Светлана Подклетнова – Во имя грядущего (страница 38)

– Разве на прощание не полагается сказать что-нибудь тем, кто помог нам?

Старший безымянный улыбнулся, потрепал младшего по плечу и ответил:

– Все слова уже сказаны! – затем, спохватившись, добавил: – Гномы правы, мы слишком долго мешкали. Пора в путь!

Процессия вышла из зала в освещённый факелами неширокий каменный проход. Свод его был круглый. И пол, и потолок были словно из монолитного камня.

– Когда был сделан этот проход? – задал вопрос гномам старший хранитель.

– Нам известно только о том, что сделан он был задолго до того, как был построен замок над кладовыми гномов. Об этом проходе знал лишь тот инженер, который проектировал замок. Почему он не сказал о нём князю, никто не знает, ибо эту тайну инженер унёс с собой в могилу вместе с тайной прохода. Мы узнали о проходе из книг, написанных древними. Гномы долго искали его, и нашли лишь семь лет назад, когда появилась первая звезда. В то время мало кто верил в легенды. Первым, что заставило наш народ задуматься, было рождение четверых от одной матери. Гномы вообще рождаются крайне редко и могут жить достаточно долго по человеческим меркам. У гномов никогда не было даже двойни. Наше рождение было сенсацией. И подтверждением… Подтверждением начала того, что легенды оживают. Оживают у нас на глазах. Но многие всё ещё говорили, что рождение четырёх было простым совпадением, пока такие совпадения не стали сыпаться одно за другим. Семь лет назад в момент полной тишины зажглась первая из предначертанных звёзд, осветив небосвод своим сиянием и на миг ослепив всех гномов в Великой Эрдинии. Это уже вряд ли могло быть совпадением. Но всё же находились скептики, всё ещё не верящие в пришествие тёмных времён, или не хотящие в них поверить… – Гном вздохнул, а безымянные подумали, что, наверное, в книгах гномов времена жертв описаны ещё более мрачно, чем в пророчествах хранителей, а гном-близнец продолжил свою речь. – Вскоре случилось следующее из предначертанных событий – проход открылся сам перед тем, кто должен был возглавить нас, стать нашим магистром. Он открылся внезапно, когда тогда ещё обычный гном Юдик проходил мимо стены. Рядом с ним в тот момент было много народу, и мы с братьями тоже видели это. Проход поистине уникален – выдолбленный из целой скалы он был словно нора, прорытая гигантским червём. И скоро вы увидите, что проход этот – не просто длинный туннель. Он сделан так, чтобы добраться до ваших земель было проще и быстрее. Долгие недели вы шли сюда, обратно же доберётесь намного быстрее. Но что самое странное – это то, что и путь из ваших земель в наши тоже очень короток.

– Почему это странно? – перебил младший хранитель гнома.

– Скоро мы подойдём к чему-то, что напоминает горку с абсолютно гладкими склонами, – ответил тот. – Она намного ускорит наш путь, неведомым нам образом закручивая пространство так, что путь убыстряется, скорость спуска по этой горке очень велика, но она не ощущается, словно кто-то поистине великий сотворил волшебство, способное связать время и пространство воедино. Обратный путь в туннеле повторяет путь туда, что странно ещё и потому, что если мы спускаемся с горы на прямом пути, то на обратном согласно здравому смыслу должны бы подниматься. И вот после того, как мы нашли этот проход, не осталось ни единого гнома, не верящего в предначертанное. С тех пор мы только ждали вашего появления на наших землях. Согласно древним письменам, должны были появиться два мужа, называющие себя хранителями, неподвластные волшебству гномов. И встретить их должны четверо, рождённые от одной матери. И с тех пор мы должны оберегать вас даже после того, как… – гном внезапно осёкся, остановившись и уставившись в пол.

– Как что? – не выдержал молчания младший хранитель.

– Наверное, мы почти пришли, – старший понял, почему замолчал их проводник, и желал сейчас только одного: чтобы его юный спутник не сопоставил услышанное в зале и последние слова гнома; и чтобы перевести разговор на другую тему, задал вопрос: – Если вы семь лет назад нашли проход в наш мир, то почему не прошли по нему?

– В конце туннеля дверь, – охотно ответил другой из близнецов. – По легенде открыть её может только хранитель.

