Светлана Пономарева – Я никому не скажу (страница 21)
К тому времени, как пары закончились, меня саму смело можно было сдавать в дурдом.
Андрей не звонил, а я не решалась его дергать.
– Катя!
Я повернулась. Передо мной стоял Водовозов.
– Что ты хотел?
– Громова ждешь?
– Нет, домой собираюсь. А что?
Он молчал, а я себя одернула: зачем сразу грубить. У человека горе, отец погиб, ему посочувствовать надо…
– Подвезти? – вдруг предложил он.
– В смысле?
– Тебя домой. Все равно мне делать нечего.
Предложение было сомнительным и даже подозрительным. Я не могла определиться – считать Водовозова своим врагом, потому что они подрались с Андреем, или не считать? Но в итоге решила, что за полчаса в машине он меня точно не слопает, даже если враг. А я хоть как-то отвлекусь.
– Андрей-то куда делся? – спросил Водовозов.
– Заболел.
– А…
В машине мы сначала молчали, потом Виктор сказал, что жизнь – отвратительная штука.
– Почему?
И тогда он начал излагать – про смерть отца и про коварство девушек. Вот Ира Виктора, беднягу, бросила. И, между прочим, бросила из-за Андрея, перестала с ним встречаться после того показа мод. Я на всякий случай кивала. Отец – это печально, да, я понимаю. Девушка – наверное, она и не любила, иначе что за повод бросить – драка. Ерунда какая.
– В этом и есть самая большая загадка, – сказал Водовозов. – Я пострадал, а меня бросили, Андрею же хоть бы что. Притом что виноват – он.
– Может, вы еще помиритесь с Ирой? – как можно участливее предположила я.
И обрадовалась, что мы уже подъезжаем. Все-таки Виктор мне уже начал надоедать своими разговорами. Хотя все было объяснимо – не с кем поговорить. Но я ему, в конце концов, не друг, не сестра и не психоаналитик.
Я показала, куда свернуть и где можно припарковаться недалеко от моего дома.
– Слушай, – сказал он вдруг, – а может, мне вообще девчонку другую найти?
– Может быть.
Пусть ищет, мое-то какое дело…
– Ты мне нравишься, – заявил Водовозов, – я так подумал, с тобой у нас все могло бы получиться.
Я не поверила своим ушам. Он что, совсем?
– Зачем тебе Громов? Ну что с ним дальше будет? Универ он бросит, работу нормальную не найдет…
После этого Виктор эффектно стукнул ладонями по рулю.
– Ему даже машину водить нельзя будет, потому что он псих. А я – совсем другое дело.
– Да? А мне кажется, это ты псих, – сказала я. – Ладно, я пошла. Пока.
Вот цирк, обхохочешься…
– Стой! – Он развернулся, схватил меня за плечи и прижал к спинке сиденья. – Я же серьезно. Подумай! Ты же сравнивать в состоянии.
– Руки убери.
Вместо того чтобы меня послушать, он, наоборот, прижал меня сильнее и еще целоваться полез.
– Давай попробуем, Кать.
Тогда я вцепилась ему в волосы и дернула.
– Дура, что ты делаешь!
Он отшатнулся, я с огромным удовольствием врезала ему по физиономии и выскочила из машины.
– Припадочная! – крикнул Водовозов мне вслед.
Оказавшись на улице в безопасности, я тоже крикнула ему:
– Да, я такая! И не подходи ко мне больше!
А я ему еще посочувствовать хотела…
И тут же пришло сообщение на мой телефон.
«Кать, мы к дому подъезжаем. Ты придешь?»
По дороге к Андрею я думала о произошедшем и сначала хотела ему все рассказать. Мол, Виктор вообще вел себя гадко и лез ко мне целоваться. Но потом решила: после такой новости Андрей пойдет и пришибет этого кретина. И если Водовозова мне совсем не жаль, то у Андрея могут быть проблемы. Поэтому я лучше промолчу.
Но, конечно, я не смогла сразу успокоиться. Злилась, даже Ольга Владимировна заметила:
– Катя, ты какая-то сегодня… Что-то случилось?
– Все в порядке, – уверила я ее. – Лучше не бывает.
Мы с Андреем закрыли дверь в его комнату, причем он встал так, что ее теперь нельзя было открыть.
– В общем, я зря боялся, никто меня в больницу не закроет. Папе вышел облом.
– Подожди… Я не понимаю. Сказали идти домой? Или что?
– Нет, ну я буду ходить со следующей недели лечиться… Утром туда, днем обратно. Но это неинтересно, Кать.
Тут я поняла, что ему интересно. Целоваться. Поэтому и на дверь оперся, чтобы его мама нас не застукала. И вообще был подозрительно счастливый… Это после вчерашнего-то…
Как будто ничего не случилось и он не был полуживым. Да в общем, что я придираюсь… Все мне не так. То он сильно спокойный, то сильно радостный. Сама не знаю, чего мне надо. Нет, знаю…
– Жалко, дверь не запирается на ключ, – сказал Андрей, когда мы нацеловались так, что я уже еле на ногах держалась.
– Ты что, твоя мама в квартире.
– Так мы бы закрылись…
– Я бы не смогла, наверное…
– Кать, – он отошел к окну, а мне сразу стало прохладно и неуютно, – понимаешь, я не смогу жить один… То есть я сам смогу, я бы хотел… Но отец теперь не даст мне уйти. И я сейчас подумал… А может, ну его? Ну, раз уж в больницу не кладут, я не настолько и ненормальный. Просто надо было меньше таблеток глотать. А так я буду тут сидеть теперь, и мама все время дома…
– Та-а-а-ак, – теперь я поняла, о чем идет речь… – То есть ты передумал?
– Нет.
– Правильно. Подумаешь, днем ходить в больницу. Главное, вечерами мы будем вместе. Мне кажется, это здорово.
Дома я решила, что до понедельника, пока не начнется лечение, надо быть с Андреем постоянно. Чтобы он не передумал, потому что видно, как ему хочется отыграть все обратно. А после понедельника все обязательно изменится к лучшему.
Он