Светлана Ринкман – Тень Веры (страница 1)
Светлана Ринкман
Тень Веры
Пролог
…Мёртвые не возвращаются. Это знают все. Но я готова на всё, чтобы вернуть его. Даже на чёрную магию из бабушкиных сундуков…
…Я так скучаю по нему. По его смеху – громкому, заразительному. По его ямочке на щеке. По его крепким объятиям…
…Они думают, что я сошла с ума. Иногда я и сама так думаю. Но что, если это не безумие? Что, если это единственный шанс? Единственная ниточка, за которую я могу ухватиться, чтобы не утонуть в этом одиночестве?
Они ничего не знают.
Не видят, как его холодные пальцы гладят мои волосы, когда я засыпаю. Не слышат его шёпот, что звучит прямо у меня в голове, такой нежный и такой родной. Не чувствуют его прикосновения, его любовь, его присутствие....
…Он – моя вера. Моя тень. Моё утешение…
…Иногда я ловлю его отражение в ночном окне. Тёмный силуэт, глаза – мёртвые, чёрные и бездонные, неестественная улыбка до ушей. Или вижу следы на полу – но не отпечатки ног, а глубокие полосы на старом дереве, будто кто-то провёл длинными когтями.
Береза под нашим окном засохла за одну ночь. Вороны больше не садятся на забор. Они, всегда такие крикливые, теперь молчат, разглядывая тени в моих окнах. Но когда он обнимает меня, все сомнения исчезают. Наверное, мне это всё кажется…
…Я чувствую, как он с каждым днём становится всё холоднее, а я – слабее. Как мои собственные воспоминания стираются, подменяясь его картинками.
Он говорит, что любые воспоминания ненадежны. И я верю ему.
Разве это не высшая форма любви – раствориться в любимом человеке…
…Да, я готова на всё. Даже если это и правда безумие. Потому что альтернатива – остаться здесь одной, с его фотографией и вечным чувством вины – куда страшнее…
Глава 1. Последняя ссора
Вера замерла у калитки старого дома, не решаясь войти.
Холодный, пронизывающий ветер ледяными пальцами забирался под полы её пальто, слишком тонкого и холодного для октябрьского вечера. Мелкий дождь скользил по щекам, смешиваясь со слезами, словно пытался смыть их с лица, мокрые пряди прилипали к лицу, застилая глаза.
Это был его дом.
Дом, где он вырос. Куда он когда-то привёз её, чтобы познакомить с мамой – в знак серьёзности своих намерений.
Здесь, на этой веранде они, молодые и счастливые, обнимались, смотрели на звёздное небо и смеялись над всякими глупостями. Мечтали о будущем. О собственных детях.
– Если будет дочка, я хочу, чтобы она была похожа на тебя. Такие красивые гены не должны пропадать зря, – говорил он, каждый раз заставляя Веру смущённо отворачиваться.
Это было место, в котором они когда-то были счастливы. Теперь же оно казалось слишком пустым, оставившим внутри только тени прошлой жизни.
В тот день они сильно поссорились.
– Я уже устала повторять! – её голос звучал непривычно жестко, – хватит! Три попытки. Три выкидыша. Ты хочешь, чтобы я умерла? Тебе совсем меня не жаль?
Он нервно теребил в руках телефон.
– Врачи сказали – шанс есть. Всего одна процедура… Пожалуйста… Мы ведь так мечтали о детях…
– Всего? Серьёзно? – Вера была вне себя от ярости. – Ты знаешь, как это больно? Хорошо рассуждать, когда не тебе снова через все это проходить. Гормоны, уколы. Я устала. Всё. Вопрос закрыт.
Следом, от злости и отчаяния у неё вырвалась фраза, о которой она сожалела теперь больше всего на свете:
– Не нравится – уходи, дверь открыта. Никто тебя не держит!
Он нахмурился и со всей силы швырнул ключи от квартиры на тумбочку. Металл с грохотом звякнул о сухое дерево.
– Я думал, что мы семья. Что мы всё преодолеем. А ты просто сдаёшься, когда становится трудно. Знаешь, Вера, иногда ты просто невыносимая эгоистка.
Дверь за ним с грохотом захлопнулась. Вера бессильно бросила ему вслед стакан с водой – тот разлетелся мокрыми осколками после удара об косяк – и с тихим рыданием сползла по стене.
Она плакала, вспоминая чего стоили ей эти попытки. Из энергичной, жизнерадостной девушки, обожавшей движение, меньше, чем за год она превратилась в измождённую, нервную женщину, ненавидящую весь мир.
А спустя час раздался тот злосчастный звонок из полиции.
