Светлана Нарватова – Дневник (не)ловкой попаданки (страница 27)

Что местные обычаи говорят об отказе от подарков, мне тоже неизвестно. Но совершенно понятно, что этот конкретный родонец подобных выходок не прощает.

Не стоит показывать гордость там, где можно потерять возможности.

Я не стала закрывать за собой дверь. Надевать неизвестного происхождения наряд на голое тело я совершенно точно не собиралась. В конце концов, чтобы не оскорблять эстетические чувства собеседника, можно пойти на встречу.

Вернулась к халату, который всё так же висел на стене возле зеркала, перед которым стоял столик с кувшином и тазиком. Вот человек предусмотрел же всё заранее, чтобы жертва и примерила сразу красоту невозможную, и полюбовалась на себя, не отходя от кассы. То есть примерочной. Как всё было продумано! А я, неблагодарная, не оценила!

Встав перед зеркалом, я, не отрывая взгляда от надсмотрщика, потянула наряд за рукав. Но почему-то он застрял. Я дёрнула. Да что ж такое⁈ На невозмутимом лице Сэтоши стремительно проступало выражение гнева, и я дёрнула сильней.

И только когда услышала треск ткани, сообразила, что что-то пошло не так. Халат зацепился за завиток на раме. А зеркало крепилось на соплях: видимо, притащили его только-только и повесили на скорую руку. И теперь оно вместе с подранным халатом падало прямо на меня. Я попыталась его поймать, но не учла значительный вес рамы. Столик тоже не был готов к подобным испытаниям. Как и тазик с мыльной водой, который опрокинулся на каменный пол, в одно мгновение ставший скользким, как лёд под первым снежком.

Я и поняла, что сейчас я шлёпнусь вместе с зеркалом, кувшином и столиком.

Сэтоши тоже это понял и попытался исправить ситуацию.

Только зря он.

Он не придумал ничего лучше (справедливости ради, дорогой дневник, у него на это не было времени), как шарахнуть силой нам всем навстречу. Зеркало это всё равно не остановило: оно грохнулось плашмя на перевёрнутый столик. Но не разбилось!

А вот маг оказался не столь крепким. Его снесло усиленной волной отдачи к противоположной стене коридора.

Раскрытая дверь, вколоченная в стену, накренилась в петлях.

Качнулась на цепях люстра и шваркнулась на пол.

Полыхнувшие свечи разлетелись по сторонам. Дорогой халат вспыхнул, будто его розжигом облили. Я подскочила, балансируя, как на коньках, и бросила пылающий халат в лужу воды и стала затаптывать свечи.

Со стоном, потирая голову в месте ушиба и заметно прихрамывая, из коридора в комнату влетел родонец.

И просто включил дождь.

В дверях появились любопытные головы воинов, но бесшумно скрылись, убедившись, что ситуация у начальства под контролем.

Из дневника наблюдений, дорогой дневник: на дождевание мои особенности не повлияли. Похоже, необходимым условием для их срабатывания является направленность заклинания непосредственно на меня.

— Я нечаянно!

— Изьвините, Полья, случился непредвиденный конфузь, ‑ стараясь держать лицо, проговорил родонец.

Надо признать, что у Лео сдерживать эмоции получалось гораздо лучше.

Кажется, дорогой дневник, маг сейчас мучительно переживал позор, мало того что перед вражеским шпионом, так ещё и женщиной. То есть искренне считал, что накосячил с заклинаниями. Это, пожалуй, самая большая моя удача за сегодняшний день.

Ну а то, что не удалось сломать крепость с первого раза — что ж. Но попытка была зачётная!

— Ничего страшного, многоуважаемый господин Сэтоши. Бывает. Халат был красивый. Очень его жаль.

На скулах родонца заходили желваки.

Видимо, ему тоже было жаль. Даже сильнее, чем мне.

— Если вы не в настроении разговаривать, я могу обратно в темницу… — предложила я от всей души.

Опять же, вид у меня сейчас был как у мокрой курицы. В отличие от родонца, гладкая фигулька на голове которого от воды ничуть не пострадала.

— Я просто обязян теперь высушить вас. — Родонец изо всех сил пытался вернуть себе утраченное в его глазах достоинство.

С ужасом я представила, во что это выльется. Но не знала, как бы поделикатней на это намекнуть, чтобы не оттоптать и так потрёпанное эго родонца.

