Светлана Поделинская – Полнолуние (страница 66)

Она не видела луны, но кожей ощущала восход ночного светила, и живот неуклонно набухал под ее пальцами, ходил ходуном, в нем волнами переливалась кровь. В нерассуждающем ужасе Элеонора схватила с соседней каталки скальпель, оставленный невнимательным врачом, и с размаху воткнула в свое чрево, средоточие зла. Она с мрачным удовольствием наблюдала, как, пузырясь, вытекает кровь, и больше не чувствовала боли. Эдгар возник из ниоткуда, в белом халате, как врач, но его маскарад обманул бы только простых смертных. Если бы он мог убивать взглядом или силой мысли, сейчас Элеонора была бы уже мертва.

– Что ты наделала?! – вскричал он вне себя от гнева.

Эдгар был готов уничтожить свою правнучку прямо сейчас, но она все еще была нужна ему. Он выдернул скальпель из волнующегося живота Элеоноры, наклонился над ней и зловеще произнес, от чего она похолодела от ужаса:

– Нет, ты будешь рожать не здесь.

Игнорируя крики Элеоноры, он накрыл ее простыней и повез по коридору в морг. На ткани быстро расползалось кровавое пятно, но в этой больнице, городе и стране всем было абсолютно все равно, жива или мертва Алиса-Элеонора Уэйн, гражданка Великобритании. Безлюдный морг насквозь пропах формалином, на столах лежали трупы, закоченевшие или частично вскрытые, стоял могильный холод. Несмотря на то что Элеонора была близко знакома со смертью и неоднократно убивала сама, такая обстановка пугала ее до безумия. Это был немыслимый кошмар в духе американских фильмов ужасов категории В.

Глаза Эдгара сверкнули, он взмахнул своим ритуальным ножом и точным, уверенным движением рассек ее дышащий живот сверху донизу. Элеонора издала кровавый вздох, когда что-то прервалось в ней. Крик, страшный и полный мучительной боли, сорвался не с ее искусанных губ, а вырвался из самых глубин погибшей души. Он взлетел к холодному потолку и эхом заметался, отражаясь от кафельных стен морга. В следующий момент Эдгар уже держал в руках младенца, который, к счастью, был невредим.

Не обращая внимания на распоротый живот Элеоноры, Эдгар упоенно любовался новорожденной девочкой. Белый пушок покрывал ее головку – волосы точно будут светлые, а глаза, скорее всего, голубые. Это были его лавры, знак победы над уже поверженными врагами, то, что он долго и тщетно искал в веках. Юное существо, которое он создал сам, желая помериться силами со Всевышним, вернуть в ее лице отнятое у него судьбой и разделить с ней обретенное могущество. Эдгар тут же придумал ей имя – Laurelia, Лаура – его вечнозеленый лавр. Второе имя пусть будет Вирджиния, как воплощение ее невинности.

Но Эдгар понимал, что он, двухсотлетний вампир, оторванный от жизни, не годится для воспитания ребенка. С Магдой получилось по-другому, он тогда был молод и наивен, к тому же в том мире было проще сохранять видимость нормальной семьи. Поэтому он не мог разбить Элеонору, как опустевший сосуд, и забрать содержимое.

– Я оставлю тебе жизнь, Элеонора, если ты пообещаешь мне заботиться о ней, – изрек Эдгар свое решение. – Вырастить ее и быть ей хорошей матерью. Сам я, как ты понимаешь, на это не способен.

Объятая ужасом Элеонора была готова на все что угодно.

– Да, я обещаю, – с усилием произнесла она, сводя руками края раны на животе.

– Не переживай, заживет так, что даже шрама, как от кесарева сечения, не останется, – сказал Эдгар правнучке, в тот же миг простив ее и решив дать отсрочку. – Теперь ты свободна и будешь жить, пока жива она. Но помни свое обещание заботиться о ней. Она прекрасна. Это моя девочка. Моя кровь!

Часть 3

Джемайма. Спустя вечность

Глава 35

Когда Лаура бессильно скользнула на пол, Эдгар сразу же кинулся к ней, осознав, что случилось. К нему наконец пришло понимание, что он только что сделал: поменял их местами. Он вернул Магдалину, но за счет жизненных сил Лауры. Эдгар не был готов воплотить свою мечту столь высокой ценой, он любил Лауру всей душой и не хотел терять ее. Он взял тело девушки на руки и взирал на нее с тоской. Она не дышала и не подавала признаков жизни.

Магда подошла к нему легкими неслышными шагами, заглянула через плечо и произнесла своим обычным голосом, который он не забывал ни на минуту:

– Кто она?

– Наша правнучка. В десятом поколении, – с горечью ответил Эдгар, оборачиваясь к ней.

– Сколько же лет прошло?

– Почти двести, Магда. Сейчас 1988 год.

Магдалина посмотрела на него глазами, что сияли отсветом тех самых памятных снегов, растаявших двести шестнадцать лет назад. Она нисколько не изменилась, но словно родилась во второй раз.

– Положите ее в мой гроб. Ничего, со временем мы сможем ее вернуть.

