Светлана Ольшевская – Ведьмин бал (страница 83)
– Что за дурацкий обычай вешать корыто на стену! – возмущался он. – Ну, Петро, теперь твоя очередь!
– Сбивать корыто со стены? – уточнил Петро.
– Нет, смотреть в зеркало.
Но Петро категорично отказался от участия в ритуале.
– Ника, тогда ты?
– Мне этого не нужно, – помотала головой Ника и засмеялась – шальным, безумным смехом. – Я и так знаю, кто стоит у меня за спиной.
Я только горестно вздохнула.
– Ой, Таня! – они наконец-то вспомнили про меня. – Ты ж еще не смотрела, иди!
Мне было все равно, и препираться ни с кем не хотелось. Я поднялась, но Петро предупреждающе коснулся моей руки.
– Ой, да ладно, – отмахнулась я от него. – Подумаешь…
И села перед зеркалом. Свеча горела ровно, но от моего дыхания огонек затрепетал, и я машинально отодвинулась. Так мне стало видно намного больше. За зеркальной гладью простиралась легкая дымка – как это всегда бывает в темноте. На какой-то миг мне стало не по себе – видимо, обстановка располагала к таинственности, и я представила, как эта дымка рассеивается и из зеркальных глубин ко мне приближается нечто…
Но, разумеется, ничего подобного не было и быть не могло. От нечего делать я разглядывала шкаф за спиной – действительно выглядевший довольно зловеще в такой обстановке. А еще мне были видны ребята, столпившиеся в углу.
Ника с Тарасом стояли в сторонке, Петро расположился на табуретке, а рядом на диванчике сидели Тося с Ганей, чьи черты были плохо видны в темноте.
Боже!..
Я не закричала только потому, что у меня неожиданно отнялся голос.
На диване сидели три девчонки. Не считая стоящей сбоку Ники.
Я зажмурилась, потом заморгала глазами, пытаясь прогнать наваждение, но четко помня, что оглядываться нельзя ни в коем случае. Когда я вновь решилась посмотреть в зеркало, никаких посторонних личностей там не наблюдалось. На диванчике сидели только Тося с Ганей – теперь их легко было опознать даже в темноте, одну по длинным светлым косичкам, другую по характерной футболке, подаренной Тарасом. Но ведь я четко видела третью, вон там, за плечом у Петра. Все, что успела запомнить, – это ее длинную толстую косу.
Я тупо смотрела в зеркало, пытаясь собраться с мыслями и отстраненно наблюдая, как зеркальная гладь медленно темнеет, легкая дымка рассеивается и вместе с ней исчезает отражение… Словно в трансе, не испытывая ни страха, ни других чувств, я не отрываясь смотрела на черную дыру, в которую превратилось зеркало. В нем ничего не было видно – только полный мрак.
Надо было, наверное, перекреститься… Задуть свечу… У меня не хватало сил ни на то ни на другое, я даже закрыть глаза была не в состоянии, настолько страх парализовал мое тело.
С огромным трудом я преодолела оцепенение и рывком подняла руку. И в этот миг – всего лишь на одно мгновение – в черном провале зеркала мелькнуло лицо. Нижняя его часть была замотана какой-то тканью, но вот глаза я успела разглядеть.
Ненависть, лютая злоба полыхали в этих глазах, больших и темных, под широкими черными бровями. Но, что самое ужасное, эти глаза мне были смутно знакомы…
И тут раздались громкие шаги, хлопнула дверь.
– Что это тут у вас такое?! – услышала я гневный голос бабушки, и в кухне стало намного светлее.
Все разом исчезло. Огонек моей свечи от сквозняка затрепетал и погас. Бабушка стояла в двери, держа в левой руке керосинку, а правую грозно уперла в бок.
– Ничего особенного… мы здесь гадали, – я, наконец, обрела способность говорить.
– Ишь чего придумали! – возмутилась бабушка. – Сейчас вам не Святки, нашли время!
Она с ворчанием поставила зеркало на место, бросила свечу обратно в ящик стола.
Гости тогда быстренько распрощались и ушли, а Ника отправилась в нашу спальню.
– Я сегодня ходила к знахарке, – сказала мне бабушка.
– В соседнее село?! – поразилась я. Дело в том, что туда было не меньше двух десятков километров. – Пешком ходила?
– Пешком, – ответила бабушка. – Не хотела никого напрягать. А завтра она придет сюда. Неладно с твоей подругой, разве сама не видишь?
– Вижу, – я оглянулась на дверь и шепотом сказала: – Знаешь, по-моему, Ника сошла с ума! И вообще, тут что-то странное творится…
– Я знаю, что тут не все ладно. Просто не надо было соваться, куда вас не просили! – буркнула бабушка. – Вот и доигрались… Хорошо, если бабка Федосья поможет. Кстати, не вздумай заранее своей подруге об этом говорить. Сделаем вид, что ко мне просто пришла родственница. Хотя она мне родственница и есть, только очень дальняя.
