Светлана Пономарева – Я никому не скажу (страница 13)

Все это я ей и выложила, уже традиционно получив чай с печеньем. Смотрела она на меня как на сумасшедшую. Как говорится, хуже дуры только дура с идеями.

– То есть ты хочешь, чтобы я соврала твоим родителям?

Я кивнула. Очень хочу, еще как хочу.

– Но вы в школе даже не дружили, учились в разных классах… Я как-то слабо себе представляю все это…

Не беда, я себе это тоже слабо представляла.

– Давайте все продумаем.

И мы вступили с ней в сговор. Она все взвесила и решила, что я – это лучше, чем что-то еще, до чего может додуматься Андрей в одиночестве. А я решила, что от Ольги Владимировны скрывать что-то теперь нет смысла, я ведь уже призналась, что люблю Андрея. Ну и потом, мне было ее немного жаль – что он сбежал и не общается с ней. Она мне показалась очень даже нормальной. И еще я вдруг подумала, что Виктор, который докатился до того, чтобы брать деньги за дружбу с Андреем, может теперь со злости черт знает что про него наговорить. Поэтому немного рассказала и о конфликте. Пусть лучше верят в мою версию. Ну и, конечно, Андрей о том, что я сюда приходила, знать был не должен. Еще распсихуется и к себе не пустит.

Договорились, что Ольга Владимировна позвонит моей маме ближе к вечеру. Чтобы у той было не слишком много времени на размышления.

Результата этих переговоров я так ждала, что даже на свидании с Андреем дергалась. А вдруг не получится? Он, правда, понял это как-то неправильно.

– Ты торопишься?

– Нет.

– Тогда, может, тебе гулять надоело? Ходим по улице, тебе скучно…

Предположить, чтобы мне было с ним скучно, мог только слепой. Но ответить я не успела, он спросил:

– Завтра увидимся?

– Да, знаешь, только не заходи за мной. Я за тобой сама зайду, хорошо?

Потому что если меня отпустят, то я сразу приеду и останусь, ведь Ольга Владимировна будет врать, что мы едем за город, выезд часа в два; а если не отпустят, то приду и побуду до вечера.

Когда я вернулась домой, мама растерянно поведала, что звонила некая Громова и она даже вспомнила ее по каким-то общешкольным собраниям. И что, конечно, она не ожидала, что я вдруг соберусь куда-то на Новый год, но… Видимо, мама Андрея была очень убедительна. И звала именно в компанию, где будет много народа, наверняка уточнив, что сплошь девчонки.

– Но надо же было раньше предупредить, Катя.

Я закивала, просто-таки затрясла головой. Да, мам, я дурочка, забыла предупредить. Главное, не запрыгать от счастья – пожалуй, родители насторожатся.

Утром мама начала готовить салаты, а мне все пыталась дать продуктов с собой. Я сначала отказалась – все-таки, по легенде, я не под елку в сугроб еду, а к приличным людям. Но потом подумала: проще не спорить и лишний раз не отсвечивать. Да и кто там знает, что у Андрея дома есть, а чего нет. В итоге мама сложила мне в пакет колбасу, сыр, пирожки и даже салат в баночке. Я взяла свое парадное платье, а надела джинсы и свитер – все-таки за город еду.

И отправилась к Андрею. Уже по дороге подумав, что он мог меня обмануть и не один встречать Новый год собирался. Но поворачивать обратно было поздно. Когда он открыл мне дверь, вместо того чтобы позвать его на прогулку, я спросила:

– Как ты смотришь на то, что я останусь тут до завтра? На Новый год?

Он

Я решил, что признаюсь Кате в том, что тоже ее люблю, тридцать первого декабря, как раз в Новый год. Судя по всему, она очень любила этот праздник. К тому же наши отношения сейчас выглядели странно. Она могла подумать, что я с ней встречаюсь от нечего делать. Да, сразу признаться я не смог, но теперь понял, что и тянуть долго не получится. А так вроде повод – праздник. Главное, чтобы она пришла именно в этот день. Подарю что-нибудь и признаюсь.

Тридцатого вечером я снова поехал к тем уродам, с которыми играл в карты. В общем, играй я тогда в нормальном состоянии – и не проиграл бы, и сообразил, что суммы ставят большие. Но я в тот момент мало что соображал после водки и травы. И они мне в тот раз предлагали долг отработать – продавать эту самую траву. Убеждали, что это удобно, нормальные деньги, а главное – безопасно, если не носить с собой сразу большое количество. Поймают менты – скажешь, что для себя, и все. Но тогда я отказался. Даже не потому что побоялся. А потому что противно – развели как лоха, а я не догадался вообще, зачем это все было. В общем, в тот раз я решил отдавать деньгами и с этими козлами больше не связываться. А теперь подумал: почему нет, если не заниматься этим постоянно? Немного, пока не разберусь с долгами в универе и не найду что-то законное. Да и не тяжелые вещества же это, подумаешь, трава. В некоторых странах даже за наркотик не считается.

