Светлана Пономарева – Я никому не скажу (страница 11)

– Что?

– Котят. Или щенков. Не знаю… голубей полудохлых. Пойди найди себе зверушку и помогай ей сколько влезет.

– Ты о чем?

Она еще и тупила. Смотрела совершенно убойными своими глазами и тупила. И я понял, что сейчас просто выкину ее на лестницу. Потому что она пришла не просто так. Не потому, что я ей нравлюсь или она хочет общаться, а из глупой девчачьей жалости… Надо было переключиться. Не схватить ее за руку и не отправить за дверь. Ведь я точно сделаю ей больно. Я взял табурет и швырнул его в стену.

– Уходи!

Когда она все-таки бросилась к двери, в квартиру вошел Водовоз, увидел разбитые чашки и разлитый чай.

– Вы что делаете?! Громов, иди домой, а? Ты меня достал!

– Не пойду, – сказал я, – ты мне друг или нет?

– Друг? – вдруг психанул Водовоз. – Калинников был твоим другом. С тобой дружить можно только под дулом автомата.

– Ого. И кто же на тебя это дуло навел?

Мне стало смешно, хоть я и понимал, что это нервный смех.

– Неважно, – Водовоз снял с вешалки мою куртку и кинул мне. – Давай уматывай.

– И не подумаю. Пока не скажешь, что же такое тебя заставило со мной дружить.

Катя в прихожей застегивала сапоги. Так же неудачно, как восьмого числа пыталась их расстегнуть.

– Отец твой денег дал, – спокойно сказал Водовоз, – чтобы я за тобой присматривал. Я думал, потерплю. Не рассчитал свои силы. И вообще скажи спасибо, что я им не слил, с чего ты на самом деле заболел. А то, может, и от алкоголизма бы полечили. Думаю, пора.

Я двинул Водовозу в челюсть. Так, что он свалился. И вышел, попутно вытолкав в подъезд и Катю. Она смотрела испуганно и даже побледнела.

– А тебе кто денег дал? Мать? Или тоже отец? И за что? За то, чтобы ты со мной сейчас мириться притащилась, или за… восьмое декабря тоже?

– Ты идиот! – крикнула Катя. – Я тебя люблю. С девятого класса!

И стало тихо-тихо. До звона в ушах…

Она

Пожалела я о том, что сказала, уже через секунду. Все-таки признание делает человека крайне уязвимым, тем более теперь. Мне стало страшно. Кто его знает, что случится в следующий момент. На то, чтобы постоять, застыв от собственной неожиданной откровенности, у меня ушло меньше минуты, и я рванула вниз по лестнице. Но почти сразу меня поймали за рукав и капюшон пуховика одновременно.

– Врешь, – почти спокойно сказал Андрей.

Как будто только что не орал и не швырялся табуретками.

– Ты любишь котят? – спросила я.

– Что?

– Заведи себе котенка и хватай его за шкирку сколько влезет.

Я все-таки вырвалась и пошла вниз. Главное – не расплакаться прямо здесь. Да, призналась, но он думал обо мне черт знает что. Я слышала, что Андрей идет следом. Только теперь он меня не останавливал. Я вышла из подъезда, пересекла двор, а он все тащился за мной. Тогда я повернулась.

– Послушай, понимаю, что это глупо, и даже знаю, что ты сейчас думаешь. Да, дура, зациклилась на годы. Но ты можешь не волноваться, я не буду к тебе лезть и мешать. Просто мы неправильно расстались в прошлый раз. Мне жаль, что так вышло. Давай все-таки помиримся, и я обещаю, что…

– Кать, – он протянул руку и приложил пальцы к моим губам. Фактически рот мне закрыл. – Мой ответ вообще не предполагается?

– Ну ответь, – разрешила я, хотя и догадывалась, что он скажет.

– Пойдем в кино.

– Куда?

Он в очередной раз сбил меня столку. Какое кино? После того, что я тут ляпнула? Да и выглядит он так, что ему не по кино шататься надо, а обратно под одеяло, лечиться.

– В кино, – повторил он, – завтра. Ты и я.

– Ты серьезно?

– Скажи адрес, я за тобой зайду.

Я сообщила ему свой адрес и уточнила, что буду дома после двух.

– Подходит, – кивнул он, – ты извини, мне вернуться надо. Кое-что забыл. Пока, до завтра.

И ушел.

Я уйти не смогла. Во-первых, у меня начался, как это называется, отходняк, меня затрясло. Во-вторых, я боялась, что Андрей отправился к Виктору, чтобы продолжить разборки, и кто знает, чем это кончится. Я дошла до скамейки у соседнего подъезда, села и решила подождать, убедиться, что Андрей вернется. Вышел он действительно довольно скоро. Я выдохнула с облегчением. Хотя выдыхать было, конечно, рано. Что значило это его приглашение в кино? Решил, что от него не убудет и можно выгулять влюбленную дурочку? Или я ему тоже небезразлична? Ага, размечталась. Просто он вдруг вспомнил, что с девушками нужно быть внимательным и вежливым.

И я так и не понимала: то, что я призналась, – это хорошо или все-таки плохо?

На следующий день у меня был последний зачет. У всей группы – еще и тридцатого, но по тому предмету мне выставили автоматом.

Сдав этот последний зачет, принеслась домой и принялась каждые десять минут смотреть на часы. Придет, не придет… Во сколько придет? Зачем придет? Наверное, вчера он, как и я, растерялся и не знал, что ответить. Теперь же подумал и что-то да скажет.

– Катя, – мама в очередной раз столкнулась со мной в коридоре, – ты чего такая взвинченная?

– В кино собираюсь.

– И так нервничаешь?

– Да это я после зачета никак не успокоюсь.

– Бедный ребенок, – вздохнула мама, – ну ничего, хоть на Новый год отдохнешь.

Я кивнула. Пусть думает, что бедный ребенок переучился. Но чтобы не отсвечивать и маму больше не тревожить, села в своей комнате готовиться к экзамену. После Нового года и начнется самое страшное – сессия. О том, что самое страшное для меня может начаться раньше – когда Андрей придет и скажет, что подумал и на мою любовь ему наплевать с высокой колокольни, – я старалась не думать.

Когда мне вдруг стукнули в окно, я холодным потом облилась. В окно четвертого этажа зимой могут постучать только в фильме ужасов. Про пожарную лестницу я вспомнила, когда уже вскочила и выглянула. С лестницы Андрей показал мне рукой – мол, выходи.

Я выругалась про себя. Ну что за человек, нормально в подъезд зайти, что ли, не может?

Когда выскочила во двор, он уже спустился и сразу сказал:

– Ты, Кать, извини, но я билеты купил на сказку.

– Сказку?

– Ну да. Фильм-сказка.

Я засмеялась.

– Ну так это здорово. Я вообще сказки люблю.

– А мультики?

– И мультики. Полнометражки.

– Например, какие?

И мы пошли в сторону кинотеатра, обсуждая детские мультфильмы. И это было странно, как будто я попала в какую-то иную реальность. Потому что в этой Андрей Громов не мог добраться до моего окна и повести меня в кино. Когда фильм закончился, я все-таки спросила:

– А почему ты не поднялся в мою квартиру нормальным способом?

Он пожал плечами:

– Ну мало ли, вдруг тебя родители со мной не пустили бы. Не стал рисковать. Поднялся, посмотрел, где ваша квартира, посчитал, где окна. Думал снежком кинуть, а тут лестница – повезло… И прямо к твоему окну, а не к кухне, например…

– Конечно… Зимой по пожарной лестнице – оно не так рискованно. Поскользнуться можно и шею свернуть, но это ерунда.