Светлана Павлова – Ловушка судеб (страница 2)

Вскоре настала война. Короля убили. А регенту было не до музыки. А чтобы обычному музыканту деньги платить – это и вовсе его до смеха довело. В итоге бедолагу выгнали. И стал он кое-как перебиваться, то на ярмарках, то в трактирах, иногда и на пиры к регенту пускали.

Мать Йозефа славилась вышивкой и шитьём. Если бы в семье была дочка, научила бы она её своему мастерству, но только сына даровали боги.

Йозеф поначалу на мельнице работал, потом в кузнице, и в поле. Трудолюбивый был парень, никакой работы не боялся, лишь бы достаток в доме был. Но ничто так не привлекало его, как скрипка. Он даже засыпал с инструментом в руках.

Прилежно и старательно он у отца учился. Постигал и внимал все тонкости и мудрость царственного звучания. Скрипка будто бы продолжением его руки была, а музыка лилась такая, словно сами боги смычком управляли.

И снова несчастье – северные захватчики, которых боялись сильнее лютых зверей. Король дал приказ регенту сдерживать город, пока не подступит подкрепление, но трусливый уполномоченный сбежал, прихватив часть своего добра.

Город пал. Варвары, как саранча, сметали всех, кто держал оружие. Была жуткая бойня, о каких и старожилы не помнили.

Захватчиком оказался конунг10 Ральф Гордый – рыжебородый великан с наполовину выбритой головой. Он сражался наравне со своими воинами, получив не одну рану, о чём свидетельствовали шрамы на мускулистых руках. Четыре корабля высадились на берег. Заполонив почти безлюдное городище новыми жильцами, среди которых были женщины и дети.

Как у Йозефа скрипка наравне с мечом в руках оказалась, он даже вспомнить не мог. Но как только один из северных воинов увидел инструмент, так тут же засмеялся. Удивлённый парень ничего не понял и в тот же миг был сбит с ног, и оглушён.

Когда парень пришёл в себя, то лежал на земле, а одна из местных горожанок стирала с его лба запёкшуюся кровь. Он тут же вскочил на едва державшие ноги и схватив скрипку, помчался к своему дому.

– Стой, стой, не ходи! – выкрикнула женщина.

Йозеф налетел на верзилу, и тот тут же приставил к его горлу окровавленный топор, и указывая на группу пленных, глухо произнёс:

– Туда. Живо!

Йозеф успел увидеть горящие дома и свой в их числе, и медленно отступил к пленным.

Отца и мать Йозефа убили, а он, восемнадцатилетний парень, попал в плен.

Когда полыхал погребальный костёр, полыхала болью и утратой музыка Йозефа, даже конунг решил взглянуть на музыканта.

Завоеватели, пировавшие во славу Одина11, вышли из регентского дома и вмиг протрезвели.

Скрипач сидел на коленях недалеко от костра. Жар пламени осушал его слёзы. Блики огня плясали на его лице, а музыка провожала ушедших в мир иной.

Когда музыка прервалась, застыла тишина начавшейся ночи. Пленные жались друг к другу, окружённые стражниками. Женщины и дети плакали, да и некоторые мужчины слезы утирали.

К конунгу подошла темноволосая девушка лет семнадцати, а следом её мать.

– Тебя слышали даже боги, – проговорил явно растроганный Ральф Гордый. – Кто у тебя там?

– Все, – Йозеф поднялся на ноги и безразлично оглядел коварных захватчиков, наводивших ужас на все прибрежные города и поселения.

Его взгляд остановился на девушке. Он не мог поверить, что такая красота может принадлежать к этим воинственным варварам.

– Пусть для нас сыграет, – проговорил кто-то из викингов.

– Нет, – гордо ответил парень.

Конунг кивнул двум воинам.

Почти у безвольного парня отняли скрипку и сжали обе руки, положив их на бочку. Конунг вытащил меч из ножен, подходя к приговорённому.

– Отец не надо, прошу! – девушка подскочила к отцу. – Он ни в чём не виноват.

Ральф Гордый гневно обернулся к дочери. Тут же подбежала мать и схватила девушку за руку, уводя за собой. Девушка вырвалась.

– Будешь играть для меня, или лишишься рук, – заявил конунг.

– Нет, – ответил парень, не пытаясь сопротивляться.

