Светлана Непаршина – Глобальная синхронизация (страница 5)

– А если не успеем?

Она подняла глаза. Демьян отвёл взгляд первым.

– Тогда мы не справились, – тихо произнесла она.

Подземные коммуникации вели их к укрытию – бывшему центру распределения метро. Здесь запасные рельсы и решётчатые мостки образовывали хаотичный лабиринт, который знали лишь немногие. Трое подростков, которых спасли ранее, сторожили вход. Увидев Киару, они расплылись в улыбках: значит ее план сработал.

Внутри, среди фонарей и свисающих проводов, сидела Стефа. Девочка держала в руках чашку горячего чая, ее тело била мелкая дрожь. Все ее бережно пытались успокоить, кто то даже притащил одеяло и заботливо накинул на ее плечи.

– Ты не ранена? – спросила Киара.

Стефа покачала головой, губы дрожали.

– Чип не успели поставить? —заботливо спросила Киара

– Нет. Меня отобрали в последний момент. Я жила в интернате. они сказали будь готова. Киара присела рядом. Почти так же когда-то присела медсестра на руинах госпиталя, пояснив маленькой Киаре: «Мамы больше нет». Этот образ всплыл мгновенно в памяти, и так же быстро исчез под бронёй воли.

– Теперь всё иначе, – сказала она твёрдо. – Отдохни. Здесь тебя никто не тронет.

Она встала. Демьян отступил в тень, давая Киаре пространство. Внутри распространялось странное ощущение: облегчение и печаль одновременно. Им удалось вырвать эту девчонку, но со сколькими людьми получится так же?

Киара коснулась кармана. Трофейный чип отзывался согревающим импульсом. В нём было что-то, что могло изменить расстановку сил, если они успеют его взломать. Главное чтобы им удалось это сделать.

– Тридцать восемь дней, – напомнил Демьян.

– Я помню, – ответила она.

_________

В это же утро, далеко отсюда, на пол километра ниже поверхности земли, Хагал стоял посреди серверной, где температура едва достигала восьми градусов. В свете диодов лицо его казалось выточенным из камня. Он слушал отчёт дежурного о кратковременном сбое рамки. Формулировка была сухой: «Неидентифицированный импульсный взрыв, воздействие на оборудование, пострадавших нет, нарушители скрылись».

– Вычислите источник, – произнёс Хагал, и голос его эхом ударил в металлические стенки. – Полный сетевой анализ.

Дежурный замешкался: – Трафик слишком хаотичен.

– Найдите след, – повторил Хагал. Затем холодно добавил: – Или найдите того, кто найдёт.

Когда он остался один, экран вывел статусы Южного сектора. Все зоны – зелёные. Система идеальна.

______

Вечером Лира сидела на краю платформы, где когда-то тормозили экспрессы. Холодный воздух продувал тоннель, от которого отблески лампы разлетались в разные стороны и отражались на стенах тоскливым оранжевым огнём. Демьян устроился рядом, и просматривал сообщения системы в планшете.

– Точку “Лас Вегас” заморозили, – сказал он. – она не восстановлена, стоит вопрос о демонтаже.

_____

В полночь над Южным сектором падал тихий дождь. Камеры наблюдения фиксировали блики мокрого асфальта, медленно пульсирующие рекламы, смех прохожих – всё вокруг “дышало” спокойствием и умиротворением. В лаборатории Global сервера напевали свою мелодию которую может издавать только холодный металл, а на поверхности, в тени развалин, Лира записывала в планшет новую заметку: «вариант взлома».

Ее рука дрожала от усталости. Она отключила планшет и прислонилась к стене. За бетонной перегородкой спало около сотни бесчиповых людей, которые ещё могли тревожно вздрагивать во сне.

Лира прикоснулась к карману, где лежал новый чип. Он согревал ее кожу. У них осталось тридцать восемь дней. Таймер контролировал время до старта, секунда за секундой, он приближался к намеченной цели. Им нужно попасть внутрь кода до того, как импульс охватит не только Южный кластер, но и всё остальное человечество.

Она закрыла глаза и впервые за долгое время позволила себе забыться глубоким сном.

Прошло несколько часов. Киара вдохнула сырой, жестяной воздух. Теперь, когда пыль осела, её фигура в грубой куртке и забрызганных ботинках уже не казалась тенью. Ее лицо, на первый взгляд было неприметным – но это было только на первый взгляд. Высокие скулы, широкие губы были сжаты в тонкую напряженную линию. Тёмные длинные волнистые волосы были стянуты в тугой пучок, который скрывал всю красоту ее роскошных локонов. Но больше всего в ее внешности поражали глаза, они были цвета разбушевавшегося океана, в них скрывалась ее магнетическая притягательность. Красота в ней была как яркий и непокорный огонь, который притягивает взгляд.

Но Киара во время боя становилась другой. Ее облик искажала ярость и решимость.

