Светлана Подклетнова – Во имя грядущего (страница 12)

Двигаясь по ущелью вверх, безымянный одновременно внимательно осматривал следы, оставленные до него разными живыми тварями. Этой дорогой не пользовались тысячелетиями, поэтому прорубание тропы сильно тормозило его путь. Трудно было определить, куда именно нужно идти, чтобы не наткнуться на очередную преграждающую дорогу скалу. Пару раз совершив ошибку в выборе пути, безымянный полностью положился на интуицию, решив, что раз зов ведёт его к избранной, то он может провести его и по дороге, называемой Ущельем Миров. И с тех пор, как, оставив разум, он шёл туда, куда направляло его сердце, особых препятствий на его пути не возникало. Оглянувшись на засыпанный срубленной порослью путь, безымянный улыбнулся. Теперь его братья смогут идти намного быстрее по проложенной им тропе. До сих пор монах не видел ничего, что бы смогло насторожить его. Следы зайцев, лисицы, оленей, да и другой живности, которые он встречал на своём пути, не походили на след того, кто представлял бы опасность для настигающих его братьев. Сейчас монах постоянно поднимался по оврагу вверх, иногда он оставлял нетронутой часть молодых деревьев, чтобы можно было подтянуться, когда подъём становился слишком крутым. Теперь уже он поднялся настолько высоко, что хорошо просматривался и проход к Ущелью Миров, и подножье горы, по которой он поднимался. Уцепившись за очередное деревце, безымянный окинул взглядом раскинувшееся под ним пространство. Если остальные пойдут к ущелью, то, скорее всего, их путь пройдёт вдоль скалистых гор. Он внимательно присмотрелся и, наконец, заметил то, что искал у подножья хребтов, – две маленькие точки, быстро перемещающиеся в направлении покинутого им незадолго до этого момента опасного прохода. По расчётам безымянного, братья должны были его нагнать примерно часов через пять-шесть, учитывая то, что сам он пробирался по проходу около четырёх часов. Им не придётся счищать мох со слизью со стен из прочного камня, и это сократит время их пути примерно в два раза. По прорубленной им дороге они поднимутся достаточно быстро. За это время ему необходимо как можно более приблизиться к заснеженным вершинам гор и найти место, где бы они могли устроить привал. Безымянный посмотрел вверх. По мере приближения к полосе снега идти становилось проще. Хотя склон горы и становился более отвесным, но поросли было всё меньше. Сейчас он уже пользовался кинжалами не постоянно. Видимо, здесь почва была менее плодородной, да и холода этих мест давали о себе знать. Растительность стала намного ниже, изредка попадались полянки, на которых росла лишь трава. «Пожалуй, я успею проложить тропу к вершине и вернуться, устроив лагерь до появления остальных», – решил безымянный. Чуть ранее он приметил свалившееся дерево, под ним можно было соорудить шалаш, места в котором вполне бы хватило на них троих. Хотя достаточно бы было и двух мест, так как, несмотря на то что безымянный на своём пути и не встретил ничего, напоминающего возможную опасность, но ночью всё же необходимо было организовать дежурство. Таким образом, один из них – тот, кто будет сторожить их сон в этот момент – будет отсутствовать в импровизированном жилище. Можно было, конечно, погрузиться в специальный сон, когда часть духа присматривает за отдыхающим телом, но пока они ещё втроём смысла в таком полуотдыхе не было. Не так уж долго длится дежурство одного, пока отдыхают двое других. «Да это будет не шалаш, а дворец!» – безымянный усмехнулся, ещё раз посмотрел на две движущиеся точки, которые уже начинали приобретать очертания людей. Руки его работали машинально, прорубая дорогу среди уже более редких, чем в начале пути, веток, кустарников и молодой поросли, заполонивших старую дорогу в ущелье. Если бы не зов, ведущий его, он, наверное, не смог бы найти путь, о котором говорилось в преданиях.

Как и предполагал старший из безымянных, на гребень горы он выбрался ещё до захода солнца. Подумав о том, что на этой вершине не было ни одного из ныне живущих, и в какой-то мере он может считать себя первопроходцем, монах счастливо улыбнулся. Сейчас он не видел младших братьев, которые незадолго до этого момента вошли в проход. Даже если его братья не успеют до заката подняться к стоянке, которую сейчас собирался организовать безымянный, путь их будет несложным. До ночи они в любом случае дойдут. А ориентиром им будет служить дым от костра, на котором их старший товарищ приготовит им ужин.

