СВЕТЛАНА РЕПИНА – Пригоршня калейдоскопинок (страница 2)
Я с восхищением смотрю, как Витька летает в сугроб. Утопает в нем по макушку. Барахтаясь, выбирается оттуда. По приставленной к сараю лестнице снова и снова забирается на крышу и прыгает. Завидев меня, машет рукой:
– Айда прыгать!
Я молча забираюсь по шатким перекладинам лестницы. Подхожу к самому краешку крыши. Зажмуриваюсь. Взмахиваю руками, представляя себя птицей, отталкиваюсь и… прыгаю!
Снег скрыл меня полностью. Я не могу даже пошевелиться. Он обжигает лицо. Набился за шиворот, в рукава пальто, в валенки.
Ощущаю, чьи-то сильные руки тянут меня за шиворот. Витькины старшие братья поспешили на помощь. Меня вытащили. А валенки остались в сугробе. Попытки братьев извлечь их оттуда не увенчались успехом.
Мимо проходил сосед Дядя Лёша. Увидев меня, стоящую в одних носках на снегу, прошептав "твоюмать", сплюнул в сторону окурок и принялся за дело.
Откопав валенки, кинул их мне и рявкнул сердито: – Марш домой! Книжки читать!
Болела я долго. До новогодних праздников. Несколько дней у меня был сильный жар. Чуть забывшись во сне, я снова и снова летала с сарая, а за спиной у меня были настоящие крылья.
– Смотри. Улыбается! На поправку идёт!– Шептала бабушка маме.
Через недельку мне уже полегчало, но вставать с постели еще не разрешали.
Пришёл Витька. Принёс яблоко.
– А Юрка с Толькой в огороде горку сделали, прямо с сарая кататься можно, – поведал он мне.– Ты выздоравливай! Кататься пойдём!
Прижимая яблоко к груди, я согласно киваю в ответ.
«Ветер северный умеренный до сильного…»
Эта история случилась в новогоднюю ночь 1978 года.
Наш дружный, но всё-таки бывший, десятый «А» решил встретиться.
Школьный вальс отзвучал для нас три года назад. Все мы уже успели «разбежаться» по жизни. Кто-то поступил. Кто-то устроился на работу. Несколько человек создали семьи.
А в этом году все наши мальчишки отслужили в армии и вернулись домой. Именно это событие и стало решающим поводом для встречи.
Собраться решили в доме у Витьки. Три года ничего не изменили. Всё как в школе. Всё те же Вовки и Люськи, Васьки и Таньки. Вихрастые наши мальчишки и хохотушки девчонки.
Бой курантов мы встретили салютом из хлопушек с сюрпризом. Сюрприз удался. Разноцветное облако из конфетти, образовавшееся из двух десятков, одновременно выпаливших хлопушек, осело на салаты, пельмени, и торт. Досталось и бокалам с шампанским.
Эта суматоха только прибавила настроения. Включили магнитофон. Но пока мальчишки тыкали кнопки и перекручивали катушки в поисках подходящей для танцев музыки, кто-то поставил грампластинку …
«Я всю ночь не сплю, а в окна мои ломится ветер северный, умеренный до сильного!» Простая незатейливая песенка сразу взяла нас в плен. Мы всю ночь протанцевали под эту пластинку.
Под утро, когда уже собирались расходиться, Славка вдруг заявил, что ставит пластинку на «посошок», но прежде хочет объявить всем собравшимся, какое желание он загадал.
– Я хочу в этом году погулять на свадьбе своего лучшего друга. А сейчас я хочу пригласить на танец ту, которой давно пора быть его невестой. С пяти лет, как- никак, дружите.
– Аха! Пятнадцать лет! Срок уже отмотали! – схохмил кто-то.
– Обойдешься! – смутилась растерявшаяся Светка, и спряталась
за Витьку.
– Цыплят по осени считают! – буркнул не менее смутившийся Витька.
***
«Цыплят», действительно, «считали по осени». В сентябре. Двадцать третьего числа.
Свидетель включил знакомую помятую пластинку, и пошёл просить разрешения у своего лучшего друга пригласить на танец его невесту.
Они танцевали втроем, обнявшись. Славка, Витька и Светка. А наш десятый "А", окружив их, снова палил из хлопушек с сюрпризом и лихо орал: «Я всю ночь не сплю, а в окна мои ломится ветер северный, умеренный до сильного!»
Воронье гнездо
Эту картину за моим окном я наблюдаю уже много лет подряд. Где-то в конце февраля прилетает воронья пара и придирчиво оглядывает березу. Птицы перелетают с ветки на ветку. Что-то проверяют клювом. Рассматривают. Переговариваются между собой. Потом улетают.
Спустя неделю, появляется вороний муж. Кстати ворон вороне не муж, это совсем другая птица. Поэтому самца вороны буду называть здесь «вороньим мужем», договорились?
Итак, вышеупомянутый муж после согласования с женой выбора места, начинает строительство гнезда. Мужик неутомимо трудится весь световой день. Таскает веточки, палочки. Один раз даже приволок довольно длинный кусок кабеля и долго-долго укладывал его, по какой-то определенной для него, схеме.
