Светлана Николаева – Времена не выбирают - в них живут... (страница 4)

– теоретическая проработка основных понятий и ведущих идей науки экологии, их адаптация на уровень дошкольного детства;

– узкая экспериментальная апробация нового содержания, выявление его пригодности;

– экспериментальная апробация пригодности всех главных аспектов нового содержания; определение методов его реализации;

– теоретический анализ, осмысление и обобщение пригодности нового содержания для воспитательно-образовательной работы в дошкольном учреждении – публикации (статьи, книга);

– разработка, публикация и экспериментальная апробация технологий воплощения нового содержания; анализ результатов, коррекция технологий, широкая апробация; определение условий их эффективности;

– поиск, экспериментальная апробация новых форм организации и управления внедрением программы и технологий экологического воспитания в практику образовательного учреждения;

– анализ результатов всех этапов исследования, их обобщение и систематизация; построение системы содержания, методов и форм организации и управления; публикация монографии;

– теоретическое и экспериментальное исследование влияния нового содержания на разностороннее развитие личности детей и взрослых, их воспитывающих; публикация результатов.

Представленную схему и последовательность исследований можно определить как методологическую модель научного поиска в новой области образования и ее внедрения в социальную практику.

Завершая оценку своего вклада в педагогику, могу сказать, что работа успешно сложилась (конечно, не без помощи Свыше) и могла бы быть достойно оценена хотя бы одним из пяти директоров Институтов Российской Академии Образования, в которых я работала на протяжении 50 лет. Но этого не сложилось, поэтому я сама обращаюсь к главному отечественному классику с желанием улыбнуться:

Воздвигла памятник себе нерукотворный –

К нему не зарастёт дошкольная тропа,

Вознёсся выше он главою непокорной

Медально-орденского столпа.

Спасибо скажет весь «народ природный»,

И не утихнет славная молва!

30.02.23. Человек и природа – поиск глубинной связи

Я удивлена, сама себе задаю вопрос, почему человеку, совершенно оторванному от природы, пришлось решать такую непростую задачу – разработку экологического направления в дошкольной педагогике?

Я родилась в Москве в предвоенный год, все детство (первые 7 лет жизни) прошло на асфальте Кривоарбатского переулка, родственников в какой-либо деревне не было, то есть росла без соприкосновения с природой. Животных в семье не держали, лес узнала только в школьном возрасте в летнем пионерском лагере, когда были прогулки за орехами. Особой любви к ботанике и зоологии в школе не испытывала. И тем не менее по окончании школы, размышляя о том, куда дальше идти учиться, почувствовала (уловила мысль в голове), что надо идти на биофак педагогического института, то есть в этом решении соединялось два аспекта – дети (педагогика) и биология (природа).

В институт не прошла, начала работать в детском саду. Все годы работы в моей группе случайно или нет оказывались разные животные (кролик, хомяк, рыбки). После восьми лет работы в детском саду по рекомендации зоопсихолога В.С.Мухиной я оказалась в Уголке им. В.Л.Дурова, где проработала два года экскурсоводом и имела возможность общаться с животными и познавать их.

В молодости животных боялась. Живя в коммунальной квартире, остерегалась соседского кота, который иногда гулял по общему коридору. Кот это понял и подстерегал меня у двери. А когда я выходила, кидался мне в ноги. Чтобы избежать этих моментов, начала, открывая дверь, высовывать веник, а потом уже выходила сама. Помогло – кот перестал меня преследовать. Боязнь к животным прошла после того, как, работая в Уголке им. В.Л.Дурова, взяла на воспитание щенка собаки. Возможно, что боязнь была связана с тем, что в детстве на моих глазах собака укусила девочку.

Дружба с Валерией Сергеевной Мухиной (известным отечественным психологом) пробудила во мне интерес к животным: будучи ученицей Н.Н.Ладыгиной-Котс (основателя зоопсихологии в стране), она рассказывала о своих наблюдениях за обезьянами, втянула меня в прослушивание лекций по зоопсихологии Курта Эрнестовича Фабри на факультете психологии МГУ. Интерес вылился в мои наблюдения за поведением своей собаки Жучки. А в дальнейшем – за поведением кошек, которые воспитывались у меня всю жизнь.

Особенно интересными оказались наблюдения за первой кошкой Муркой, которая прожила в семье почти 18 лет. Мы жили на первом этаже, кошка ходила гулять в окно, а потому рожала без конца котят. Это позволило увидеть многие интересные моменты в ее поведении: как Мурка заботилась о котятах, тщательно вылизывала их, как учила их пользоваться туалетом, играть, нападать на живую мышь и многое другое. Все последующие коты и кошки (Полина, Банана, Ипполит-1, Ипполит-2, Манана, Кузя, Дымок) были очень разные по характеру, поведению, но наблюдения за ними позволили обнаружить их достаточно высокий интеллект, материнскую преданность потомству, способность «видеть» тонкий мир. Сложилась даже формула «кошачьей педагогики» при воспитании котят: делай, что хочешь, что можешь (ничего не запрещается), но, если тебе плохо и ты плачешь, я тут как тут и тебя защищаю, оберегаю, успокаиваю.

