Светлана Ольшевская – Прогулка в мир тьмы (страница 27)
Я стала прохаживаться между людьми, присматриваясь к ним и следя за кулоном. Он непременно должен был подать знак, окажись я рядом с этим существом. Но кулон молчал, и на душе было спокойно. Отчего-то казалось, что с утра, под ярким летним солнышком, ничего не случится, а вот ближе к вечеру, после заката, следует быть очень внимательной…
Но я отмела эту мысль, сочтя ее глупым стереотипом. Почему-то считается, что колдуны и ведьмы творят свои козни только ночью. Что за глупости! Уж я-то знала, что это не так.
Вошла в здание вокзала – высокое, прохладное и гулкое, с устоявшимся запахом старых помещений. Там тоже сидело немало людей, я прошлась, разглядывая их. Кулон не подавал признаков опасности, а ярко-рыжих дам тут не наблюдалось. Зато была уйма крашеных блондинок, брюнеток, каштановых, сизо-пепельных, лиловых и серо-буро-малиновых, и уже никакой колдун не докопался бы, какого цвета их шевелюры были изначально. Имелась и парочка рыжеватых, но таких оттенков, каких в природе не бывает.
Наконец подошла электричка, и спустя пару минут я уже тряслась в вагоне. Сидячего места мне не досталось, да оно мне было и не нужно – я медленно шла из вагона в вагон, присматриваясь к пассажирам. Итак, под подозрением крупный бородатый мужик, некая баба Лиза, которая представлялась мне сухонькой старушкой, какой-то парень невыясненной внешности… да и вообще кто угодно.
Их было много – мужиков, парней, старушек… А кулон молчал, и я каким-то шестым чувством понимала – того, кого я ищу, здесь нет. Проехав станцию, я вышла, вскоре пересела на встречную электричку и поехала обратно, уже тут присматриваясь к пассажирам. Кто его знает, как этот колдун выглядит! И где его искать? Может, он катается туда-сюда по электричкам, высматривая подходящую рыжую красотку. А может, уже давно присмотрел и теперь сидит и ждет ее прихода.
А вдруг он совершит преступление до того, как я войду в нужный вагон?
А вдруг он на этот раз выберет поезд дальнего следования?
А вдруг он вообще сегодня не придет, а решит нарушить традицию и выберет другой день?
А вдруг…
Я каталась и каталась на электричках то туда, то обратно. В промежутках осматривала пассажиров на перроне и в зале ожидания. И в вагонах, и на вокзале я машинально искала взглядом крупного мужчину с бородой и в то же время боялась его увидеть. Встречались и крупные, и бородатые, но все они были не те…
А огненно-рыжих женщин я, по странному стечению обстоятельств, тоже ни разу не видела. То ли они в этих краях большая редкость, то ли уже боятся тут ездить, то ли все поголовно перекрасились – но мне на глаза ни разу не попадались.
Задумавшись на перроне, я чуть не столкнулась лбами с полноватой теткой в рабочем халате, которая с большой лейкой шла к клумбе.
– Извините…
– Что ты, деточка, все тут ходишь? – добродушно спросила она. – Третий раз тебя вижу. Может, ищешь кого?
Да уж, сказать бы ей, кого я ищу!
Однако мне сразу пришла в голову идея:
– Я жду свою знакомую, только не знаю, когда она приедет. Она такая рыжая, ярко-рыжая, не видели?
– Ну, детка, тут много разных ходит, я не присматривалась.
– Эту вы сразу заметите – она прямо огненная, издали видно. Пожалуйста, если увидите – скажите ей, чтобы меня подождала.
Женщина кивнула, а я присела на скамейку, давая отдых ногам.
– Красивый у вас вокзал! И даже странно – поселок маленький, а вокзал большой, и людей много.
– Здесь просто пересечение нескольких дорог, – пояснила она. – Люди едут с пересадкой, и эта пересадка происходит здесь. А когда-то дорог было больше…
Но тут подъехала электричка, и я поспешила попрощаться.
И снова стук колес, вагоны, люди… Потом начался час пик, и мне пришлось нелегко. Приходилось протискиваться сквозь давку под недовольное ворчание пассажиров, и теперь я не могла всех рассмотреть. Оставалось надеяться на кулон, остававшийся холодным, и на свое шестое чувство, которое уже давно меня не подводило.
Когда я, тяжело дыша, в очередной раз вышла на перрон, мне издали замахала рукой женщина в рабочем халате:
– Детка, иди сюда! Знакомая твоя нашлась!
Рядом с ней стояла высокая огненно-рыжая девушка. Мамочки, да это же Лилька!
– Ты зачем сюда явилась?! – напустилась я на нее. У сотрудницы вокзала лицо удивленно вытянулось, и она ушла, ничего не сказав.
– Волновалась за тебя, – ответила моя подруга. – Ну как, не поймала?
– Да нет пока.
– Теперь будем вместе искать. Я все равно не уйду!
Я только рукой махнула, и дальше мы ездили вдвоем. Когда час пик миновал, стали делать так: первой через каждый вагон гордо и не торопясь шествовала эта красавица, а за ней – на расстоянии и незаметно – я. Но все было спокойно.