– А для меня? – подбежала девушка.

– Соглашайся, Йозеф! – послышался женский возглас со стороны пленных.

– Соглашайся! – выкрикнул ещё кто-то. – Не губи свою жизнь!

Йозеф молчал.

– Отец, это всего лишь музыка, – девушка боязливо дотронулась до руки конунга.

– Рагна! – крикнул конунг, сверкнув гневными глазами на жену. – Уведи её отсюда!

– Инга, идём, – еле шевеля губами от страха, проговорила женщина, беря девушку за руку.

Инга вырвалась и гордо встала перед отцом.

– Ты обещал мне подарок, если мы захватим эти земли, – рьяно выпалила она. – Он будет моим рабом и станет играть, когда я прикажу. Если же нет… – она опустилась на колени и положила свои руки на бочку, рядом с руками музыканта. – Мне незачем сражаться за тебя.

Конунг засмеялся. И махнул рукой. Стражники отпустили парня.

– Соглашайся, – Инга глянула на парня. – Иначе, зачем ты нужен?

– Неужели ты такая же, как они? – Йозеф разочарованно глянул девушке в глаза.

– Забудь о гордости. Живи во имя их, – она кивнула на костёр и встала на ноги.

– Тащите его в дом! У нас сегодня веселье! – выкрикнул конунг. – Слава Одину!

– Слава Одину! – повторились выкрики.

– Славься Один!

Йозефа вместе со скрипкой уволокли в дом.

– Ваши воины погибли сегодня не случайно, – обратился конунг к поверженным жителям. – Я принесу сюда мир и процветание. Присоединяйтесь ко мне. Пусть сегодня для вас будет не только ночь скорби, но и надежды.

– Надежды давно нет в этих землях, – ответил один из пленных мужчин, зажимая кровоточащую рану на боку. – Все вы так говорите.

– Ты в меня не веришь? – хмыкнул Ральф Гордый. – Сверр, – он обратился к одному из своих воинов. – Пусть помогут всем раненным. Теперь это мои владения. И я хочу, чтобы всё здесь процветало! – он поднял меч вверх, победоносно потрясая им, издал боевой клич.

Викинги подхватили. Ральф Гордый схватил дочь за шею и наклонившись к её уху, злобно прошипел:

– Посмеешь меня ещё раз так унизить – убью.

Он отшвырнул девушку к жене и направился продолжать пир. Рагна обняла дочь.

Йозеф знал много мелодий, как своих, так и чужих. Он с трудом понимал, что играл и зачем, почти пол ночи веселя разгорячённых элем и пивом варваров.

В огромный зал бывшего регентского дома привели почти всех поверженных жителей, кидая им, словно собакам, куски лепёшек, мяса и всякие фрукты. Многие, несмотря на такое унижение, хватали еду, так как в городище есть было почти нечего. Регент собирал чуть ли не двойную дань, а людям оставались лишь жалкие крохи.

Конунг действительно выполнил всё, что обещал. Люди хоть и боялись северных чужеземцев, но делать было нечего, и бежать некуда. Кто знает, что там, может ещё хуже?

Йозеф стал придворным музыкантом. Его судьба была решена за него, да ещё и девчонкой. Он боялся даже взглянуть на неё, но однажды удержав за руку, спросил:

– Зачем ты меня спасла?

– Глупый, – засмеялась Инга. – Жизнь дана, чтобы жить.

Она вручила ему два яблока и ушла.

Всё было хорошо. Даже лучше прежнего: кров, пропитание. Жаловаться Йозефу было не на что.

Но вот незадача, сердце у него разрывалось при виде Инги. Он действительно играл тогда, когда она прикажет. А вскоре и вовсе только для неё. Он придумывал новые мотивы: и весёлые, и грустные, и такие, что дух захватывало. Инга чувствовала это, с замиранием взирая на высокого кареглазого парня. Но был он всего лишь слуга и не больше…

Старик открыл глаза и понял, что лошадь стоит на месте, свернув чуть с дороги. Он взглянул на серое небо, затянутое густыми тучами. Пахло сыростью.

– Дождь будет, – вздохнул старый музыкант. – Вперёд милый, давай-ка вон под те деревья.

Конь дёрнулся, устремляясь через просеку в лес.