Светлана Подклетнова – Безумная симфония вселенной (страница 2)

Часы на стене тикали, отсчитывая последние мгновения перед стартом. Зов красной звезды становился всё громче, маня исследователей в пучину неизведанного. Никто не знал, что ждёт их на Меркурии, но все были готовы к встрече с неизведанным, что бы оно не принесло в их жизни.

Глава 1. Подготовка к полёту

Серебристый корпус «Антея-М» плыл в полумраке ангара, словно спящий левиафан, чья чешуя мерцала под лучами прожекторов. Тоня Воронина провела ладонью по обшивке, чувствуя, как холод металла просачивается сквозь тонкую ткань перчатки. Где-то в глубине корабля вибрировал низкий гул – не механический рокот двигателей, а что-то живое, будто гигантское сердце, заточенное в стальную клетку. Она прижала ухо к шероховатой поверхности, и её ресницы дрогнули, когда вибрация отозвалась в висках ритмичным стуком. Тук. Тук. Тук. Как будто корабль стучал кулаком по двери вселенной, требуя внимания.

– Воронина!

Голос прозвучал резко, как щелчок выключателя. Слава Сергеев стоял на верхней платформе, его фигура вырисовывалась на фоне голубоватых экранов, словно силуэт, вырезанный из ночи. Шрам на его скуле подёргивался в такт мигающим индикаторам. Тоня заметила, как его пальцы сжимают перила – суставы побелели, будто он пытался удержать что-то тяжёлое и невидимое.

– Нейросенсоры опять глючат. Ваши «друзья» с Меркурия шлют приветы? – Он спустился по лестнице, шаги звенели по решётчатому полу, будто отбивая такт её учащённого дыхания. Когда он остановился в шаге от неё, запах его кожи – смесь машинного масла, металла и чего-то древесного – окутал Тоню плотнее, чем скафандр.

Она отступила, спиной уперевшись в холодный борт корабля. Планшет в её руках затрещал под напором пальцев.

– Они не глючат. Они учатся. – Голос сорвался на высокой ноте, и она с ненавистью отметила у себя эту слабость. – Вчера в 03:47 система перенастроила частоту сканирования. Сама. Без команд из ЦУПа, – более спокойно продолжила девушка.

Слава шагнул ближе, наклонившись, чтобы взглянуть в её лицо. Его глаза, серые и холодные, как лунный реголит1, изучали её, будто пытались расшифровать код на неподатливой поверхности.

– Вы хотите сказать, что ИИ корабля эволюционирует? За неделю до старта? Невозможно! – В его голосе прозвучало недоверие, но под этим недоверием Тоня уловила тонкую нотку интереса – показалось, в броне его убеждений появилась очень маленькая трещинка.

Где-то в глубине ангара грохнул гидравлический пресс. Тоня вздрогнула, и Слава невольно шагнул вперёд, его рука метнулась к её плечу, но замерла в сантиметре от ткани комбинезона. Этот жест – неловкий, почти инстинктивный – заставил её сердце сделать странный кульбит, будто споткнувшись о собственную тень.

– Он не эволюционирует. Он… – она запнулась, внезапно осознав, как его дыхание смешивается с её собственным. Над левой бровью у него была едва заметная родинка, похожая на крошечное созвездие, которое она мысленно назвала «Сергеев-1». – Он готовится. Как мы все.

Слава медленно отвел руку, пальцы сжались в кулак.

– Тогда проверьте сектор D-12. Там снова аномалия в энергопотоках. – Он развернулся, и свет прожекторов скользнул по его спине, обнажив пятно пота на ткани комбинезона между лопатками. Тоня невольно следила за его движениями, пока его фигура не растворилась в лабиринте конструкций.

В лаборатории нейросенсоров пахло озоном и страхом. Тоня вскрыла панель доступа, её ногти, цеплялись за холодные болты. Голубоватый свет чипов отражался в её глазах, превращая радужку в жидкий металл. Провода шевелились под пальцами, будто кишечник механического зверя.

– Что ты скрываешь? – прошептала она, наблюдая, как строки кода на экране извиваются, словно змеи под гипнозом. – Ты же тоже чувствуешь их, да?

За спиной хрустнул пол. Тоня резко обернулась, ударившись головой о выступающую панель. Боль пронзила висок, и на мгновение перед глазами поплыли золотые искры. Перед ней стоял Слава с двумя стаканами дымящегося кофе, его брови были сведены в строгую складку, но в уголках губ пряталось что-то мягкое.

– Вы как призрак! – выдохнула она, прижимая ладонь к груди, где сердце бешено колотилось, будто пыталось прорваться сквозь рёбра.

– Простите. – Он протянул стакан, и их руки соприкоснулись – холодные кончики её пальцев на мгновение коснулись его тёплых суставов. – Думал, вам пригодится. Вы же с утра ничего не ели.

Кофе пахло корицей и чем-то острым, как запах далёких специй из детских воспоминаний. Тоня сделала глоток, и жар растёкся по горлу, согревая изнутри.

– Чёрт, что это?

– Перуанская робуста с перцем чили. – Уголки его губ дрогнули, будто пытаясь сформировать улыбку, забытую годы назад. – Моя сестра… она любила такие эксперименты.