– Да, я все для этого сделаю, – глухо произнес он. – Я непременно найду способ.

Эдгара тревожило, как Магдалина провела эти двести лет в небытии, он переживал, не было ли ей больно, что она чувствовала.

– Когда ты лежала в гробу, что ты видела? – взволнованно спросил он, боясь услышать ответ.

– Мрак, тени, отблески, – промолвила Магда с неземным умиротворением, – но ни рай, ни ад не открылись мне.

– Да, я видел примерно то же, когда умирал, – вспомнил Эдгар. – Скажи мне, ты не страдала?

Она неопределенно пожала плечами и помотала головой. Магдалина говорила, и Эдгар видел в ее глазах непостижимые голубые небеса, отраженные в глубокой воде. Она словно сидела за прозрачной, но ощутимой стеной.

– Нет. Я ведь родом с края мира, из того уголка Вселенной, который является сгустком мрака. Там нашли пристанище обреченные души. К Богу мы можем попасть только через человеческое тело. Мне было не внове пребывать во тьме.

Он внимательно слушал ее загадочные речи, но не понимал, что Магда хочет донести до него.

Эдгар был не в силах смириться с тем, что только одна из его любимых женщин – дочь или возлюбленная – может существовать в этом мире, и ему придется выбирать. Впрочем, он уже все решил, сам того не желая. Сделал выбор в пользу прошлого, а не будущего. Он проводил часы у гроба Лауры, держа ее за руку, холодную и мягкую, с жемчужными ноготками. Девушка не выглядела мертвой, но и живой тоже не была. Она будто дремала в зачарованном сне.

Магдалина, безусловно, была роднее Эдгару, ведь это его дочь, его плоть и кровь, которую он растил девятнадцать лет, и никакие два века, минувшие с той поры, не властны были разорвать их узы, поколебать незыблемость его чувств. Он не мог не попытаться ее вернуть, хотя Магдалина умерла со словами ненависти к нему. Именно поэтому он должен был попробовать – Эдгар все эти столетия мечтал добиться ее прощения и понимания. Магда – единственная женщина, распознать сущность которой ему оказалось не под силу. Ее привязанность к отцу не вызывала сомнений, но она всегда оставалась очень далекой. И казалось, не всегда понимала сама себя.

Лаура росла вдали от него, согреваемая лучами солнца и питаемая луной. Эдгар видел ее младенцем, вырванным из утробы матери, затем через несколько лет милой девочкой в кружевном платьице и впоследствии наблюдал за ней только на расстоянии. Однако его кровь и ее грезы делали их ближе. Он помнил Лауру школьницей, уронившей на руки светловолосую голову, такой одинокой за партой. Она провела свою жизнь в полусне, мечтая о нем. И потом прожила подле Эдгара всего лишь полгода, но успела стать его единственной бессмертной любовью.

И если Магдалина с ее чувствами была неподвластна ему, то Лауру он сотворил именно такой, какой хотел видеть. Изначально чистая и безгрешная – ей нельзя было вменить в вину даже то, что она родилась на свет. Это он дал ей жизнь, и она воплотилась по его желанию. Лаура чувствовала его слабости и страсти, интуитивно потакала им, а Эдгар понимал, что она не может иначе, и все больше привязывался к ней. Он замечал зависимость Лауры от него и жаждал этой уязвимости, как и ее нежной внешней оболочки, под которой таилась несгибаемая воля.

Тем не менее Лаура не являлась для него открытой книгой. Оказалось, что ее невозможно понять до конца, хотя, когда она находилась рядом, Эдгар думал, что знает свою правнучку как никого другого и даже лучше, чем самого себя. Правда в том, что Лауре действительно была присуща слабость, которую он так ценил в ней, но присутствовала и сила, неведомая и всепобеждающая. Ведь она любила его – вечного и величайшего пана Вышинского – со всеми недостатками, тщеславием и себялюбием. Эдгар испытывал потребность в том, чтобы его любили, но никогда в полной мере не получал этого. Эвелина – и та не любила по-настоящему, она не осталась с ним до конца, а Магда попросту не способна на сильные чувства. Лаура же любила искренне и безоглядно, несмотря на все страдания, что он ей причинил, втянув в тот соблазнительный ад, в котором жил сам, не спросив ее согласия. Она – идеальная спутница в его вечности, и Эдгар не намеревался бросать Лауру в небытии. Он жаждал ее вернуть, но не мог снова потерять дочь.

Они с Магдалиной засыпали на рассвете в разных комнатах и встречались днем в галереях замка. Эдгар был счастлив только от того, что Магда не мертва, что она дышит и ходит по замку, счастлив просто смотреть на нее. Он понимал, что дочь двести лет провела в могиле, а та вела себя так спокойно и естественно, словно и не было этих веков, как если бы они расстались только вчера. Но Эдгар при всем желании не мог вдохнуть в нее жажду жизни. Он больше ничего не мог сделать для своей дочери. Он вернул Магдалину в этот мир, но никому от этого не стало легче – ни ей, ни ему. Она была как оживший призрак этого замка.