Я себя легко убедил, что все будет хорошо, и поехал в этот притон. Туда меня в первый раз привел бывший одноклассник. Учился с нами до девятого, потом исчез, а тут встретились случайно на улице. Я как раз ушел из дома, а с родителями мы еще не договорились, в общем, настроение у меня было паршивое и мысли самые черные. Так я туда и попал. Но теперь все иначе. Пить с ними я не собирался. Играть – тем более. Только договориться о сотрудничестве. Взаимовыгодном. Да они меня еще могли обломать и послать куда подальше.

Но не обломали. Даже напомнили точный вес, с которым можно еще смело попадаться и врать, что это для личного употребления. Больше – статья. Но я же не дебил… Правда, именно сейчас в пакетике было столько, что на статью мне бы прекрасно хватило. Только сдался я кому-то – задерживать меня, а тем более обыскивать…

Возвращался домой поздно, через торговый центр. Там была толпа народу. Наши граждане не могут купить новогодние подарки в середине месяца, им надо обязательно ходить по головам друг друга тридцатого и тридцать первого. Я-то ладно, я и предположить не мог, что к празднику у меня вдруг появится любимая девушка… И все-таки что ей дарить-то? Я видел, что Катя любит шоколад с орехами. Но не дарить же шоколадку. Еще она любит старые детские мультфильмы, например про Шрека. Да, подарить шоколадку, диск, взяться за руки и уйти в детский сад…

В конце концов я решил, что можно подарить духи. В них не надо разбираться, сказать консультанту, что для девчонки-первокурсницы, сколько я готов в принципе заплатить, и за меня выберут…

Домой я пришел с маленькой коробочкой. И все-таки с диском. За окнами хлопали петарды. Это подарки население покупает в последние дни, а грохать пиротехникой начинают куда раньше. Превентивно…

Пакетик с травой я закинул на верхнюю полку в шкафу. Потом лег спать. А точнее, крутиться и ждать завтрашнего дня. Придет Катя, не придет Катя… И вообще, что будет дальше. Потом, когда я уже признаюсь. Все будет очень хорошо? А долго? Может, Катя часто влюбляется? Хотя нет, она же говорила про девятый класс. Но… я же у нее не первый. Получается, то ли она может влюбляться параллельно, то ли для нее правда постель – не повод для знакомства. Любит одного, спит с другим. Или с другими… Это были уже совсем неприятные мысли, и я закрыл голову подушкой, как будто эти мысли были не в голове, а атаковали меня снаружи и подушка могла от них защитить.

Потом я все-таки заснул – одетый и с подушкой на голове. Проснулся, потому что душно стало… Была уже середина ночи. Тридцать первое декабря. День, когда я впервые в жизни собирался сказать девушке, что я ее люблю… Особенный день.

Катя пришла днем с какими-то пакетами и сказала:

– Как ты смотришь на то, что я останусь тут до завтра? На Новый год?

И я забыл, что собрался признаваться. Потому что сначала очень удивился: как это на Новый год? На ночь, что ли? Вот тут у меня останется? Катя? Только покивал – да, оставайся, конечно. Как я мог на это смотреть? Только как на чудо.

А потом она прошла в комнату и заявила:

– Ну у тебя и бардак. Нет, в любое другое время… Но сегодня же праздник! Давай хоть сделаем уборку, что ли.

И я снова только покивал.

Катя начала мной командовать: это убери, это подними. Пакеты свои притащила на кухню. В общем, так себя вела, будто собралась здесь жить. Наверное, Новый год для нее был самым важным праздником. Тогда желание провести его в чистом помещении было вполне понятно. Но вышло так, что я снова не мог ей признаться, даже бы если захотел. Потому что это было бы глупо – заявить девчонке, которая моет у тебя посуду, мол, люблю тебя. Так и сказать – в спину и под шум воды.

А потом меня озадачил другой вопрос: мы что, и спать вместе будем? После того как я вроде решил к ней не лезть? По крайней мере пока… Или она рассчитывает до утра сидеть? Или спать в прямом смысле этого слова? Ага, на одном диване. Обнявшись. И к утру я останусь заикой. Потом память подкинула картинку: Катя восьмого декабря застилает простыней диван. Я потом эту простыню сунул в стиралку, повесил в ванной да и забыл. Как-то не до нее было. Там она и болтается. Вот такая чушь лезла в голову…

– Андрей, – Катя обернулась от раковины, – я, когда шла с остановки, видела, что там еловые ветки продаются. Ты мог бы сходить? И еще купить хотя бы по одной мандаринке. Все-таки Новый год…

– Да, сейчас, – из квартиры я выскочил, как будто спасался.

Черт знает что происходит… Катя делает со мной что хочет. Командует. А мне это еще и нравится. Нравится, но при этом находиться рядом трудно… Бред какой-то.