Светлана Пономарева – Я никому не скажу (страница 30)

Все открытки от Егора я выкинула, а игрушки отдала соседским детям. Вообще, удивляло, что он так быстро от меня отступился. Выходит, ему было нужно только одно? А так красиво ухаживал… Потом я увидела их с Наташкой. Что ж, она давно хотела с ним познакомиться. Это сняло с меня все остатки чувства вины – брошенным и страдающим он совсем не выглядел.

После майских праздников мы съездили в больницу последний раз и Аню там уже не застали – значит, ее выписали.

А потом мы начали готовиться к сессии. В основном дома у Андрея, потому что своих родителей я старалась лишний раз не нервировать. У Андрея же почти никогда никого не было – они не вылезали из своего офиса. Хорошо ему, с работой проблем не будет. Андрей сказал, что когда-то генеральным директором «Мечты» должен стать либо он, либо Виктор Водовозов.

– Но Водовоз – только через мой труп.

– Хм. Мне надо серьезно задуматься о том, чтобы выйти за тебя замуж, – сказала я. – Это же не надо будет беспокоиться о платьях.

– Да вы меркантильное создание, Екатерина…

– Все мы такие.

Сессию я сдала на отлично, а Андрей в этот раз – на четверки, быстро оправдавшись тем, что одни пятерки – это перебор и вызывает подозрение. А четверка – самая человеческая оценка.

После сессии мама вдруг выложила на стол путевки в санаторий. На то самое море, куда мне так важно было съездить после одиннадцатого класса и куда совершенно не хотелось ехать сейчас. Я отказалась наотрез. После чего включился папа, стучал по столу кулаком и заставлял немедленно согласиться. Я психанула и ушла к Андрею. А он – нет чтобы посочувствовать – заявил, что я неправа и мне нужно ехать. Еще и Ольга Владимировна поддержала. Мол, они тоже куда-то уедут на пару недель. И, конечно, мне надо отдохнуть, а то я бледная и замученная после сессии.

Всем было наплевать, что я не хочу оставаться без Андрея даже на день, не то что на месяц… А он сам теперь уговаривал меня уехать.

– Ты просто хочешь меня вытолкать, – сказала я. – Наверное, я тебе надоела. Конечно, мелькаю постоянно перед глазами…

Мне хотелось, чтобы он лишний раз сказал: люблю, не надоела, буду ждать и скучать. Перед самым моим отъездом Андрей не выдержал и спросил:

– Ну мне что, татуировку сделать – «люблю Катю»?

И тогда я расхохоталась, смеялась до слез и икоты. Вспоминая, как в феврале думала то же самое про себя, только про табличку. А Андрей все требовал подтверждений. Нет, мы точно одинаково чокнутые.

Девятого июля я уехала – купаться в море, загорать, есть арбузы и скучать. Вычеркивала в календарике каждый день, написала кучу сообщений и устала от маминых разговоров. Маму все интересовало, что же я собираюсь делать дальше. И неужели всерьез считаю, что Андрей – это навсегда? Я сказала, что собираюсь закончить университет, выйти за Андрея замуж, устроиться работать экономистом в «Мечту», ну а потом, лет в двадцать пять, родить ребенка. Лучше, конечно, девочку. Потому что мальчики – существа загадочные. Никогда не знаешь, что им придет в голову: пить водку, драться на показах мод или хранить игрушечного робота, связанного сумасшедшей тетенькой. Про водку, драку и робота я маме, конечно, не сказала. Подумала про себя.

Потом мы с мамой поссорились – вместо того чтобы через двадцать один день вернуться домой, она потащила меня в приморский поселок к своим знакомым, и там мы застряли еще почти на две недели. Может быть, проторчали бы и дольше, но я сказала, что если к пятнадцатому августа меня не привезут в Москву, я уеду сама. Пешком уйду, в конце концов. Потому что пятнадцатого у Андрея день рождения. Мы взяли билеты на поезд, прибывающий в Москву тринадцатого. А в последний день у моря я ходила и собирала ракушки. Что еще можно было привезти на память…