— Вы не будете возьражать, если мы устроимся у камина? — предложил Сэтоши, будто прочитав мои мысли. Возможно, он сам не ручался за свой дар в таком состоянии.

— Многоуважаемый господин Сэтоши, именно об этом я хотела вас просить, если бы осмелилась. — Я сделала уважительный поклон, но не слишком глубокий.

Интересно, я достаточно прогибаюсь с его точки зрения, или мне полагалось встать на колени и биться лбом в пол от счастья?

Глава 17

Приятно, дорогой дневник, поговорить с интеллигентным человеком

Родонец провёл меня дальше по коридору и распахнул дверь. Комнатка была небольшой, зато тёплой. На полу возле камина лежала шкура. Лишь войдя внутрь, я сообразила, что это спальня. Кровати как таковой не было. Но в углу лежало нечто, напоминающее матрас, и застеленное покрывалом. Возможно, у предложения отправиться к камину изначально был скрытый смысл, но незнание местных обычаев не позволило мне его уловить.

Сэтоши что-то гаркнул в коридор, вошёл в комнату следом за мной и закрыл дверь. И почувствовала некоторое облегчение от того, что выгляжу облезлой оборванкой.

Не то чтобы я всерьёз верила, что могу привлечь внимание такого красавчика. Но на безрыбье, как известно, и рак рыба, не говоря уже про более пошлые варианты пословицы.

— Присаживайтесь к огню, Полья, — щедро предложил мне родонец и подошёл к сундуку, из которого вынул бутылочку и две пиалы. — Вам стоит согреться.

Он поставил пиалы на невысокий столик, вроде тех, на которых подают завтрак в постель (я в кино видела, дорогой дневник), булькнул прозрачного как слеза напитка в обе чаши и поднёс это сооружение к шкуре, на краю которой я расположилась.

Если бы я не знала о своей патологической криворукости, которая стала причиной учиненного погрома, подумала бы, что это было частью хитрого плана. Сегодня господин Сэтоши определённо играл в доброго полицейского.

— У вас очень необычное имя — «Полья». — Родонец жестом предложил мне выбрать чашу, взял оставшуюся, качнул ею в мою сторону и сделал небольшой глоток.

Хозяин явно демонстрировал, что ничего опасного в напитке не содержится. Я, конечно, понимала, что есть такая штука, как антидот, поэтому всё равно была настороже. Однако явно демонстрировать недоверие не рискнула и, кивнув, чуть смочила губы напитком.

И закашлялась.

Градусов сорок там было. А скорее всего, больше. Такой нектар бы для стерилизации — цены бы ему не было!

— В полном варианте оно звучит как «Полина», — ответила я нейтрально, когда спиртовые пары перестали выжигать носоглотку, и я вытерла слёзы.

— Никогда раньше не слышал. Откуда ви?

— Из России, — ответила я честно, как пионерка. Потому что не видела лучшего способа дезориентировать противника лучше, чем рассказать всё, как есть.

Или почти как есть.

— Это большой город?

— Это страна. Да, очень большая.

— А как ви с вашим спутником попали к нам?

— Вы, наверное, мне сейчас не поверите, но я сама не понимаю. Мы были с Лео у меня в квартире… и вдруг оказались посреди леса.

— Просто взяли и оказялись? — Сэтоши прищурил глаза, будто пытался пронзить меня рентгеновским зрением.

Тут в дверь постучали. Хозяин что-то прогэгэекал на своём, и в комнату, хромая, вошёл знакомый мне громила с тарелками на подносе. Башмачок из коры держался на честном слове. Верёвки не могут заменить полноценные бинты.

— Многоуважаемый господин Сэтоши, если у вас найдутся полосы ткани, я бы заменила вашему слуге повязку на ноге.

Родонец резко обернулся:

— Зячем вы это делаете?

— Что?

— Зячем вы пытаетесь за ним ухаживать? — Глаза родонца вновь превратились в щёлочки.

— Потому что могу, ‑ пожала я плечами. ‑ Я могу ему помочь, и это ничего мне не стоит.

— Он сделал вам больно.

— Но ведь это вы ему велели?

Головорез, который в этот момент ставил поднос на столик, вздрогнул. Тоже понимает по-леденски? Любопытно, здесь все такие образованные, или громила совсем не прост?

Я склонялась ко второму.

— С чего ви это взяли?