Время идёт. День ото дня стены гнезда растут, объёмы строительства впечатляют. Длится это действо уже недели две-три. После чего наш старательный работник куда-то исчезает.
Так проходит дня три-четыре и однажды они прилетают снова вдвоём. Ворона садится в гнездо. Прилаживается, примеряется. Что-то выкидывает из гнезда. Стучит по нему клювом. Такому же тщательному осмотру подвергаются стены гнезда и снаружи. После проверки птица улетает. Видимо акт о приёмке жилья не был ею подписан.
Еще неделю вороний муж устраняет «недочёты». Приносит мелкие веточки, конопатит стены. Устилает дно гнезда сухой травой, которую непонятно где и раздобыл в это время.
Наконец ворону всё устраивает, она садится на гнездо. С этого момента глава семьи обеспечивает жену пропитанием. А в свободное время вороний муж сидит неподалеку и нещадно лупасит своим крепким клювом всех местных котов. Причем достается не только тем, кто рискнул забраться на дерево, но и мимо проходящим.
Девятое мая
Я родилась на двенадцатую победную весну. Я не знаю войны. Но она мне снилась много-много лет: фашисты в касках ломятся в наш дом, а леденящий кровь в жилах, голос Левитана объявляет войну.
Этот страх перешёл ко мне, видимо, по наследству. Я выросла в окружении, покалеченном войной, я не помню ни одной семьи в своём окружении, кого бы она не коснулась. В каждой семье свой герой. И какая разница, воевал ли он, работал ли, или просто, ребёнком, чудовищно голодал…
Это ПОДВИГ. Это надо ПОМНИТЬ и Благодарить, Благодарить, Благодарить за мирное небо над головой. За всё, что имеем.
Вот не любили они говорить про войну. Так. Иногда. Очень скупо. Поэтому у меня просто крупицы воспоминаний об этом. Но и их я хочу оставить своим детям и внукам.
Дед по маме, Сергей Иванович Шамшурин, воевал в брянских лесах с первого дня войны. Война для него закончилась в сорок третьем. Комиссовали в связи с контузией и многочисленными тяжелыми ранениями, которые его догнали в шестьдесят втором.
Свекор Филипп Васильевич Репин победу встретил в Калининграде, да потом ещё до осени завершал войну на Дальнем востоке.
Свекровь Евдокия Павловна Репина (Смердова) юной девочкой устроилась на «Ижмаш». Всю войну токарила снаряды, почти не выходя из цеха. Прожила долгую жизнь. Вырастила пятерых детей и двенадцать внуков.
Фёдор Павлович Смердов, брат свекрови, был танкистом, с фронта вернулся. Вырастил двух прекрасных сыновей.
Прабабушка по маминой линии. Евдокия Васильевна Митянина. На начало войны у неё было двенадцать детей. Муж и старшие сыновья ушли на фронт. Один погиб. Сама прабабушка работала санитаркой в госпитале.
Прабабушка по папиной линии Агафья Казакова трудилась на Пудемском заводе.
Бабушка Зоя Петровна Шамшурина (Митянина) тоже была на трудовом фронте, и также токарила снаряды, в сорок третьем умерла от непосильной работы и голода, оставив сиротами двух девочек, мою маму и тётю. Ей было всего тридцать три года.
Бабушка (мачеха моей мамы) Клавдия Ивановна Матвеева также работала всю войну на заводе «Ижмаш». Перед самой войной она собиралась замуж. Жених погиб в первый день войны. А в сорок третьем, когда бабушка Зоя умерла, она приютила мою маму и тётю у себя, девочки жили по соседству.
Мамин дядька Виталий Васильевич Микрюков был лётчиком. Умер от ран в апреле сорок пятого. Ему был всего 21 год. Похоронен в Одессе. Герой Советского Союза. Его имя есть на мемориале вечного огня нашего города. Одна из улиц Ижевска носит его имя.
Вот такая высокая цена за наше с вами мирное небо. Светлая всем память.
Всем мира, внутри нас и повсюду. С праздником.
Дед Мороз существует
Время событий: далёкий наступающий Новый 1990-й год! Тридцать первое число.
Мы – новосёлы, счастливые обладатели новой квартиры. Несмотря на праздничный вечер в нашем подъезде тихо и пустынно. Дом ещё полностью не заселён. Глава семьи ушёл в ночную смену, а нам – оставшимся дома,
доверена миссия, встречать Новый год самостоятельно! Мы, это я, и наша троица. Старшие, погодки, сын и дочь – ученики начальной школы. Младшей дочке четыре года.
Ёлка наряжена, окна зубной пастой размалеваны. Тихо вечеряем, конкурсы проводим. Всё бы хорошо, одно беспокоит – младшая температурит. Уже достаточно поздно. Тихонько уговариваю дочь лечь спать. Куда там, Деда Мороза ждет!
– Какой Дед Мороз? Где его взять? – Вздыхаю я. – Пойдём немного полежим, подождём. Пробую «плести» ребёнку небылицы о том, что деток много, возможно Деду всю ночь подарки раздавать придётся. А температура уже тридцать девять с «копейками». Но чадо моё стоит на своём: буду ждать и точка.