Не каждый человек поймёт, зачем в квартире нужен кот?

Обои драть, мячи катать, от одиночества спасать.

Ловить игрушечных мышей, чужих животных гнать взашей,

Чтоб за компьютером мешать – по «клаве» весело скакать,

Смешно топорщить чтоб усы, просить кусочки колбасы,

Хозяйку лапами когтить и из её бокала пить.

На птиц в окошко чтоб смотреть, упреки строгие терпеть,

Чтоб на диване сладко спать, с работы терпеливо ждать.

Бежать, встречая, на порог, тереться преданно у ног,

Чтоб наполнитель из лотков летал всегда поверх бортов,

Чтоб с подоконной высоты в горшочках спихивать цветы,

Мурлыкать нежно под бочком, уютом наполняя дом.

Сомнений тут не может быть – кот нужен, чтоб его любить!!!

(Матрёна Лавгут)

Интересными были наблюдения за Ипполитом-1 – последним котенком стареющей Мурки, которая в очередную свою беременность принесла одного малыша. Две недели она прожила в своем «роддоме» – на нижней полке шкафа в коридоре, куда сама просилась каждый раз, когда приходило время родить. А потом перенесла котенка на диван на кухню. Весь беленький, вылизанный, он спокойно спал на диване, пока мамочка отлучалась – ела, гуляла на улице и пр. Котенку уже было около месяца, а глаза у него не открывались, на что обратила внимание дочь. Я уверила ее: «Откроются, такого не было, чтобы глазки у котят не открывались!». Но сама стала присматриваться – ничего не менялось. Через неделю попробовала приподнять веко котенку и обнаружила ужасную вещь – глазница была пустой, глаз как орган, как часть тела отсутствовал. То же самое оказалось и со вторым глазом. У котенка отсутствовали органы зрения! Во всем остальном он ничем не отличался от обычных котят. Знающие люди впоследствии объяснили: у старой кошки не хватило энергии даже на одного полноценного котенка. Так это или не так – один Бог знает.

Котенок рос, активно ползал по дивану, начал с него сваливаться и осваивать пространство кухни: бегал, прыгал, быстро научился не натыкаться на стационарную мебель, натыкался только на неожиданные препятствия – не закрытую дверцу шкафа, ведро на полу и пр. Полюбил есть геркулесовую кашу, сваренную с рыбой: всякий раз стоял возле плиты и дергал носом, чувствуя ее запах, когда она варилась. Надо сказать, что в то время еще жила у нас уже взрослая дочка Мурки Полина, таким образом, в доме оказалось одновременно три кошки. Ипполиту (так назвали слепого котенка) было весело, он бегал за кошками, прыгал на них, подстерегая из-за угла. Кошки ходили тихо, но я заметила, что он их «видел». Мои специальные наблюдения подтвердили это – он видел все живое: кошек, даже, если они вели себя совершенно бесшумно, мух. За пролетающими вдали мухами следил поворотом головы, провожал «взглядом» идущих мимо окна людей. Я уверилась, что он обладает «внутренним взором».

Подросший Ипполит, несмотря на слепоту, замечательно гонял шарик из скомканной бумаги. Когда стало тепло и окно кухни не закрывалось, он сначала «наблюдал», как взрослые кошки выпрыгивают на улицу и уходят – одна налево, другая направо. И, наконец, сам решился выпрыгнуть. Начался тяжелый период: кошки сами возвращались и запрыгивали, он этого сделать не мог – найти окно, запрыгнуть. Приходилось его искать и нести домой. Дело кончилось плохо – он не видел машин и попал под колеса.

Когда дочери было пять лет, подарила ей морскую свинку – это был мальчик Тимочка. Наблюдения за ним также оказались интересными. Его поселили в домике в коридоре двухкомнатной квартиры. Вечером все уходили спать, двери комнат закрывали. Он быстро понял, что остаётся один и «придумал»: прятаться вечером в комнате, чтобы не оставаться одному в коридоре. Начал забираться в нижний ярус дивана, откуда достать его было трудно. Пришлось прибегнуть к хитрости. Он любил свежую траву, которую рвали на улице и запасали на балконе. Понял: если открывается дверь балкона, значит надо просить лакомство (посвистывать). Этим и воспользовались: открывали дверь балкона и говорили ему: «Тимочка, хочет травки?!». Свин выходил из дивана и его вместе с травой выпроваживали в коридор. Он также легко усвоил: стук ножа по разделочной доске на кухне означает, что ему режут вкусную еду – морковь, свёклу. Начинался свист, а ему отвечали: «Сейчас, Тимочка, будет тебе морковка!». Иногда устраивали с ним игры: в разных концах коридора стояли я и дочка, мы поочередно стучали рукой по полу и звали его: «Тимочка, Тимочка, иди сюда!» Он радостно посвистывал, бежал и высоко подпрыгивал как-то боком к тому, кто звал. В выходные дни он вместе с нами «обедал»: слышал звук накрываемых на стол тарелок, ложек и шел вдоль плинтуса на кухню. Вставал передними лапками на тапочек кому-нибудь и вытягивал мордочку – просил угощения. Ему давали корочку хлеба, и он с удовольствием ел.