Глава 5. Надежда

Утро было соткано из хрупких нитей обыденности. Пар, с травяным отваром из ромашки, мяты и еще какого то горьковатого вкуса, лениво вился над глиняной кружкой. В воздухе витал запах выветрившегося лавандового масла, которым мама каждый день пыталась прогнать въедливый дух сырости, вечно плачущий из трещин в стенах их каморки. Киаре было восемь лет. Она прижалась к маминому боку, вдыхая этот знакомый и успокаивающий запах, переплетенный с ароматом свежеиспеченного хлеба. Мамины пальцы, шершавые от тяжелой работы, перебирали ее тонкие волосы.

Но этом воздухе висело какое то тяжелое предчувствие. Птицы, обычно оглушительно щебетавшие за окном, сегодня молчали. Киара подняла глаза и увидела, как за запотевшим стеклом, высоко в серо-желтом небе, зависли дроны. Не обычные патрульные, а угловатые, с незнакомыми кроваво-черными значками на корпусах. И в тот же миг раздались ужасные взрывы. Стекла в окнах выбило ударной волной и они рассыпались на миллионы осколков. В этот момент энергосеть выключило, как будто кто-то перерезал пуповину города.

Мамины руки вдруг схватили ее, сжав ее плечи не нежно, а крепко практически до боли. В полумраке Киара увидела ее лицо, оно было бледным, но предельно собранное. Ее глаза – огромные, полные ужаса, заставили ее сердце сжаться в ледяной комок.

– Запомни, Ки. – Голос мамы был спокоен, но под этим спокойствием она едва прикрывала бушевавшую внутри бурю. Киара чувствовала ее дрожь, передававшуюся через пальцы. – Если нас разлучат… – Мама сделала глубокий вдох, ее взгляд впился в дочь, пытаясь впечатать слова прямо в душу. – Беги. Прямо сейчас к южному входу старого метрополитена. Там будет безопасно. Там… там тебя не найдут. Слышишь? К южному входу старого метрополитена!

Грохот был где-то совсем близко. Вокруг раздавались крики, переплетающийся со звоном бьющегося стекла. Дверь их каморки вырвало порывом ветра, ворвавшегося с улицы, пахнущего гарью и пылью. Мамины руки оттолкнули Киару в угол. Кто-то схватил ее за плечо, потащил в толпу мечущихся теней в полумраке коридора.

– МА…– в горле застрял ее крик. Отчаянный. И ответ – только взгляд, последний и предупреждающий взгляд чтобы она замолчала. Взгляд полный такой любви и такого ужаса, он навсегда врезался в ее память. Потом – толпа поглотила маму.

Киара бежала не помня себя, спотыкаясь о разбросанный хлам, ее толкали и сбивали с ног, она поднималась и бежала дальше. Южный вход старого метрополитена, Мама сказала, что там безопасно! Ее маленькие ноги несли ее сквозь хаос, мимо искаженных страхом лиц, мимо рушащихся карнизов, под вой сирен и далекие хлопки, от которых содрогалась земля. Южный вход старого метрополитена, к которому она добежала задыхаясь, с разбитыми коленями и с лицом, мокрым от слез и пота. И увидела… Гору дымящихся обломков. Глыбы разломанного кирпича вперемешку с расплавленным пластиком, искореженная арматура, горький и едкий дым, который застилал глаза и оседал в легких. Безопасность? Найдут? Где?! Она стояла и смотрела по сторонам на этот хаос, маленькая и потерянная, среди всего этого апокалипсиса… Она кричала надрывая горло, звала маму, звала помощь… Звала хоть кого нибудь… Но ее голос был ничтожной песчинкой в чудовищном хоре сирен, взрывов и руин. Чужие люди, такие же испуганные, бежали мимо, хватая детей, стариков, таща узлы прочь отсюда. От смерти, которая уже настигла вход в метрополитен и ползла дальше.

Годы-призраки практически стерлись из памяти, как старая фреска под дождем, оставив лишь легкие силуэты. Ледяное дыхание вентиляционных шахт, где она спала, прижавшись к теплу трубы. Тошнотворная сладость подгнивших фруктов из мусорного контейнера за рестораном; соленый привкус украденной колбасной обрезки. Звериный оскал старших беспризорников, деливших территорию; зловещий жужжащий звук полицейского дрона, прочесывающего район. Вечный бег по крышам, дворам, и канализационным тоннелям, только чтобы не попасть в поле зрения.

А как же сиротские центры? Для них она была призраком. О ней нигде не было записей о ее рождении, она не имела цифрового следа. Ее не чипировали потому, что она не существовала в системе.

Она научилась обманывать таких же как она –уличных детей. Которые были голодные и злые. Их было легче научить бояться. Страх для нее, стал валютой выживания. Она стала маленьким, быстрым и безжалостным хищником в каменных джунглях.

К двенадцати годам карта города была выжжена в ее мозгу маршрутами выживания: она знала где переждать ночной обход дронов, с кем можно делить вентиляционную шахту на пару ночей, кого обходить десятой дорогой. Перед ней стояла задача остаться в живых любой ценой.