Старший безымянный отметил, что гном намерено забыл упомянуть, что хранитель, открывший дверь, навряд ли сможет выжить. Теперь перед безымянным полностью развернулся план дальнейших действий. И главным в нём было то, чтобы младший ничего не заподозрил до момента свершения седьмого предзнаменования – предзнаменования разума. Ибо если оно не свершится, то, согласно пророчеству, мир погрузится во тьму, в хаос. И не будет более никого способного изменить это. Нужна жертва, и старший безымянный уже выбрал эту жертву. Осталось одно – принести её во благо того мира, который он знал, во благо людей! Безымянный подумал, что в жизни своей не имел мыслей худших, чем те, что сейчас посещали его. Но выбор должен быть осознанным, он должен быть наилучшим. Старший безымянный исподтишка взглянул на младшего товарища. Он прекрасно помнил, как тот, будучи ещё младенцем попал к ним, как они его растили, как ожидали его первых шагов. Теперь он стал сильным, смелым, немного наивным, иногда слишком добрым и доверчивым. Именно таким, каким они ожидали его видеть. Судя по словам гнома, не пройдёт и суток, как на плечи этого мальчика свалится такие боль и груз, которые не сможет выдержать обычный человек. Но они его выучили… Выучили настолько хорошо, что он это выдержит! Он должен, ибо от этого зависит судьба мира, судьба всех. А хранители в первую очередь призваны хранить жизнь в этом мире. В древних манускриптах сказано, что семь тысяч лет назад свершилось непостижимое человеческим разумом, благодаря чему мир разделился, и хранители более не смогли контролировать мир людей, живущих за горной грядой. И сейчас только в силах этого маленького существа, сердечко которого билось совсем рядом с сердцем хранителя, вернуть прежнее величие их народа, надежду на то, что человечество выдержит, переживёт гнёт грядущего тирана: того, кто в своём безумии готов истребить весь мир, потянув его за собой в пучину небытия. Когда он придёт, было неведомо никому, но приход его уже возвещён, поэтому те, кто может остановить его, должны быть подготовлены. И именно сейчас наступило время этой подготовки.

Старший безымянный внезапно отметил, что некоторое время они шли молча. Он сам погрузился в свои мысли, его младший товарищ не смел отвлекать его от раздумий, поскольку в обучение безымянных входила необходимость непререкаемого уважения, которое они должны был испытывать к старшим своим братьям. А гномы… Чем ближе они были к цели своего путешествия, тем мрачнее становились их лица. Впереди безымянный увидел какие-то проблески. Было такое впечатление, что с некоторого места стены, потолок и пол туннеля были отполированы так, что в них можно было смотреться, как в зеркало.

– Это то место? – нарушил молчание старший безымянный.

Гномы закивали.

– Проверьте, чтобы ребёнку было как можно удобнее, – посоветовал один из них. – И на всякий случай привяжите её крепче.

– Она не сможет упасть, – заверил гномов безымянный. – И сумка сделана так, чтобы избранной было удобно в любой ситуации, даже во время боя.

– Тогда подойдите к склону, ложитесь на спину и отдайтесь пространственному течению. Очень скоро мы прибудем на место! – гном указал старшему безымянному на склон горы.

Тот подчинился, выполнив всё, что велел ему сделать гном, и со словами «Вперёд!» оттолкнулся руками, чтобы начать движение.

Внезапно всё вокруг безымянного переменилось. Нарастающая скорость звенела в его ушах тонким свистом. Всё – стены, потолок, пол – смешалось в своём движении, даря ему ощущение невесомого бытия. Свист в ушах вскоре стих. Памятуя о словах гномов, безымянный расслабился, целиком отдаваясь движению. Он уже не знал, где находится в данный момент – на полу, потолке или одной из стен. Центробежная сила прижимала его к цилиндрообразным сводам туннеля, вокруг всё светилось разноцветными огнями, словно твёрдые частицы приобрели скорость фотонов, даруя свет человеческому глазу. Он же находился посреди всего этого в полнейшей невесомости. Более он не двигался, двигалось всё вокруг него. Он был центром, альфой и омегой бытия, вершиной мироздания, купаясь в свете, всё более и более разгорающимся кругом, всё сильнее сияющем. Мысль о величие создавшего всё это не покидала безымянного. Этот человек – если вообще возможно, чтобы он был человеком – был настолько знаком с физикой пространства и времени, что смог создать нечто, способное перевернуть современные представления вспять. Хранители давно знали, что волшебство – это просто другое понимание реальности, использование интуитивных или фактических знаний для совершения того, что другие сделать не могут. Если эти знания были интуитивными, то действия называли чудом. Если фактическими, осознанными, то действие называлось фокусом. Но всё это было волшебством. Сейчас безымянный видел новый уровень волшебства, намного превосходящий не только всё то, о чём он когда-либо слышал, но и то, что он мог предположить. Это было настолько чудесным, что назвать это даже чудом было бы кощунственно. Это было просто божественно, сродни мирозданию, сродни рождению новых идей, нового бытия, новой науки.