Светлана Пономарева – Я никому не скажу (страница 31)
Вскоре вошла мама и сказала, что мне звонят. Какая-то девушка, на домашний телефон. Я подумал, что Катя, а мама просто не узнала ее голос… Но это была Наташка. Позвала гулять…
В этот вечер мы гуляли дольше обычного, поднялся холодный ветер, она замерзла в тонком сарафане и предложила зайти к ней попить чаю. И я пошел.
– Может, не чаю? – спросила Наташка. – У меня есть вино.
– Нет, давай чай.
– А почему?
– На работу завтра.
Не мог же я сказать, что принимаю лекарства, которые с алкоголем не совмещаются. Да и вообще – я, кажется, выпил свою норму и теперь склоняюсь к трезвому образу жизни. Никаких градусов, ничего сомнительного.
– Ты чего такой замученный? Что-то случилось? С Катькой поссорились?
– Как мы могли поссориться на расстоянии?
– Ну мало ли, по телефону.
– Нет, мы не ссорились.
– Не похоже.
– Послушай, я не хочу говорить о Кате. Ты вроде чай собиралась наливать?
И тут она махнула в сторону чайника рукой, прижалась ко мне и выдала что-то вроде: чего скучать и мучиться, когда можно чудесно провести время. И полезла целоваться.
Она
Я не сообщила Андрею, в какой день приеду. Сначала сама не знала, а когда уже взяли билеты, захотелось сделать сюрприз. Приеду неожиданно, неожиданная радость очень приятна. Тем более что он прекрасно понимает: до пятнадцатого я окажусь в Москве, чего бы мне это ни стоило.
Приехали к вечеру, пока добрались домой, пока я торчала в душе и сушила волосы… Уже темнело. Мама даже попыталась сказать, что я могу и завтра пойти к Андрею, не обязательно нестись сломя голову. Не только не обязательно, но даже и неприлично. Странная мама, я и так еле дождалась, когда окажусь в Москве. Мне казалось, что даже поезд ползет медленно назло мне…
А теперь я сидела на скамейке у подъезда Андрея и не понимала, куда он делся воскресным вечером. Ему же завтра на работу… Ольга Владимировна не знала, куда он ушел. Это было странно: насколько я помнила, она теперь старалась его контролировать. Еще она сказала, что я прекрасно выгляжу, загорела и вообще замечательно, что съездила.
Я покивала, спустилась во двор и села на скамейку. Да, я прекрасно выгляжу, только где тот, кто должен мною восхищаться? Похвала его мамы – это немного не то, в чем я нуждалась…
Просидеть я успела, наверное, с полчаса, потом решила все-таки позвонить Андрею. Конечно, это уже был не такой сюрприз, как если бы неожиданно появиться на пороге, но все же… Телефон у него оказался отключен.
Я встала, чтобы уйти домой. В легком недоумении и немного в обиде – ну и куда он подевался? И увидела Андрея: он шел через детскую площадку, руки в карманах, смотрел под ноги… У меня внутри подпрыгнуло, и я пошла навстречу. Точнее, почти побежала. И он, когда меня увидел, не сразу среагировал. К этому я уже привыкла. Так часто бывало – он сначала словно обдумывал, может ли видеть то, что видит.
– Привет, – сказала я.
Тут он схватил меня в охапку, начал кружить и требовать, чтобы я никогда, никогда больше не делала таких сюрпризов. Чтобы предупреждала, когда вернусь. Так разнервничался, что я испытала желание врезать себе по лбу… Дура, совсем забыла, что он не ко всему относится так же, как я. Наверное, правильней было все-таки сообщить заранее.
– Ты где ходишь-то, я давно тебя жду!
– Гулял, – сказал он. – Да какая разница. Пойдем ко мне?
– Пойдем.
Мы взялись за руки и пошли в подъезд. Андрей мне сообщил, что я очень красивая и что он меня ждал.
– Тебя до которого часа отпустили? – спросил Андрей.
– А я вообще домой не пойду, – сказала я. – Сейчас сообщение маме скину, что остаюсь на ночь.
Конечно, это был рискованный ход и завтра папа мог промыть мне мозги насчет приличного и неприличного, но я просто не смогла бы уйти. Да и, в конце концов, родители же понимают, что мы давно не просто за руки держимся…
– Скоро папина секретарша выйдет из отпуска, и я обрету работу приличней, – поведал Андрей, – и сниму квартиру, хоть на краю Москвы, только чтобы жить одному.
