Светлана Пономарева – Я никому не скажу (страница 27)

Потом, чуть успокоившись, отправилась в ванную. Полежу в воде, расслаблюсь. И подумаю. Что он хотел мне сказать? Что он мог мне сказать? Почему раньше не звонил? Почему именно сегодня? Его выписали? Может, он теперь и в университет будет ходить, и я его увижу? А может, уже ходит? Тут я вспомнила эти свои ощущения – как будто кто-то смотрит. И подумала: что, если это он смотрел? Нет… Смотрел и не подошел? Совсем не в его духе. Тем более что в коридорах учебного корпуса мы с Егором и обнимались, и за руки держались… Или Андрею до такой степени на меня плевать, что он спокойно за этим наблюдает? Тогда зачем вообще наблюдать?

Закончилось это тем, что я заплакала, проклиная Андрея и себя. Теперь я понимала: ничего с Егором у меня не получится. Ни-че-го. Я не смогу. Я люблю Андрея, и это выше меня. Может быть, только пока, а может, так будет всегда. Потому что стоило ему позвонить, и Егора как будто на километры отодвинули и он мне больше совсем не нужен.

Проревевшись, я выбралась из ванны, надела халат, намотала полотенце на голову и решила, что позвоню Егору и скажу всю правду. Что передумала, не могу, если он меня любит – поймет. Не поймет – значит, расстанемся.

Я взяла телефон.

– Егор, извини, я не смогу прийти. Я подумала, и…

Тут в стекло громко стукнули. Телефон выпал, я чертыхнулась… И полезла открывать окно, в которое ко мне мог влезть только один человек на всем белом свете.

Наверное, он решил меня добить, потому что, перелезая через подоконник, чуть не свалился, схватился рукой за раму, и рука начала соскальзывать. Мне только этого и не хватало, чтобы он убился на моих глазах. Но все-таки он спрыгнул в комнату и сказал:

– Привет. Меня твоя мама в дверь не пустила.

Дальнейшие три действия я совершила на автопилоте – высунулась в коридор и попросила, чтобы ко мне не входили, я, мол, включу музыку и буду учить кое-что на завтра. Задвинула креслом дверь, включила эту самую музыку погромче и наконец смогла крикнуть:

– Какого черта ты пришел?!

– Извиниться, – сказал Андрей.

– За что?

– За письмо.

– А смысл? Смысл в чем? Извиняться за то, что ты кого-то не любишь, – глупо. Ты мне ничего не должен. К тому же тебя не было целый месяц! И вдруг ты решил извиниться? Тебе не кажется, что это полный бред?

– Полным бредом было то письмо, – невозмутимо заявил Андрей.

– Да? А тебе точно это не мерещится? Ты ведь через час подумаешь, что был не прав. Нет?

Я понимала, что могу его обидеть, но меня несло.

– Нет, мне не мерещится.

– Хорошо, – я попыталась успокоиться, – четко, внятно и кратко скажи, зачем пришел. И я поеду по своим делам.

– Пришел сказать, что люблю тебя.

И тут я поняла, что та злость – это была еще не злость. А вот теперь я зла так, что все перед глазами прыгает.

– Пошел ты знаешь куда…

Никуда он, конечно, не пошел, а наоборот, подошел ко мне и обнял. И я начала его бить. Колотила куда дотягивалась, да еще под душераздирающую музыку из колонок. Дурдом!

– Я тебя ненавижу, понял? Ты меня достал! Вали обратно в окно!

Я разревелась. Пыталась его бить и реветь одновременно. Сама не поняла, когда он сел на пол, а меня посадил себе на колени. Идеальная пара – он в куртке, я в полотенце на голове, которое размоталось и съезжало на глаза. Я стащила это полотенце и еще им попыталась Андрея огреть.

– Ты можешь меня даже убить, – сказал он, – это ничего не изменит.

– Изменит, – сказала я. – Может, мне станет легче.

– Кать, я могу все объяснить.

– Что?

– Подожди, окно закрою, а то ты простудишься.

Он закрыл окно, снял куртку.

– Только дослушай, хорошо?

