Светлана Овчинникова – Возрождение первородной (СИ) (страница 2)

Но в округе по-прежнему царила мёртвая тишина и ничего не спешило предвещать даже единого шороха в этом пустом, бескрайнем мире.

Я бессильно осела на холодный камень и сжавшись в калачик, тихо бесслёзно заплакала. Мне было всё также холодно, однако боль потрёпанной души и невероятная обида на судьбу за такой бессердечный поворот в жизни, позволяла отодвинуть эту проблему на второй план. Я твёрдо решила, что даже если и переживу этот мороз, то скорее убьюсь об камень, чем проживу ещё один такой бесконечно долгий день, насыщенный разве что болью и страданиями.

У меня нет ни шанса в этом мире. А теперь я даже не смогу видеть, — с отчаянием думала я, но выплакивать мне было больше нечего и лишь мелко сотрясающее тело говорило о том, насколько я ещё воспринимала жестокую действительность.

Я и сама не заметила, как ослабшее тело практически перестало сопротивляться внешним условиям и погрузилось в напряженную дремоту. Холод больше не тревожил меня, однако мысли не давали покоя даже во сне и обеспокоенное сознание щедро преподносило картинки всевозможных кошмаров. И один из них заставил меня резко распахнуть зарёванные глаза и от неожиданно увиденной перед самым носом выпуклости камня я машинально отдёрнулась. Болевой укол острого осколка кряжа вырвал вскрик, и я моментально вскочила на колени, чтобы тут же сесть обратно. Всё тело вдруг решило взбунтоваться и казалось, что болит у меня каждая живая клеточка тела. Все полученные и потревоженные раны вновь напомнили о себе, а крайне неудобная поза и место, использованные под сон, дали понять, что и спина с позвоночником тоже умеют страдать.

В беззвучном крике я раскрыла рот и в последующие несколько минут безвольно поддалась на резкое помутнение и ослепляющие звёздочки в глазах. Такого состояния я не испытывала, пожалуй, ещё ни разу до этого. Однако совсем скоро мне пришло осознание того, что всё это я вижу и едва не наплевав на боль хотела радостно подпрыгнуть. Но вовремя одёрнула себя и с глупой улыбкой неимоверного счастья принялась осматривать серые, бесформенные и неотёсанные глыбы. Эти животрепещущие мгновения помогли сгладить прежние неприятности. Вот только до тех пор, пока мне не надоело сидеть неподвижно и не появилось желание встать. Краски жизни довольно быстро померкли, но тем не менее я рискнула подняться, понимая, что просиживанием всё равно ничего не добьюсь.

Да и чего вообще в таком положении можно добиться? — тут же заявил о себе врождённый реализм. — Тут нигде нет ни питья, ни еды, ни достойного укрытия от местных перепадов температуры. Тут вообще ни чего нет! Это же планета первородных! — разошлись в голове мысли, и я отчётливо поняла ничтожность любых моих попыток на выживание. — В мёртвом мире должны обитать лишь мёртвые, — вспомнилась прочитанное когда-то высказывание, и я обречённо взглянула на высокий хребет кряжа.

К мелькавшим в голове мыслям мне дико захотелось применить нелюбимое высказывание подруги с земли: жизнь — боль.

— М-да, никогда бы не подумала, что скажу это, но в этом случае жизнь действительно видеться только как боль, — прошептала я вслух севшим от пересушки горла голосом и глухо хохотнула. — Дожилась.

Осторожно, стараясь травмировать себя как можно меньше я поднялась на ноги и с мимикой невероятно исказившегося лица от обострённых ощущений едва заживших ран на стопах поплелась к началу каменного кряжа. Лезть по резкому склону я отказывалась, а посмотреть на просторы этого безжизненного мирка пусть в последний раз, но определённо стоило.

К своему собственному удивлению, не смотря на все испытываемые мучения, умирать мне отчего-то перехотелось, даже когда еле проползла целых три метра и обнаружила, что попавшийся мне кряж расстилается по пустыне на многие километры вперёд. Жить хотелось, но для начала была необходима хотя бы вода, на наличие которой в видимом поле зрения не было даже намёка. Да что там, в округе не наблюдалось и малейшего отклонения от присущих этой планете грязно-серого песка и раскиданных по бескрайности камней, валунов и небольших каменистых кряжей.

Упаднический дух накатывал на меня постепенно: по мере продвижения в центр кряжа и по степени накаляющегося воздуха от восходящего белого солнца. Временами вновь становилось нестерпимо больно расцарапанные ноги, а неутолимое чувство жажды и голода только набирало обороты. Однако я продолжала идти вперёд. Мысль о том, чтобы дождаться собственной смерти пересиживая под какой-нибудь выпуклостью камня была невыносимой и столь пугающей, что как только мне хотелось остановится и закончить борьбу за свою жизнь я непроизвольно делала ещё один шаг. Таких шагов было очень, очень много пока я случайно не наткнулась на обрывистую яму с неопределённым дном. С одной стороны, она резко обрывалась и терялась в темноте всего через метр, другая же сторона шла с плавным, гладким уклоном, однако и она указывала на большую глубину западины. Это место мне показалось самым удачным для того, чтобы передать моё почти обездвиженное и неживое тело во владения одного из самых красивых мест в мёртвом мире, которое мне только довелось увидеть.

