Светлана Поделинская – Полнолуние (страница 75)

Актерский дар Элеоноры пробудился в Джемайме очень вовремя, и она бурно разразилась слезами оскорбленной невинности, не вызывающей ни тени сомнений, безошибочно используя свое женское оружие. Дэвид смотрел на Джемайму во все глаза, и даже он не распознал невиданного масштаба ее лжи, хотя был единственным, кто знал правду. Дэвид подумал, что шок от пережитого исказил ее воспоминания, внушил ложные образы – другого объяснения он не находил. Это было потрясающее по своей игре выступление одной актрисы, достойное премии «Оскар».

Глядя на исступленно рыдающую Джемайму, судья не выдержал и ударил молотком.

– Что вы творите?! Я не позволю превращать зал суда в балаган! Обвинитель, прекратите давить на свиде- теля!

Джемми аккуратно вытерла слезы платочком и в праведной экзальтации воздела руку, подчеркивая весомость слов, которые готовилась изречь. Все обратили внимание, какая бледная и худая эта рука, движимая как будто одной силой духа, и было сейчас в Джемайме что-то от ее прабабушки Кресенты, когда ту судили как ведьму. Джемми непроизвольно распрямила спину, заметно ссутулившуюся от постоянного сидения над книгами, и будто бы сразу переросла сама себя. Она вздернула упрямый подбородок с ямочкой, и в ее слегка прищуренных глазах, словно нацеленных сразу на всех присутствующих, заплясали разъяренные огненные чертенята, поневоле зачаровывая танцем смерти.

– Ничего, ваша честь, я спокойна, и мне есть что добавить, – зловеще выдала она, черпая силы где-то за незримыми пределами жизни, и эта потусторонняя, сверхчеловеческая сила придала ее голосу гипнотическое воздействие. – У меня имеются доказательства, я хотела приберечь их до самого конца, но, думаю, время пришло. Это результаты баллистической экспертизы. Пуля, которая ранила меня, была выпущена из того же пистолета, из которого убили Терезу Дэвис. И человек, который стрелял в меня, не был Дэвидом Стюартом. Прошу приобщить это к материалам дела.

Шум, который пронесся по залу, был оглушителен, словно разорвалась бомба. Неослабное внимание, обращенное к Джемайме, иссякло, как только она высказалась и с триумфом замолчала. И теперь зрители, уставшие от непредвиденных поворотов событий, принялись оживленно переговариваться и обмениваться мнениями. Дэвид не сводил с Джемаймы взгляда, любуясь ею с непреходящим изумлением и восторженным страхом. Она никогда не казалась ему такой красивой и столь пугающей. А Джемайма между тем возвысила голос, перекрывая неумолчный шум и стук молотка судьи, призывающего к порядку в зале суда.

– Более того, все забыли тот факт, что посмертная экспертиза тела Терезы Дэвис показала: она перед смертью занималась сексом. И биологический материал не принадлежал ее мужу Дэвиду Стюарту. Подсудимый невиновен. Он изначально был арестован по ошибке, следовало искать того, другого, неизвестного любовника Терезы Дэвис. Я требую рассмотреть эти материалы и освободить обвиняемого в зале суда.

Воздух вокруг нее накалился, и, хотя всеобщее внимание оставалось по-прежнему прикованным к неподвижной фигуре адвоката, истинная Джемайма была сейчас воплощена в голосе, что призрачно витал под сводами зала суда и пронзительно проникал в каждое человеческое существо, как нож в сердце.

– Объявляется перерыв в заседании! – возвестил судья, осознавая спонтанность и неразбериху сегодняшних событий. – Заседание возобновится завтра. Мисс Уэйн и мистер Рейс, зайдите ко мне в кабинет.

Джемайма с достоинством повиновалась и опередила спотыкающегося от тупой злобы государственного обвинителя, который едва поспевал за ней.

– Что за спектакль вы устроили? – начал без предисловий судья. – Газетчики теперь никому проходу не дадут!

– Ваша честь, разве вы не понимаете, что она лжет? – негодовал прокурор Рейс.

– Видит Бог, я не произнесла под присягой ни слова лжи, – возразила Джемайма, демонстрируя полное самообладание. – А вот о вас мне есть что сказать судье, господин прокурор, и это тоже будет чистейшая правда. Мне известно, что Уилбур Дэвис посулил вам баснословную взятку, в десять раз превышающую ваш обычный гонорар, если Дэвиду Стюарту вынесут смертный приговор. Пристрастны в данном случае вы, а не я.

Судье до смерти надоело это сложное дело, как и все его участники: и занудный прокурор, и экзальтированная девица-адвокат. Он знал, что осталось провести всего несколько слушаний, чтобы закрыть дело. И хотел уладить все, не выходя из своего кабинета, продолжить судебное заседание с учетом новых обстоятельств. Тогда сегодняшний допрос превратится просто в пустой летучий скандал, раздутый газетами, и не отразится на его репутации справедливого судьи. Он не стал углубляться во вздорные споры противников и усталым голосом постановил:

– Я намерен проверить подлинность материалов, предоставленных мисс Уэйн, и, если с ними все в порядке, приобщить их к делу. А дальше будут решать присяжные.