Он

Все-таки медики очень любят перестраховываться. Я чувствовал себя отлично, как никогда раньше, а меня убеждали, что таблетки бросать нельзя и якобы у меня эйфория от быстрых изменений… Хотелось запротестовать и послать всех к чертовой матери, но в последний момент я вдруг вспомнил, что так же был уверен в разных других вопросах, но оказался неправ… Катя уехала на море. Очень не хотелось ее отпускать, но после сессии было видно, что она устала, выворачиваясь ради пятерок наизнанку. Как только Катя уехала, мама тоже потащила меня в санаторий. Только не на двадцать один день, как Катю, а на четырнадцать, и не на море, а в лес. И все тоже из-за медиков, которые ей внушили, что жара – не то, что мне сейчас нужно. Нет, в лесу как раз было здорово. Если бы мама не пыталась наобщаться со мной за все то время, что мы не разговаривали. Для меня этих разговоров было слишком много. Хотя я ничего против мамы теперь не имел, все понял, почему и что она делала, даже немного чувствовал себя виноватым… Но она упорно пыталась поговорить о Кате. Причем, кажется, сама не знала, чего хочет. Катя ей нравилась, но без нее было бы проще. То есть пусть Катя будет, но не навсегда. А как первая любовь… Мол, у кого она первая и последняя? Редко. «Только не женитесь, Андрей». Как будто было непонятно, что жениться я не могу. Я не работаю, да и жить с родителями, женившись, считаю неправильным. Плюс вся эта ерунда с тем, что нельзя сказать, будто с головой у меня теперь полный и окончательный порядок… Неужели мама считает меня настолько глупым, что я плюну на все это и понесусь ставить штамп в паспорт? Не так все должно быть. Но эти мамины опасения напомнили мне, что я хотел работать. Законным способом, за который не тащат в полицию. Например, как в прошлые разы – курьером или помощником в офисе.

Но когда мы вернулись и я сунулся к отцу с этой просьбой, он сказал, что может предложить мне только одно место – отправить до сентября в отпуск свою секретаршу. Когда я поднял челюсть с пола и спросил: он что, хочет, чтобы я ему кофе варил? – отец сказал, что генеральным директором мне быть рановато, так что вот…

Так в конце июля я оказался в приемной отца за гламурным стеклянным столом, и мне действительно пришлось освоить кофейный автомат, а еще телефоны, которые трещали как ненормальные, и на все звонки надо было предельно вежливо отвечать. С Катей мы общались сообщениями, пересылали друг другу фото и короткие видео, и, конечно, я скучал, но вполне терпимо, потому что знал: она вернется, и все будет хорошо.

Тридцать первого июля ко мне вдруг пришла Катина подруга Наташка. Собственно, они не так уж и дружили, дружбой я бы это не назвал, но в начале июня, когда отец пригласил нас с Катей на очередной показ мод, Катя притащила эту Наташку с собой. И еще пару раз мы пересекались. Теперь же она явилась на ресепшн и спрашивала, где меня найти. Когда я к ней вышел, она пожаловалась, что живет у каких-то родственников, смотрит за квартирой, пока они в отъезде, и до прошлой недели продавала мороженое, но сейчас эту торговую точку закрыли и ей срочно нужна работа, иначе придется ехать домой в деревню, так не могу ли я ей помочь. Я повел ее к отцу, тот сказал, что может предложить поработать уборщицей в офисе. А когда Наташка ушла, выразил надежду, что я не всех своих девушек буду устраивать к нему. Как будто у меня были толпы девушек.

Водовозов, узнав, что я замещаю секретаря, сделал настолько довольное лицо, что снова захотелось разбить ему нос. Он-то, конечно, мнил себя только генеральным. Причем, по его мнению, это должно было произойти как-то сразу… Бах – и ты уже на коне. В бизнесе, где ни дня не работал. Бедный Водовоз, никак не вырастет из сказок…

Через пару дней, в течение которых Катина подруга усердно отмывала пол и листья фикуса в приемной, она предложила мне пройтись по городу. Погулять после работы. На улице было пасмурно, зато не жарко и без дождя. Я проводил Наташку до дома ее родственников, там мы еще посидели на лавочке, поели мороженого и разошлись. Сама Наташка меня не интересовала, она была слишком болтливая, но, во-первых, было нечего делать, во-вторых, оказалось, что Катя еще неизвестно когда вернется, после санатория они остались у знакомых, и это начало меня тревожить – ей что, не хочется в Москву? Я вспомнил, что первый парень у нее случился как раз на море. Поэтому Наташка своей болтовней мешала думать о плохом, что было полезно. Ну и, в-третьих, просят проводить – почему бы и нет? Я не видел особого повода для отказа. Катина же подруга, не посторонняя девчонка.

Через пару дней она снова предложила прогуляться, потом еще. За день мне надоедало сидеть на одном месте в обнимку с бумажками и телефонами, поэтому я всегда соглашался.

Катя написала мне, что скоро приедет, а когда – не скажет, пусть, мол, это будет сюрприз. Но что-то мне было уже совсем невесело. Кажется, это «скоро» могло наступить и после моего дня рождения, а я почему-то считал, что этот день мы проведем вместе… И чем он был ближе, тем мне становилось тоскливей. А я ведь всерьез думал, что такого напряжения испытывать больше не буду, меня же вылечили…

Тринадцатого к вечеру я получил очередное сообщение: «Скоро буду». И швырнул телефон в стену. Что значит «скоро»? Через час, через неделю? Телефон, естественно, разбился. Я вытащил сим-карту, положил в карман и порадовался, что в комнате один и никто меня не видит…