Светлана Овчинникова – Та, единственная ведьма (СИ) (страница 1)
Та, единственная ведьма
Пролог
Ещё до войны одна из самых сильных ведьм рода Келистро безумно влюбилась в голубоглазого тёмного эльфа. По пророчеству дитя их любви должно было родиться с невероятным магическим потенциалом, способным разрушить любое заклятие. Но война разделила семью. Спасаясь от гнева демонов, ведьме удалось укрыться в одной давно забытой деревушке. Но её проклятие, насланное на демонов, обернулось против неё самой: в тяжелых муках она родила кареглазого мальчика с ничтожным даром. Он был слаб, но выжил, забирая последние крупицы жизни матери. Одинокая человеческая женщина, принимавшая роды, пожалела осиротевшего младенца и решила оставить у себя, даже не догадываясь, что в его роду будут лишь мальчики до тех самых пор, пока мир не будет готов принять ту единственную, способную рушить нерушимое.
Часть 1. Охотница. Глава 1. Избранная
День восемнадцатилетия в моей жизни стал поистине роковым. В общем-то, всё с самого начала не предвещало ничего хорошего: и пасмурная погода, и непроглядный снегопад, пусть для декабря это и вполне естественно, и жуткая метель, но всё это казалось мне сущей мелочью, ведь именно в этот день я когда-то появилась на свет. Да и разве можно обращать внимания на такую ерунду, когда за праздничным столом выселяться твои лучшие друзья? Вот и я об этом совсем не волновалась. Правда, только до того момента, как на левой руке, между большим и указательным пальцами, не проявилась звезда.
Это произошло в тот самый момент, когда, стоя на кухне и беззаботно подпевая под нос слова из звучащей на весь дом песни, я решила отнести в зал тарелку с фирменными закусками мамы. Она, как и лучшая подруга Женя, суетились поблизости в ту самую минуту, когда с громким треском фарфор разлетелся по полу, а мной овладел панический ужас. Дверной звонок, словно издеваясь, в то же мгновение пронзительной мелодией разлетелся по квартире. Я вздрогнула всем телом, а на обеспокоенные взгляды родных расплылась в глупой невинной улыбке. Всем своими существом я желала показаться искренней и ни в коем разе не выдать своего страха. А я была напугана, напугана увиденным до такой степени, что, казалось, колени вот-вот подогнуться и я рассыплюсь по полу не хуже тарелки.
— Пойду открою, — непринуждённо, как мне казалось, махнула я рукой и тут же ринулась в направлении коридора. — Поди Наташа пришла.
Одногруппница и вправду должна была прийти с минуту на минуту, вот только мне нужна была совсем не встреча, а время, чтобы прийти в себя.
Господи, господи! Этого же не может быть. Просто не может быть! Это сущий бред. Разве такое вообще бывает? — беспорядочно мелькали в голове мысли, пока я быстрым шагом неслась ко входной двери. — Нет, нет, нет! Это просто совпадение, просто совпадение, — шептала я, выцарапывая проклятую татуировку и ни капли не веря собственным словам.
Становилось только страшнее. В дверь снова позвонили, и я дернулась, уже некоторое время неподвижно замерев у порога. На какую-то долю секунды я даже растерялась, а после твёрдо решила выкинуть всякие мысли о чёртовой, нереально живой и объёмной звезде, нацепив на лицо приветливую и лёгкую улыбку. Широким жестом распахнула двери. И обмерла. Весь мой задор растворился в мгновение ока, и я от всей души пожалела о содеянном. Да и как было не пожалеть, если вместо беспечной подружки перед дверью обнаруживается комплект из тройки до безобразия серьёзных людей в чёрном? Мне лично всегда казалось, что ничего хорошего подобные ребята не приносят. И я попыталась оградит себя от них по максимуму. Вцепилась в дверную ручку, рванула на себя. И она почти стала безупречной защитой, как в последнюю секунду в крошечный проём двери нагло влез носок ботинка. Тут же с накатившим отчаянием я принялась выпинывать его назад. Но едва расправилась с ним, как в щель сверху уверенно просунулись пальцы.
— Ишь чего удумал, — негодующе прошипела я, и с ещё большим остервенением одной рукой потянула дверь на себя, другой же всеми известными мне способами стала отковыривать стальные стержни от края.
Нога, усиливая сопротивление, крепко уперлась в стену. От натуги тихо зарычала.
— Хрен вам, а не гостеприимство, — через зубы гордо объявила я, и тут, по закону всемирной подлости, в коридор проскользнул самый любопытный член моей семьи и заговорщицким шепотом над ухом поинтересовался, от кого же его сестрёнка так активно скрывается.
Неожиданное вмешательство застало врасплох всех, особенно отлетевшего в глубь лестничной площадки человека в чёрном балахоне. Дверь, оставленная без поддержки, с гулким эхом отскочила от стены. Мой брат в полной мере оценил предоставленное ему зрелище и потрясённо присвистнул. Две оставшихся в стоячем положении фигуры наступательно шагнули вперёд.