Подумав, что отдохнул достаточно, старший безымянный связал несколько длинных веток, соорудив нечто, напоминающее сани, и начал спуск вниз к примеченному ранее сваленному дереву, по пути подбирая валежник, нарубленный им же, чтобы расчистить тропу, и складывая его на сооружённое подобие саней. Когда безымянный добрался до поваленного дерева, на его «санях» уже была внушительная куча веток, щепок и травы. Выбрав наиболее длинные ветки, безымянный аккуратно расставил их по бокам дерева и завалил полученное сооружение валежником. Застелив пол убежища оставшимся сушняком, мужчина критически осмотрел полученное жилище и, довольный увиденным, приступил к разжиганию костра. Памятуя о том, что в этих местах очень легко мог разгореться пожар из-за огромного количества прошлогодней листвы, устилающей землю, безымянный расчистил место под костёр, выложил из камней, изобилующих в ущелье, круг, и внутри полученного каменного очага разжёг огонь. Затем мужчина достал шесть початков кукурузы из взятых с собой в дорогу, завернул их в крупные лопухи и обмазал глиной, из которой состояла почва в Ущелье Миров. Положив кукурузу в костёр, он улёгся прямо на землю, решив, что теперь, наконец, сможет дать отдых своим усталым конечностям.

* * *

Средний безымянный спешил. Сейчас, когда беспокойство за младшего отступило, ощущение нависшей над избранной опасности гнало его, удваивая силы. В голове возникал образ младенца в корзине, увозимой врагом в спешащей куда-то повозке. Другое видение, более неясное – женщина с ножом над спящим ребёнком. Скорее всего, это ещё не произошло, но вполне могло бы случиться, если они не поспешат. Безымянный видел море крови, пролитое королём той страны, куда они сейчас направлялись, и на фоне этой крови неясное лицо избранной с огромными синими глазами. Мысли подхлёстывали монаха, он давно уже перешёл на бег, более не заботясь о том, успевает ли за ним младший брат. Тот просто обязан был успеть, чувствуя то же, что и он.

Подбежав к проходу, средний безымянный резко остановился. Он видел следы срезанного мха. Присев, монах потрогал камень в остром углублении дна прохода. Скользкий настолько, что, провалившись туда, можно было выбраться, только подтягиваясь на руках. А судя по тому, что стены прохода были такими же скользкими, единственная возможность для вошедшего в проход – застрять там навсегда. Безымянный вытащил кинжал и попытался вонзить его в стенку, подумав, что если она достаточно твёрдая, то, скорее всего, выдержит его вес, когда он обопрётся на кинжал. Но оружие не оставило на камне ни следа. Безымянный удивлённо вскинул брови. Что это за порода такая? Кинжалы хранителей были очень прочны, и он не знал ничего, кроме разве что некоторых драгоценных камней, на чём кинжал не оставил бы даже царапины. Но этот минерал не был похож ни на один из камней, которые были ему известны, хотя изучил он их немало.

Средний безымянный снова взглянул на очищенный мох и, поблагодарив мысленно старшего брата, который облегчил им путь, ползком начал пробираться по проходу. Уже нагнавший его младший брат быстро последовал за ним, даже не задавшись вопросом, почему средний брат пробирается по проходу именно таким образом. Он доверял своим братьям-монахам, и если они решили что-нибудь, то на это была своя причина, и не было смысла терять время, которого сейчас и так было мало, на то, чтобы это выяснять.

Братья достаточно быстро преодолели отрезок пути до резкого подъёма, но как только они начали подниматься, младший, шедший вторым, чуть было не упал, случайно опершись левой ногой немного ниже того места, с которого был счищен мох. Средний безымянный в последнюю секунду успел ухватить того за воротник, после чего младший перегруппировался, переместив вес на правую ногу. Сердце его колотилось так, что казалось, его биение слышно было на всю округу. Средний монах взглянул в глаза младшему, тот благодарно кивнул и улыбнулся извиняющейся улыбкой, стараясь показать брату, что очень жалеет, что был настолько неосмотрительным. Когда братья добрались до следующего поворота, средний, памятуя о том, как невнимателен был младший брат в предыдущий раз, схватил того за руку, кивнув головой на продолжающиеся следы старшего безымянного, который по какой-то причине не решился стать здесь на ноги. Младший рукой показал среднему уклон и резко перевёл руку вниз, стараясь указать на то, как легко здесь можно заскользить, попав в то страшное место, где его оплошность незадолго до этого чуть не стоила ему жизни. Средний брат кивнул. Было очень неудобным то, что им было запрещено разговаривать до того момента, пока он не найдут избранную, но приходилось следовать древним пророчествам. Расплата за неповиновение могла быть велика, вплоть до того, что могла исчезнуть их связь с девочкой, благодаря которой безымянные намеревались прийти к цели своего пути. Братья поползли дальше, и когда они достигли открывшегося перед ними обрыва, переглянулись и быстро нырнули вниз, благодаря богов за то, что в их обучение входила наработка умения прыгать с больших высот, оставаясь при этом невредимыми. Младший брат улыбнулся, вспомнив, как средний учил его прыгать с трамплинов на мягкую землю, объясняя, что возможности здесь безграничны и медленно, день ото дня, увеличивая расстояние от края трамплина до земли. Тогда он говорил своему ученику, что высота, примерно равная его ладони, практически не изменяет высоту трамплина, но через много дней, в каждый из которых он будет увеличивать расстояние до земли на одну ладонь, высота, с которой сможет спрыгнуть его ученик, станет чрезмерной для обычного человека, не прошедшего специальный курс обучения.