Тоня замерла со стаканом у губ. Кофе внезапно показалось горьким.

– Вы похожи на неё? Тоже любите… эксперименты? – рискнула она спросить, наблюдая, как его зрачки расширяются, вбирая в себя лабораторный полумрак.

– Нет. – Его лицо стало каменным, но веко дёрнулось, выдав внутренний толчок. – Она верила в чудеса. А я… – он посмотрел на висящий над ними «Антей-М», и тень скользнула по его скуле, – я верю в то, что можно починить.

Тоня прикоснулась к экрану сканера. Код внезапно стабилизировался, сложившись в последовательность двоичных чисел.

– Смотрите. 137 – постоянная тонкой структуры2. Это…

– Ключ к пониманию вселенной, – закончил Слава, его голос прозвучал неожиданно мягко, как шёпот по стальному канату. – Моя сестра… Она часто повторяла это число перед…

Он резко оборвал фразу, схватился за край стола. Тоня увидела, как напряглись сухожилия на его руке, будто он сдерживал что-то огромное и страшное, готовое вырваться через кожу.

– Перед тем как погибнуть? – тихо спросила она, чувствуя, как мурашки бегут по спине.

Его взгляд впился в неё – острый, как скальпель.

– Вы читали моё досье.

– Нет. – Тоня шагнула ближе, нарушая незримую границу, отмеченную на полу каплями принесённого им напитка. – Я увидела это в ваших глазах. Когда вы смотрите на корабль – будто прощаетесь.

Он отпрянул, словно обжёгшись её словами.

– Через три дня старт. Убедитесь, что ваши «разговоры со вселенной» не угробят нас на первом же витке.

Когда он ушёл, Тоня прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь в коленях. На экране сканера пульсировало число 137, как сердце, бьющееся в такт её собственному. Где-то в глубине корабля заскрежетала турбина, и вибрация прошла по её позвоночнику, будто невидимая рука провела по клавишам её нервов.

В столовой модуля B пахло синтетической лапшой и тоской. Тоня ковыряла вилкой в тарелке, наблюдая, как желе на её десерте дрожит в такт шагам за окном. Слава вошёл, его плечи были напряжены, будто он нёс невидимый груз. Его поднос с неаппетитным желе дрожал в руках, выдавая внутреннюю бурю.

– Можно?

Она кивнула, наблюдая, как он методично режет искусственное мясо. Нож оставлял на пластиковой тарелке царапины, похожие на шрамы на его душе.

– Она была пилотом? – неожиданно спросила Тоня, ловя момент, когда его пальцы замрут на рукояти ножа.

Столовый нож звякнул о тарелку.

– Шаттл «Заря-7». Авария при стыковке. – Он говорил монотонно, будто зачитывал отчёт, но его горло сжалось, будто пережимая поток боли. – Ошибка в расчётах траектории. Моих расчётах.

Тоня протянула руку через стол, остановившись в сантиметре от его пальцев. Его кожа казалась горячей даже на расстоянии.

– Вы не бог, Сергеев. Даже нейросети ошибаются.

Он поднял взгляд. В его глазах бушевала буря, которую не видел никто – в том числе и он сам.

– А вы верите в бога, Воронина?

– Я верю, что вселенная пытается говорить. – Она отвела глаза, чувствуя, как горит щека под его взглядом. – Даже если мы не готовы услышать.

Слава вдруг рассмеялся. Грубо, беззвучно, будто смеялись древние воины перед битвой.

– Знаете, когда вы орали на Громова, что его уравнения – детский лепет… – Он отодвинул тарелку, и желе дрогнуло, как живое существо в агонии. – Я подумал: либо гений, либо сумасшедшая.

– А сейчас?

Он встал, забрав поднос. Его тень накрыла её на мгновение, словно крыло гигантской птицы.

– Боюсь, вы и то, и другое.

Когда его шаги затихли в коридоре, Тоня обнаружила, что улыбается. Впервые за долгие недели подготовки к полёту уголки её губ дрожали, будто пробуждаясь от спячки.

Ночью серверный отсек дышал тишиной, прерываемой лишь тиканьем терминалов. Голубь-робот лежал в луже конденсата, его крылья дёргались, словно пытаясь сложиться в прощальный жест. На стене, куда падал свет от экрана, проявлялись символы: спирали, переплетавшиеся с треугольниками, будто ДНК древнего божества, жаждущего воскрешения.

Тоня, не спавшая третью ночь, прижала ладонь к холодному экрану. Её отражение в стекле казалось чужим – слишком большие глаза, подрагивающие от усталости губы.

– Кто вы? – прошептала она, и на миг девушке показалось, что её дыхание заморозило участок экрана узором инея. Но нет… Только показалось. – Что хотите сказать?

В ответ замигал таймер: 3 ДНЯ 07:59:59. Рядом всплыли новые символы – стилизованное изображение глаза с вертикальным зрачком, который сузился, будто фокусируясь на её лице.

В вентиляции послышался шорох. Тоня резко обернулась, но успела разглядеть только тень – высокую, с искажёнными пропорциями, – которая промелькнула по стене, будто рябь на поверхности озера.