Через несколько дней жюри присяжных единогласно оправдало Дэвида Стюарта, и его освободили в зале суда под аплодисменты зрителей и вспышки фотоаппаратов журналистов. Джемми прилюдно не показывала своей радости – она с озабоченным видом улаживала последние формальности и держалась отстраненно. Победа Джемаймы была предрешена с самого начала, когда она бросила на всеобщее обозрение не только результаты трудов и свою неотразимую гениальность, но и затаенные чувства, не отрекаясь от них в угоду обстоятельствам. Она была неутомима, открывая в себе все новые незатронутые резервы, и ни разу не уступила, даже когда многое свидетельствовало против нее. Джемайма постоянно изыскивала всевозможные способы защиты, не стеснялась в средствах и никогда не сдавалась. За этот год она прожила девять жизней – хоронила родителей, вынашивала своих детей, впадала в отчаяние, умирала, лишалась сна, но не отрывалась от дела Дэвида. Сама Джемайма стала лучшим гарантом его невиновности – к оправдывающим доказательствам она присоединила свою безошибочную веру, что обусловило завышенную оценку характера Дэвида. Присяжные убедились в его непричастности, потому что поверили этой мужественной девушке, смело отвечающей за него. Однако вся ее неоспоримая логика, красноречие и софистика были бы потрачены впустую, если бы не внутренняя опора Джемаймы – ее стойкая жизнеутверждающая любовь, основанная на всепрощении, но не запятнанная слепотой. Одного воздушного поцелуя ее безвинной любви хватило, чтобы стереть со лба Дэвида кровавую печать преступления.

– Вы удивили меня, мисс Уэйн, – сказал ей прокурор Рейс, когда они оказались наедине в кабинете судьи. – Зачем вы вытащили его? Дэвид Стюарт – настоящий маньяк, каких показывают в кино, серийный убийца. Он убивает тех женщин, с которыми спит. Ему пока хватило только двоих. Думаю, в убийстве жены превалировал расчет, а вот в вашем случае было просто удовольствие. Это еще не конец.

Он пытался напоследок уязвить ее, внушить ужас по отношению к Дэвиду, но адвокат не повелась – она слишком хорошо понимала мотивы своего милого убийцы. Джемайма смотрела на прокурора со скрытой улыбкой, которая не коснулась ее губ, а лишь едва заметно светилась в обманчиво искренних глазах.

– Вы можете сейчас говорить что угодно, но вы проиграли, – сдержанно произнесла она вкрадчивым голосом. – Признайте это наконец и успокойтесь. Дэвид Стюарт невиновен, так решил суд. А что вы скажете своему покровителю Уилбуру Дэвису – не моя печаль. Впрочем, передайте ему, что, если хоть один волос упадет с головы Дэвида или кого-то из членов моей семьи, он пожалеет об этом, так как первым окажется под подозрением. Я не угрожаю, просто предупреждаю вас.

– Сучка, – бросил ей прокурор с бессильной яростью.

Джемайма не удостоила его ответом, только улыбнулась уже открыто, с чувством собственного превосходства, и спокойно вышла из кабинета.

Она вернулась домой с оправдательным приговором и ликованием в глазах. Лаура, узнавшая все из новостей, бросилась обнимать сестру с должной осторожностью, чтобы не причинить вреда ее швам, которые, впрочем, заживали невероятно быстро благодаря вливанию бессмертной крови.

– Это ведь он стрелял в тебя, да? – шепнула Лаура ей на ухо.

Джемми не смогла утаить от сестры правду при всей ее страшной непостижимости.

– Когда ты догадалась? – вместо ответа спросила она.

– Давно, когда ты лежала в больнице. Ведь это я звонила ему и видела его лицо потом.

– И ты не осуждаешь меня? – пробормотала Джемайма, прижавшись разгоряченной щекой к прохладной щечке сестры.

– Нет, – горько усмехнулась Лаура. – Мне тоже довелось пройти через подобное. Это у нас семейное. И то, что ты придумала, Джемми, было гениально, хоть и очень рискованно. Никто не поверил бы, что ты станешь защищать человека, который стрелял в твой беременный живот.

– Он целился не в живот, – поморщилась Джемайма – ей все же была неприятна эта мысль. – И знаешь, мне кажется, Дэвид будет хорошим отцом.

«Да. И убийца может стать хорошим отцом», – согласилась про себя Лаура и вслух пошутила:

– Я думаю, что справедливее всего было бы приговорить Дэвида к тебе, отдать в твое распоряжение. Ты ведь простила его и всегда сопереживала ему. А правосудие берет на себя ответственность убивать, хотя это неправильно. Правосудие слепо, это ведь не человек, оно не может пережить все то, что произошло, а значит, не в состоянии понять истинные причины и простить. Нужно думать о настоящем, живом и о будущем, а не о том, что давно совершено.