День стал клониться к вечеру. Неутомимые электрички так же резво, как и утром, спешили по своим маршрутам, а вот я уже ног под собой не чуяла. Лилька, надевшая сдуру каблуки, тоже. Народу в вагонах становилось все меньше, мы с Лилькой старались быстренько пройти состав и присесть отдохнуть до остановки. Я уже мало что соображала, отупело глядя на мерно покачивающиеся в такт движению головы людей, озаренные золотым закатным солнцем. Теперь все казались рыжими, – а ведь я таковых ни разу за сегодня и не встретила…
И тут я почувствовала зарождающуюся тревогу. Просто так, без причины. Или это усталость вкупе с игрой воображения так на меня подействовала?
– Ника, выходим, – толкнула Лилька.
Мы вышли на перроне соседней станции, с которой очередная электричка должна была отвезти нас обратно на наш вокзал. Я привычно окинула взглядом сидящих вокруг пассажиров, но ни один из них не вызвал подозрения. Мы присели на ближайшую лавочку и долго отдыхали, откинувшись на спинку. Солнце уже исчезло за лесом, а тревога не проходила.
– Стерла ноги в этих туфлях, – пожаловалась Лилька. – И перекусить бы не мешало.
– Поезжай домой лучше.
– Ну нет! Пока ты здесь, и я не уйду.
Тревога… Тревога! Сейчас что-то должно произойти! Вот сейчас, не пройдет и… До следующей электрички оставалось около пяти минут. Да еще Лилька, черт ее принес. Не хватало, чтобы с ней что-то случилось!
– Знаешь что, Лиль, – произнесла я. – По-моему, вон там, за станцией, виднеется какой-то магазинчик. Сходи-ка туда, купи нам обеим поесть, а себе какие-нибудь тапки. Думаю, не будет беды, если мы одну электричку пропустим. Я, уж прости, не пойду. Слишком устала.
– Конечно, я мигом! – воодушевилась моя подруга.
– Можешь не спешить, – я махнула рукой.
Она поковыляла к дороге. Я проводила ее взглядом, посмотрела на большие вокзальные часы. Еще четыре минуты. Но с уходом Лильки тревога не прошла, а усилилась до такой степени, что даже дыхание перехватывало.
Такое у меня бывало. Несколько раз, и предчувствие никогда не обманывало. Вилор говорил правду – человек, носящий сторожевой знак, не остается прежним.
И вот сейчас что-то должно случиться. Приближающийся стук колес заставил меня вскочить, сердце заколотилось.
Спокойно, Ника, спокойно. Нервничать в такой ситуации вредно. Только хладнокровие и внимание…
Электричка подошла, раскрылись двери. Пассажиры, как часто бывало на этой станции, столпились возле последнего вагона, в него же и вошли, а я привычно села в первый.
Что-то мне подсказывало, что эта электричка будет последней на сегодняшний день. Ладно, надеюсь, еще ничего не случилось. Пока не случилось…
Вагон, другой, третий. Тускло горел свет, покачивались головы немногочисленных пассажиров. Я внимательно приглядывалась к каждому, но не замечала ничего подозрительного.
Тревога не утихала.
В следующем вагоне было шумно. Там ехала компания молодежи то ли с концерта, то ли с футбола… Да, судя по шарфам, все-таки с футбола. Эти ребята импульсивно делились впечатлениями, а с противоположного конца вагона на них недовольно поглядывали две старушки. Несколько мужчин в черных ветровках дремали, несмотря на шум, видимо, ехали с работы. В следующем вагоне людей было совсем мало, и меньше всего они походили на маньяков. Несколько усталых женщин с сумками, еще одна компания молодежи, но эти вели себя потише, да бородатый старик, дремавший на крайнем сиденье. При виде его роскошной бороды я вздрогнула, но в следующий миг поняла, что этот тщедушный человек быть здоровяком Иваном Звонцовым никак не может.
В последний вагон я вошла, дрожа от перенапряжения. Людей здесь было больше, чем в других. На скамьях чинно расселись несколько семейств. Лица у всех были просветленными, на женщинах – аккуратно подколотые платочки и длинные юбки, и я сделала вывод, что эта компания совершала паломничество в какой-нибудь монастырь, а теперь возвращается домой. Взрослые негромко переговаривались, а вот детишки, коих тут было чуть меньше десятка, весело носились по вагону и шумели. На трех девочках тоже были косыночки, а на четвертую повязали большой, не по возрасту, оранжевый платок, то и дело съезжавший на глаза, а сзади закрывавший спину до пояса. Эта девчушка, на вид лет семи, была самой резвой, хохотала, визжала и моталась по проходу, вскакивая с ногами на сиденья и раззадоривая остальных. Пожилая женщина в таком же оранжевом платке, видимо, ее бабушка, время от времени подавала голос:
– Галя, не шуми!.. Галя, не лезь на сиденье с ногами… Галя, угомонись…
Но делала она это апатично, без эмоций, понимая, что Галя все равно не послушается.