Если бы она не кричала тогда. Если бы согласилась на еще одну попытку. Если бы остановила его. Если бы он вышел на минуту позже. Если бы машина не завелась. Если бы, если бы, если бы…
Но, к сожалению, история не терпит условного наклонения.
Телефонный звонок грубо вырвал Веру из плена воспоминаний. Она сунула руку в карман и, не глядя, нажала на клавишу громкости, чтобы заглушить назойливый звук.
Глубоко выдохнув, она толкнула рукой ржавую калитку. Та, отозвавшись глухим скрипом, неохотно распахнулась. Вера ещё раз смахнула слезы, достала из кармана ключ и вставила в замочную скважину.
Дверь поддалась не сразу – замок за эти два года, после смерти Пашиной мамы, успел покрыться ржавчиной.
Женщина осторожно ступила за порог. В нос ударил запах заплесневелой пыли и сырых досок. Теперь всё здесь казалось слишком чужим, как будто принадлежало какой-то другой жизни.
Голова вдруг закружилась от нахлынувших воспоминаний. Пол под ногами жалобно заскрипел и качнулся, как тогда, в морге, когда она откинула простыню и увидела его…
Вера резко дёрнулась, инстинктивно ухватившись за косяк двери, чтобы удержать равновесие. От её неловкого движения что-то упало со стены, и звякнуло об пол. Дрожащей рукой Вера нащупала в кармане пальто смартфон и включила фонарик – это оказалась их с Пашей фотография. Стекло треснуло, и чёрная трещина, как шрам, разделила их улыбающиеся лица пополам.
На экране телефона высветились новые уведомления:
«Мама – 22 пропущенных вызова».
«Надюша – 37 пропущенных вызовов».
«Надюша – 8 новых сообщений».
Палец торопливо заскользил по экрану, смахивая сообщения, но взгляд всё же успел зацепиться за последнюю строку:
«Надюша:
Вера, где ты? Возьми трубку, чёрт возьми».
Вера зажмурилась и больно сжала виски пальцами, пытаясь заглушить беспокойный голос сестры, так невовремя всплывший в её голове.
Глава 2. Тени за порогом
«7 октября
…Вчера я приехала в его дом. Он всегда говорил, что надо бы съездить, навести порядок. Не успел. Но я знаю, он здесь. Я чувствую его каждой клеткой своего тела. Этот дом не пуст. Он дышит им. В тишине слышится эхо его шагов, в каждом скрипе половиц – его смех.
Все говорят, что время лечит. Но я им не верю. Время лишь притупляет боль.
Все они пытаются меня спасти – мама, Надя, подруги, коллеги, да даже Пашины родственники. Все они говорят, что мертвые не возвращаются. Что Паша желал мне только добра. Что он хотел бы видеть меня такой же, какой я была раньше – яркой, успешной, счастливой.
А что, если они все ошибаются? Что если мёртвые не возвращаются только для тех, кто не зовёт их достаточно сильно?
А может, я просто медленно схожу с ума…»
Вера не заметила, как вчера заснула на холодной, не застеленной кровати, прижимая к себе старую Пашину куртку. Когда-то, приезжая в гости к его пожилой матери, они спали здесь вместе.
– Ох, не дождусь я внуков, – каждый раз вздыхала свекровь, даже не подозревая, как сильно эти слова ранят и сына, и его жену.
Сквозь сон Вере почудилось, будто он снова обнимает её. Она почти физически ощутила знакомый, такой родной запах его одеколона и тёплое, надёжное прикосновение его рук. Впервые за последние полгода её не мучили кошмары, в которых Павел, ночь за ночью, восставал из гроба, тянул к ней переломанные руки и шептал хрипло:
– Это ты во всём виновата.
Вместо этого, сегодня он приснился ей живым, любящим, прежним. Возвращаться в реальность совсем не хотелось. Но первые утренние лучи, пробиваясь сквозь грязные стекла, уже падали на её лицо, заставляя всё-таки открыть глаза.
Она по привычке потянулась к телефону, чтобы посмотреть время. Экран погас. Батарея разрядилась от бесконечных звонков родни.
Ещё вчера она и сама не понимала, зачем она, поддавшись какому-то внезапному порыву, приехала сюда. Возможно, хотела хотя бы так приглушить грызущее чувство вины. Завершить его незаконченные дела. Но теперь, в это солнечное осеннее утро, она приняла твёрдое решение: нужно остаться здесь насовсем. Этот дом должен снова жить.
Да и возвращаться в квартиру было просто невыносимо – в ней каждый угол, каждая вещь напоминала об их последней ссоре. О том, что она сама отпустила его.