Светлана Поделинская – Полнолуние (страница 70)

– Да, – отвечала Джемайма, подавленная горем и сраженная силой обаяния этого мужчины, – конечно, я сделаю все, чтобы помочь тебе, Дэвид!

И тут он понял, что она попала в ловушку. После первой встречи со своим подзащитным Джемми вернулась домой очарованной и уже влюбленной. Ей прежде не приходилось встречать таких искренних мужчин, не стесняющихся в выражении своих чувств. Ровесники не интересовали Джемайму – она была гораздо умнее их, все казались ей легкомысленными и поверхностными. «Я непременно освобожу его!» – с ходу решила Джемми, хотя ей полагалось ни в коем случае не исключать вероятность виновности своего клиента. К ее чести следует сказать, что Джемайма считала Дэвида непричастным к убийству исходя из объективных причин, ведь против него не имелось серьезных улик. Но все же с первой встречи с подзащитным она надолго утратила чувство непредвзятости, столь необходимое в ее профессии.

Джемми боролась за него как львица, развивала агрессивную линию защиты и поначалу не знала промахов. Она обладала завидной способностью извлекать выгоду из любой ситуации и обороняться, ловко обращая достижения противника в свою пользу. Джемайма с легкостью добилась освобождения Дэвида под залог, и он обрел временную свободу до суда. Дело было сложным, и стало ясно, что расследование продлится не один месяц. Постоянный любовник Терезы располагал железным алиби, а о ее случайном мальчике с пляжа не знал никто, кроме Дэвида, о чем он, разумеется, не распространялся. Поэтому муж оставался единственным возможным подозреваемым в этом преступлении.

Дэвид хладнокровно рассчитал, что Джемайма будет лучше стараться, если влюбится в него. Он быстро уложил ее в постель, пустив в ход свою обходительность и воспользовавшись ее уязвимостью. После шокирующей смерти родителей и отъезда сестры Джемайма стала сентиментальной и падкой на сочувствие. Беззащитность Дэвида и соблазнила ее. Она желала доказать несправедливо обвиненному человеку, что он не один. Их отношения с Дэвидом развивались рискованно быстро, на одном дыхании. Он рассказывал ей, как любил Тессу и до сих пор любит, не в силах смириться с ее смертью. Здесь Дэвид не лгал, он действительно любил Терезу до последнего. Только смерть могла разлучить их.

Джемайма верила ему, выслушивала исповеди и бесконечные слезные излияния, а потом утешала несчастного Дэвида в гостиничном номере. Однако ее невыносимая практичность временами выводила его из себя. Вскоре после его освобождения под залог, когда уже было пролито море показных слез и высказано множество жалоб на несправедливость, он повел ее к себе в номер. И разумная Джемайма вдруг заявила:

– Это погубит мою карьеру, Дэвид.

Он с трудом сумел убедить ее, что все, что произойдет между ними, останется в тайне. Это было захватывающе, они как будто танцевали на краю обрыва, вынужденные скрывать свою запретную связь. Иногда Дэвид приезжал к ней домой под покровом темноты и оставался на всю ночь. Джемайма открывала ворота и с болью в сердце наблюдала, как его автомобиль паркуется во дворе на месте машины ее умершего отца, которую она продала. Джемми была очень одинока и страстно хотела обрести семью.

После их первой ночи Дэвид был поражен, обнаружив, что Джемайма в свои двадцать два года оказалась девственницей. Будучи девушкой строгих правил, она ценила себя и не хотела размениваться по мелочам. Так случилось, что Джемайма забеременела от него невероятно быстро. Дэвид не заботился о предохранении: с Тессой у них не было детей, и он сдавал анализы, из результатов которых узнал, что бесплоден. На самом деле детей не могла иметь Тереза после неудачного аборта, но боялась признаться в этом своему всемогущему отцу. Тот ждал от нее внука, наследника его нефтяной империи. Тесса заплатила врачу, чтобы он подделал результаты анализов, и свалила вину в бесплодии на мужа.

Узнав о беременности, Джемайма испытала противоречивые чувства – уж очень не вовремя. Однако у нее не возникло ни единой мысли об аборте, она любила Дэвида и хотела от него детей, хоть и не так скоро.

– Ты точно такая же шлюха, какой была Тесса, – со злостью бросил Дэвид ошеломленной Джемайме, когда она сказала ему. – Та тоже изменяла мне направо и налево. Но от тебя, вчерашней девственницы, я такого не ожидал. Что, так понравилось, что ты пошла по рукам? Это не мой ребенок, я не способен иметь детей.

Именно тогда Джемми впервые задумалась о вероятной причине убийства Терезы Дэвис. Она сопоставила все факты и пришла к выводу, что Дэвид вполне мог убить жену на почве ревности.