Теперь у меня кружилась голова. Слезы высохли, но все вокруг казалось каким-то нереальным… Пришел через месяц, забрался по пожарной лестнице и утверждает, что любит меня. Один из нас точно сумасшедший. Если, конечно, не оба…

Он

Катя мне не верила. Орала, дралась и не верила. Этого следовало ожидать. И я даже не полез бы к ней домой, если бы у меня не было на это железной причины. О которой, впрочем, я даже рассказать ей не мог.

Тогда, дома, я принял решение смотреть на Катю издалека и не трогать, что я и делал. Она ходила с этим типом из библиотеки, и выглядели они абсолютно нормальной парой. Смотреть на это было тяжело, но я старался убедить себя, что все правильно. Я не могу тут что-то изменить, остается только принять. Но сегодня, когда я вышел из универа за Катей и этим… и они разошлись в разные стороны, что-то меня толкнуло пойти именно за ним. Это было логично: о Кате я и так все знаю, а о нем – ничего. Я и пошел за ним и увидел, что он подошел… к Водовозову. Они о чем-то очень оживленно говорили, Витенька прямо светился. И я задумался. Витек – это Витек, ничего хорошего от него ожидать не приходится. Водовозов уехал. А я все думал: есть какая-то связь между этим разговором и тем, что у Кати так быстро появился новый парень, или связи нет? Не хотелось бы увидеть того, чего не существует. Но… это же Водовоз! Того, что Катин парень с ним общается, уже достаточно, чтобы насторожиться.

И я поехал к Витеньке. Он мне очень удивился, даже дверь открыл не сразу. Я соврал, что меня просили ему передать кое-что по поводу «Мечты». Дурацкий предлог, но дверь открылась. Я вошел.

– Что, выпустили? – спросил он. – Надеюсь, ты ненадолго, я спешу.

– Ты же мой бывший друг, – напомнил я ему. – Неужели неприятно увидеться? Или у тебя теперь новый? Тот, что с Катей ходит?

И он напрягся. Так, что я это почувствовал.

– Или с ним ты тоже из финансовых соображений?

– Слушай, Громов, если Егорка увел твою Катьку, чего ты ко мне-то приперся? Я тут ни при чем, – сказал он. – Хочешь кому-то разбить морду – иди к нему.

– Почему ты решил, что я этого хочу? Да и никто никого не уводил. Мы с Катей расстались.

– То есть как? – удивился он.

– Как люди расстаются, ты не в курсе?

– Когда же вы успели?

– Давно, в начале марта.

Я чувствовал: то, что мы расстались, – важно. И это надо сказать. Почему только – не понимал.

– Ну тогда… – Водовозов подумал, – тогда зачем ты пришел?

– Просто так. В гости.

Он посмотрел на часы. И я понял, что зашел в тупик. Есть какой-то смысл в том, что происходит. Но я не понимаю какой. И даже не понимаю, какие вопросы задать, чтобы все выяснилось. Можно было только тянуть время и ждать, что Водовоз сам что-то ляпнет. Раз смотрит на часы, то куда-то в самом деле спешит. Буду его раздражать.

– Ты врал про бизнес, чтобы зайти в квартиру и просто так сидеть? – Водовозов хмыкнул. – Кажется, тебя недолечили.

Я кивнул.

– Может, чаю попьем?

– Издеваешься?

– Почему?

Он еще раз посмотрел на меня, потом на часы и психанул:

– Я из-за тебя сейчас кучу денег потеряю!

– Угу, пробьют часы, и все вокруг превратится в тыкву…

– Пошел ты!

Водовоз схватил телефон и попытался кому-то позвонить, но я у него отобрал. Он не понимал, что и зачем я делаю, к тому же считал меня ненормальным, поэтому его все бесило и пугало. Телефон я сунул себе в карман и включил чайник. Пусть поймет, что я тут надолго. Наконец он сдался.

– Отдай телефон, прошу. Мне надо позвонить Егору.

– Зачем?

– Ну тебе ж на Катьку теперь наплевать?

– Еще как, – сказал я. – Таких Катек в живой природе… Ты же в курсе, у меня никогда не было с этим проблем.