Я встала со стороны обрыва и в прощальном жесте взглядом обвела пустынные просторы.

— Я не хочу умирать, но ты не оставила мне выбора, — сипло произнесла я и, глубоко вздохнув, занесла ногу над пропастью.

Глава 2. Обратная сторона

Решающий последний шаг мне не дал сделать тихий, едва уловимый моим слухом звук, очень похожий на скулящий вой щенка. Вздрогнув и тут же отойдя подальше от обрыва, я ошеломленно замерла, не веря собственным ушам, а постояв всего с секунду тут же бросилась к яме и фанатично стала вслушиваться во вновь возникшую тишину.

Мне показалось? Обезвоживание даёт о себе знать? Или… или там и вправду кто-то есть? Живой?!

Сердце томяще затрепетало в ожидании. Всем своим существом я жаждала повторения этого звука и безумно боялась, что это лишь игра моего воображения, иллюзия желаемой жизни, надежда и мой оживший, последний шанс остаться в живых. Гулкое биение в груди мешало сосредоточится, но я упорно продолжала стоять на израненных коленях и вглядываться в темень провала.

Никто не решался снова нарушить замогильную тишь.

— Это не честно! — выкрикнула я и эхо моего голоса звучно отразилось от стен обнаруженной пещеры, а потом вновь раздался вой со странной примесью утробного кошечьего ора, словно зовущего меня на помощь.

Отказать ему я не смогла бы и при грозном рыке.

— Здесь есть жизнь! — Я едва не заплакала от счастья. — Жизнь…

С новыми силами лихорадочно поднялась на ноги и стремительно захромала на другую сторону, туда, где спуститься, скорей всего, можно было без особых проблем. Несколько трепетных секунд промедления и я решительно села на каменистый край.

Пусть это будет хоть ловушкой, пусть этот зверь убьёт меня, но зато я погибну, не свершая самоубийства. — Я не смогла сдержать облегчённого вздоха. — Да и смерть моя уже не напрасна, — размышляла я, глубоко и жадно глотая воздух напоследок. — Я нашла жизнь! Моё великое предсмертное открытие, — хохотнула от столь забавной превратности судьбы и оттолкнувшись, позволила гладкой стене пещеры стремительно унести меня в свои неизведанные глубины.

Неожиданно возникшая выпуклость на казавшемся гладком камне резко оборвало всё радостное предвкушение от ската. По инерции меня выбросило вперёд и болезненно приземлившись на и так ободранные локти и колени, я громко вскрикнула. Эхо тут же разлетелось по пустотам пещеры, унося звук далеко вглубь, оповещая о моём прибытии. Превозмогая боль я с трудом перевернулась на спину и грозно уставилась в высокий, тёмный потолок.

Свет от палящего белого солнца сюда практически не доходил, лишь тускло освещая наиболее заметные неровности кряжа. Стоящая в пещере прохлада приятно радовала полученные в этом мире раны и шевелить телом мне совершенно расхотелось.

А смерть — это не так уж и страшно, — подумалось мне. — Скорее даже наоборот — приятная и нужная особенность души отделяться от такого неприятно-чувственного, беззащитного и, пожалуй, не особо нужного тела. Вот доходить бы до этого пунктика переправы без мучений и боли и было бы вообще прекрасно.

Я податливо прикрыла глаза, расслабляясь.

Когда же я, наконец, дойду до него? — стучала в голове мысль. — Когда уже наступит положенный мне покой? Когда я перестану чувствовать это бренное тело?!

Потакать возникшей слабости Судьба вновь грубо отказалась и мучительно тянущие секунды начинали казаться мне грёбаной бесконечностью, через которую мне только предстояло перебраться до столь желанного и столь же недоступного упокоения.

Я глухо застонала.

— Подлая дрянь! — выругалась сквозь зубы на Повелительницу Судеб и вновь возобновила попытки подняться.

Я бы непременно горько зарыдала, да вот только жидкости в моём организме катастрофически не хватало, а потому при подъёме тело обходилось лишь судорожными передёргиваниями.

Из глубины пещеры вдруг вырвался протяжный, надрывной стон-вой и мне показалось, будто только что мне своеобразно предложили умереть вместе.

Криво улыбнулась.

— Уже и приглашения мерещатся.

Но в любом случае призыву я отказывать не стала и медленно поплелась в сторону зова.