— Мы пришли сообщить вам важную новость, избранная, — грузным голосом изрекла одна из закутанных персон, и я не сумела подавить нервный смешок.
— Избранная? Ха-ха, что за дурацкие шутки на ночь глядя? — с кривой улыбкой вопросила я у пришедших, ощущая, как от дурного предчувствия скручивает желудок. — Шли бы вы отсюда, — нервно помахала я рукой в сторону лестницы. — Мы шутов не нанимали…
— Мы посланники, — ничуть не оскорбившись заявил более мягкий мужской голос из-под другого капюшона, и я судорожно сглотнула, — и пришли известить вас о заключении Совета.
Он, решив самым уместным именно момент перед вынесением уже ожидаемого мной приговора, стянул с лица полую ткань плаща. От почти идеальных черт его лица бросило в холод. Я слышала о них и раньше, но никогда и почти никому бы не пожелала столь близкой встречи с ними.
— По уставу Совета мы обязаны оповестить вас об открывшемся в вас даре, избранная, — молвил он, и в моих глазах с каждым его словом мельтешило всё больше и больше сверкающих точек. — Даре, проявляющегося лишь по крови женской линии в день совершеннолетия потомственных ведьм…
— Ведьм? — на грани слышимости переспросила я, нервозно гоготнув.
И в момент, когда любезный посланник поспешил растолковать всю суть, грань моего самообладания стремительно скрылась в наступающей тьме, а сознание тактично предоставило необходимый покой.
В себя я пришла только ближе к полуночи. В комнате, куда меня кто-то перенёс, стаяла почти идеальная тишина. Ночник слабо освещал замершее пространство и казалось, что пережитое недавно потрясение не более, чем глупый розыгрыш. Но отчётливо выделяющаяся на руке звезда безжалостно разрушала любое опровержение её истинного значения. Угнетающие чувства с новой силой обрушились на голову. Я сокрушенно выдохнула и, присев на кровати, запустила пальцы в волосы.
— Господи, за что? — приглушенно обратилась я к своему Богу, устремив страдальческий взгляд в тёмный потолок. — Как ты можешь так беспардонно играть жизнями?!
Как и всегда от ответа он воздержался и я, бесшумно захохотав, едва не расплакалась. Он несправедливости Судьбы хотелось кричать во весь голос, однако я понимала, что не изменю этим ровным счётом ничего. И от этого было до ужаса обидно, а страх от осознания сложившихся условий липкими лапками медленно и с мелкой дрожью пробирался по спине. Появившийся знак, вкупе с совсем нежелательным появлением посланников, звучал для меня приговором. И приговором была смерть. Смерть на костре. Такая же, какую совсем недавно я хотела устроить одной из представительниц ненавистных мне созданий. Да не только мне, этих особ в нашем городе, мягко выражаясь, недолюбливали вообще все. Их ненавидели, их боялись и опасались, а созданные группировки в тайне от непосвященных людей из правительства всячески истребляли. Я истребляла тоже. И вот теперь, будучи одной из лучших охотников в одной из таких группировок, на моей руке ярким пятном загорелась печать врага всего общества. И эта метка была для меня гораздо хуже, чем просто смерть. Гораздо болезненней, чем если бы я горела на костре. Только одно её появление на корню рушило все устои моей жизни, все мои взгляды, все мои надежды и ожидания, весь смысл и всю жизнь. Этот знак значил больше, чем любое из виденных мной проклятий, насылаемых на людей ведьмами.
— Как ты можешь так поступать со мной после всего пережитого? — заорала я, подскакивая с кровати и разъярённо смахивая с прикроватного столика попавшиеся под руку предметы. — Как ты смеешь так насмехаться на всем моим существованием, а, грёбаная ты Судьба?! Как? Как?!
В комнату без стука вбежал брат и почти мгновенно оказался рядом.
— Света, Света, успокойся, — обеспокоенно забормотал Артём. — Не нужно так горячиться, всё образуется…
— Образуется? — вскричала я в негодовании. — Да каким образом? Как вообще что-то хорошее может образоваться из моего положения? — В секундной вопрошающей заминке он не успел вставить и слова. — Как мне теперь жить? Что теперь делать? Прятаться на чердаке, чтобы мои же приятели не превратили меня в пепел? Мне не нужно такое существование! Их ведь все ненавидят, понимаешь? Все! И заметь на мне эту отметку никого из наших не остановит ни моё положение, ни этот грёбаный закон о неприкосновенности этих…этих…, - привычные слова застряли в горле.
Я больше не знала, как называть одарённых избранных: на языке крутились лишь оскорбительные клички, и бросать их в свой же адрес было слишком скверно. С досады я тихо заскулила.