Тот вечер тянулся невыносимо долго, и мне было страшно по-настоящему. Бабушка почти сразу легла спать, а Ника… она снова сидела за столом с книжкой и снова смотрела мимо страниц. Ждала. Теперь я понимала, что она ждет того тихого зова из окна.
Я слонялась как неприкаянная. Проще всего было лечь и уснуть и тем избавиться от страха. Но спать было нельзя – ближе к полуночи я ждала Петра. Мы договорились спрятаться и подкараулить Никиного «гостя». Я уже почти жалела, что согласилась на это опасное мероприятие, до того мне было жутко. Конечно, рядом с Петром будет спокойнее, но все равно я старалась не думать,
То и дело меня посещали трусливые мыслишки – не выходить, пусть Петро подождет и уйдет. Сказать, мол, уснула нечаянно. А лучше вообще завтра домой уехать…
Последними усилиями воли я гнала от себя эти «спасительные» идеи. Кем я сама себя считать буду всю оставшуюся жизнь, если моя подруга погибнет здесь, а я даже не попытаюсь ей помочь?
Только это и сдерживало.
Я взяла на полке какую-то книгу и уселась за стол напротив Ники.
– Тоже почитаю, не возражаешь?
Она, кажется, насторожилась:
– Тебе спать не пора?
– А тебе? – отбрила я, но тут же поспешила ее успокоить: – Не волнуйся, полчасика почитаю и пойду спать. Не буду тебе мешать наслаждаться одиночеством.
И мы полчасика добросовестно делали вид, что смотрим в книги. Правда, за это время ни одна из нас не перелистнула страницу. А когда перевалило за одиннадцать ночи, Ника стала то и дело тревожно поглядывать то на меня, то на окно. И я решила ее не мучить.
– Пойду спать в большую комнату. А то тут с тобой страшно, странная ты какая-то стала.
Но Ника не обиделась, а вздохнула с облегчением:
– Иди, иди. А я еще почитаю.
Глава 18
Огненный гость
Из дома я вышла тихо-тихо. Было морозно, тонкий ледок хрустел под ногами, изо рта вырывались густые клубы пара. Петро уже ждал меня у калитки.
– Может, ну ее, эту слежку? – вырвался у меня трусливый вопрос. – К нам завтра знахарка придет, пусть она и разбирается.
– Ага, – кивнул Петро. – К нам она тоже приходила, только поздно уже было. Но ты, наверное, права – иди спать, я лучше сам… Так спокойнее будет.
И я, конечно же, осталась. Непривычно было стоять посреди ночной сельской улицы. Нигде не светилось ни огонька, окна хат все до одного были темные, и лишь белоснежные стены выделялись в темноте. А там, где заканчивалась улица, чернел чуть поодаль высокий непроглядный лес. В эту пору он выглядел как никогда зловеще, и мне поневоле вспоминался сон прошлой ночи. Выползающие из леса темные, страшные фигуры, что-то светящееся вдали, за лесом. «Идуть… уже идуть…»
Днем это казалось ерундой, а теперь было по-настоящему страшно. Как когда-то в детстве, заработала моя чересчур буйная фантазия, помноженная на страх, и мне стало представляться, как в этой темени что-то шевелится, движется, приближается… Я попыталась взять себя в руки и смотреть на вещи здраво.
Ага, и сразу вспомнила, для чего мы сюда пришли.
– Пошли, где-нибудь спрячемся, что ли, – предложила я, дернув Петра за рукав. Он, как я заметила, тоже тревожно поглядывал в ту сторону. – А то мало ли кто к ней явится.
– И то верно, – кивнул он и, недолго думая, открыл калитку двора напротив. Насколько я помнила, там жила одинокая старушка Степановна, у которой никогда не было собак.
Недалеко от калитки доживала свой век старая деревянная лавочка под широким навесом полуразрушенного сарая. Там мы уселись и стали ждать.
У одинокой старушки уже не было сил хорошо вести хозяйство, и во дворе царил беспорядок, а в редком заборчике недоставало многих штакетин. Мы могли хорошо видеть улицу – точнее, ее окончание и черневший дальше лес, и наш дом, чья высокая крыша темнела на фоне облачного беззвездного неба.
– Странное дело, – сказала я, чтобы как-то начать разговор. – Между нами и улицей – хлипенький заборчик, и все-таки это ненадежное прикрытие кажется защитой. Ну, в этом никем не охраняемом чужом дворе чувствуешь себя в безопасности, не то что на улице. Хотя по логике…
– Логика-то логика, – ответил Петро, – а мы привыкли с детства, что этот несчастный заборчик является границей, за которую незваным гостям вход воспрещен. И зачастую… так считаем не только мы. Некоторые чуждые нам силы тоже не могут преодолеть эту преграду.
– А, это как вампиры, которые не могут войти без приглашения? – уточнила я, догадываясь, о каких чуждых силах он говорит.
– Вампиры? – переспросил Петро, подняв бровь. – Это такие, как вовкулаки, да? А почему это они не могут входить без приглашения?
Я удивилась:
– Ну ты даешь! В наше время не знать о вампирах и их повадках! Тут, конечно, медвежий угол, далекий от цивилизации, но не знать таких элементарных вещей…