Государственный обвинитель был подкуплен отцом убитой Терезы и терпеть не мог эту девчонку-недоучку, наглую авантюристку. Он стремился отстранить ее от дела, вывести из игры. Пусть Дэвид Стюарт возьмет другого адвоката, не столь талантливого и одержимого, – такого, которому Уилбур Дэвис сможет заплатить, чтобы тот спокойно проиграл дело и отправил Дэвида в газовую камеру. Мистер Стюарт имел репутацию ловеласа, прокурор был в курсе его многочисленных романов во время брака с бедной богатой Терезой. И наверняка настырная девчонка-адвокат не устояла перед Дэвидом и не миновала его постели. Прокурор Джон Рейс проследил за Джемаймой и узнал, что подсудимый тайком наведывается к ней домой и остается ночевать. Он назначил ей встречу и сразу выложил карты на стол.

– Мисс Уэйн, мне известно о вашем романе с подсудимым Дэвидом Стюартом. И должен сказать вам, что это неэтично. То, что вы делаете, позорит звание юриста и бросает тень на нашу благородную профессию Я выдвигаю вам условие: откажитесь от этого дела. Иначе я предам историю огласке, и это будет означать крах вашей карьеры. Вы никогда не найдете работу в штате Калифорния, а возможно, и во всей стране.

Отношение Дэвида к Джемайме после известия о ее беременности стало холодным и до невозможности официальным. Он теперь называл ее исключительно мисс Уэйн и разговаривал только на темы, касающиеся судебного процесса. Джемайма страдала, но не могла пробиться сквозь ледяную стену его сурового отчуждения. Под угрозой того, что ее карьера будет разрушена, она уступила требованиям прокурора. Джемми не любила проигрывать, но скрепя сердце отказалась от дела Дэвида Стюарта, сославшись на свою беременность. Она думала, что, не видя Дэвида, вскоре забудет его, но этого не случилось. Ее жизнерадостная натура не позволяла погружаться в депрессию, но на душе у Джемми скребли кошки, она понимала, что предала Дэвида, и была не в силах жить без него. Джемайма осталась совсем одна в опустевшем доме, беременная, без любимой работы и без возлюбленного.

– Я думаю, это он убил свою жену, – закончила свой печальный рассказ Джемайма. – Иногда я ясно вижу, как это случилось, будто бы он сделал это при мне. И готова простить его – мне кажется, это он ради меня, из-за предчувствия, что встретит меня благодаря этому убийству. Я понимаю, что несу бред. Но не могу позволить ему умереть, обречь на смертную казнь. Я непременно что-нибудь придумаю, или это буду не я.

Глава 37

За месяц жизни у сестры в доме своего детства Лаура отогрелась душой. Рядом с Джемми было настолько уютно и спокойно, что девушка почти поверила, что вернулась ее прежняя жизнь, какую она вела до появления Эдгара. Но приближение полнолуния все расставило по своим местам. Ничего не закончилось и не могло закончиться – Лауре снова требовалась свежая кровь. В холодных небесах восходила луна, одинокая, временами меркнущая и оттого пугающая. Лаура столько раз переступала через себя, что решила в этот раз ни за что не убивать, и будь что будет. Ей нравилось лежать в темноте, когда нет необходимости выходить из дома, и ни о чем не думать. Это продолжалось, пока в окно не заглянула полная луна и не протянула к Лауре серебристые нити, притягивая на свою темную оборотную сторону. Лучи вонзались в вены, и Лаура бессильно корчилась в невыразимых муках. Ее кости будто бы ломались, мышцы утрачивали эластичность и рвались, тонкая кожа казалась слишком натянутой, а кровь то останавливалась, то вдруг приливала, пронзая ее раскаленной или ледяной болью. Остатки крови перемещались внутри мучительными толчками, не оживляя мертвеющие ткани, и, как чудилось Лауре, не доставали до замирающего сердца. Это было гораздо хуже наркотической ломки, что она пережила в морге.

Из-под двери Джемаймы пробивался свет, и Лаура чувствовала плавные движения сестры за стеной, как и неспешное течение родной крови в ее венах. Это приводило в ужас, но близость Джемаймы сводила с ума. Она была прекрасна – округлая, как сосуд, безупречная амфора. Лаура чутко улавливала движение крови, которой Джемми обменивалась со своими детьми, и слышала биение двух сердец внутри ее живота. Лаура наконец испытала то, о чем предупреждал Эдгар: вожделение и непреодолимую тягу к собственной крови.

– Что с тобой, Лолли? – обеспокоенно спросила Джемайма, заглянув к ней в комнату.

– Нет, не подходи ко мне! – выкрикнула Лаура, ныряя под одеяло и зарываясь в него. – Я, кажется, подхватила грипп.

– Бедняжка, – сказала ничего не подозревающая сестра, – я доеду до аптеки, привезу тебе лекарство от простуды.

– Нет, Джемми, не утруждайся, я найду лекарство.