Я собиралась сказать, что тоже этого очень жду, но он начал меня целовать, и разговаривать мне уже не захотелось…
А утром я поехала с Андреем в офис. Одной из причин было то, что мой папа еще не вышел на работу, а мне нужно было отложить беседу о морали до вечера. Отец Андрея
Ближе к обеденному перерыву в приемную вдруг явилась Наташка. В халате и косынке, какие в приличных конторах носили уборщицы. Меня она заметила не сразу, рванула прямиком к Андрею и даже сказала «привет».
– Привет, – отозвался он, взял документы, которые разбирал, и ушел в кабинет Павла Ильича.
– А ты тут откуда? – спросила я.
– Работаю. Меня Андрей устроил. Ты не в курсе, что ли? Я промолчала.
– Пойдем, поболтаем, покурим? – предложила она.
Мы пошли в женский туалет. Наташка зачем-то дала и мне сигарету и спросила:
– Ну как там, на море?
– Хорошо, только жарко.
– Все тебе, Звонарева, не так, – вздохнула Наташка. – На море жарко, Стас занудный, Егор, видите ли, домогался. Андрея кинула, отдыхать рванула. Тебе корона не жмет?
– Почему это кинула?
– Катька, ты больная, что ли? Думаешь, парни тебя месяцами ждать будут?
Я крутила сигарету в пальцах, потому что Наташка несла какой-то бред, и я начала понимать, на что она намекает. Но понимать мне это не хотелось, проще было сделать вид, что это чушь, в которую мне и вдумываться не стоит.
И я сказала:
– По-моему, ты мне просто завидуешь.
– Было бы чему, – фыркнула Наташка.
– Ну, ты очень старательно бегаешь именно за моими парнями. Своего завести не судьба? Мои хороши?
– Звонарева, ты точно пуп земли. Только в своих глазах. Сильно хороши… – Она потушила сигарету. – Первый тормоз, второй на тебя спорил, что уложит, проспорил, бедолага, третий шизофреник и в постели так себе… А ты и этих удержать не в состоянии. Да, конечно, тебе весь белый свет завидует.
И вышла из туалета, а я осталась с сигаретой в руке и головой, в которой мысли теперь путались так, что, пожалуй, меня можно было отправлять в психушку Егор… Спор какой-то… Да и черт с ним, с Егором. Вот фраза про третьего сильно меня пришибла. Внести ясность во все это мог только Андрей, но я как-то не очень представляла себя с вопросом: «Откуда Наташка знает, какой ты в постели?»
Он
Наташку после вчерашнего даже видеть было неприятно, поэтому я и ушел из приемной. Она Катина подруга, пусть с Катей и общается. За вчера было неудобно. Нет, конечно, я поступил правильно, отстранил ее и сказал, что ухожу. Она принялась ныть, что теперь ее, конечно, уволят, а работа нужна, я же ей просто нравлюсь… Я пообещал, что увольнять ее никто не будет, но пусть ко мне больше не приближается. Скорее всего, она не знала, насколько у нас с Катей серьезно, поэтому и притащила меня к себе. А я не задумался зачем… Но могла и знать, пытаться увести. Все это, в принципе, не имело никакого значения. Потому что с кем-то, кроме Кати, я спать не собирался. Значит, тема была закрыта.
Когда я вернулся на рабочее место, Кати не было, зато уже почти наступило время обеденного перерыва и можно было уйти из офиса, сходить в кафешку, пообщаться. Ведь вчера мы почти не поговорили…
Я вышел к ресепшн – поискать, где Катя. И увидел ее – она вышла со стороны женского туалета. С сигаретой в руке, что меня очень удивило. Не видел Катю курящей. На море, что ли, научилась?
– Кать, идем на обед?
Она посмотрела на меня как-то странно, и мы вошли в лифт. В лифте она на меня снова уставилась так, будто впервые видит.
– Ты чего? – спросил я.
– Ничего.
Мы вышли на улицу. Там Катя вдруг развернулась ко мне.
– Ты помнишь, как обещал мне никогда не врать? Ни с какой целью? Пусть даже правдой меня убьет?
– Про «убьет» не помню, но да, обещал.
Какая-то она была напряженная, серьезная, как будто я уже соврал. Разглядывала меня, но при этом в глаза не смотрела, изучала все, кроме глаз.
– Почему ты устроил Наташку в офис?
– Подруга же твоя, попросила, я устроил. Что в этом такого?