Светлана Нарватова – Дневник (не)ловкой попаданки (страница 26)

Узников в камерах не обнаружилось. То ли каторжане были особо послушны перед нашим появлением, то ли темница была здесь для более дорогих «гостей».

Таких, как мы.

Растолкав нас в камеры друг напротив друга, воины, переговариваясь друг с другом, ушли. Вместе с факелами. Оставив нас в полной темноте.

Признаюсь честно, дорогой дневник: мне стало страшно.

Очень.

— Лео! — позвала я вполголоса, держась руками за ледяную решётку двери, единственное, что сейчас оставалось для меня реальным.

— Поля, всё будет хорошо, — пообещал Верховный маг Ледении со своим неистребимым оптимизмом.

— Как ты себя чувствуешь?

— Благодаря тебе, гораздо лучше.

— Где мы? Что с нами будет? О чём они вообще говорили? — Мне хотелось спросить обо всё и сразу. Паника рвалась наружу фонтаном, и была готова заткнуть рот руками, чтобы хоть как-то её удержать. Но отрывать руки от решётки было страшно.

Мне вдруг вспомнилась темница из моего сна. Того, с которого всё началось в моём мире. Вот же, чёрт подери, сон в руку!

— Я не могу тебе дать точного ответа, где мы находимся. Нас берегут, потому что планируют передать императорскому роду. Если мы окажемся недостаточно жизнеспособными, Император может быть недоволен.

— Что-то мне подсказывает, что когда ты говоришь «нежизнеспособен» вместо «нездоров», это не просто так.

— Поля, я сделаю всё, что возможно, чтобы нас отсюда вытащить.

Забавно.

В прошлый раз из темницы меня вытащил не Лео, а бабуля. Точнее, пробабка, хотя это не столь сейчас важно. Она сказала, что мне нужно вернуться туда, где всё началось.

А самом деле.

А на самом деле всё началось в тёмной кладовке, где бабуля рассказывала маленькой девочке сказку

В которой неуклюжей принцессе требовалось разрушить крепость, чтобы помочь проклятому рыцарю.

Проклятье с рыцаря я уже сняла.

Осталось второе.

Крепости я ещё не ломала.

Но раз бабуля каким-то огородным овощем меня сюда закинула, она, наверное, на что-то рассчитывала?

…Или просто оптимизм Лео, дорогой дневник, передаётся воздушно-капельным путём?

— А что за товарищ командовал отрядом? — Этот вопрос интересовал меня сейчас больше остальных.

Точнее, больше меня интересовал вопрос, когда нас будут кормить и будут ли, но думать о плохом не хотелось.

К тому же, неизвестно, чем и с какими целями накормят.

— Поля, Сэтоши нам совершенно точно не товарищ. Он здесь что-то вроде правителя, контролирует эту территорию. Судя по рисунку на халате, родом он из побочной императорской ветви. Не могу сказать, что происхождение у него слишком высокое, никаких шансов на наследование нет. Но аристократ далеко не из последних. При этом не считает, что должность владыки пары каменоломен для него унизительно. Я бы сказал, что это странно.

— Что-то тут не так?

— Определённо. Определённо что-то не так с этим местом. Недаром судьба нас так упорно сюда тащит.

— Тебе удалось что-то узнать о Долине?

— Нет, никаких разговоров, которые бы помогли хоть как-то разобраться в ситуации, родонцы не вели. Они же знали, что я их понимаю.

— Разюмеется.

Знакомый голос дальнего родственника местного императора разорвал тишину, как огонь факела — темноту.

Родонец не спеша подошёл к нам, наслаждаясь мизансценой. Видимо, ещё до нашего прихода он спрятался где-то в темном углу, а мы прошли и не заметили. С другой стороны, он же маг. Мог и какой-нибудь невидимостью прикрыться.

Нет, ну насколько коварный тип!

— Ми бы не стали рассказивать лишнее лазютчикам. Теперь, дорогая целительница, когда вы зяговорили, ми наконец можем побеседовать. Ви производите впечатление разюмной девушки.

Сэтоши вставил ключ в замочную скважину и со скрежетом его провернул.

Я судорожно вспоминала: не наговорила ли чего лишнего? Не поставила ли под удар Лео?

По всему выходило, что нет.

Родонец вышел слишком быстро. Мы могли бы наговорить куда больше. Но он ждать не стал. Видимо, полагал, что я, как «разюмная девушка» и так ему всё выложу на блюдечке с голубой каёмочкой.

С разбегу и в поглаженных шнурках.

Глава 16

Дорогой дневник, это была хорошая попытка!

Решётка распахнулась, выпуская меня из камеры.

Лео напряжённо следил за мной. Я ободряюще улыбнулась. Он же не знал, что в нас поведение с террористами вбивали чуть не палками в почки? Не-не. Никаких резких движений. Никакой агрессии. Добровольность и готовность к сотрудничеству.

— Конечно, уважаемый господин Сэтоши. Я готова с вами побеседовать, — сообщила я максимально уважительно.

Родонец бросил победный взгляд на Лео и указал мне направление, хотя где находится лестница, я помнила.

Подъём мне дался даже легче, чем спуск. Наверное, адреналин в крови помог. Когда мы вышли в коридор, Сэтоши галантно предложил локоть и повёл вглубь дома. Просто образец джентльменского поведения!

— Вам, Полья, наверное, необходимо умыться, переодеться. — Родонец с иезуитской улыбкой толкнул от себя дверь в небольшое помещение и щёлкнул пальцами.

На потолке вспыхнула люстра со свечами, чуть колыхнувшись на цепях. Конечно, если зажигать их вручную, задолбаешься. А магам что? Один раз рукой махнуть.

В комнате обнаружилось и окно. Но снаружи уже сгущались сумерки. Да и размеры окна не способствовали естественному освещению.

Ещё туда принесли всё, что необходимо девушке, дабы припудрить носик. Даже смену одежды. Не говоря о небольших приятностях, вроде зеркала, гребня, колченогого столика с кувшином, очевидно, с водой, и тазиком для омовения.

— Я подожду вас, Полья. Не торопитесь. — Хозяин старательно изобразил на лице очаровательную улыбку.

К слову, он действительно был хорош собой. Это было особенно заметно на фоне других воинов-родонцев. Красивый, сильный, смелый. Коварный. Однозначно умный противник. Если бы я не видела его в другом качестве, могла бы даже поверить, что он душка.

Но я видела. И поэтому, дорогой дневник, не сомневалась: Сэтоши ‑ безжалостный враг.

Я сунула нос по углам, обнаружила примитивный вариант уборной, умылась с ароматным мылом, причесалась, стёрла влажным полотенцем грязь с одежды. Оглядела желтоватый след на скуле, оставленный громилой. Вроде всё.

Дарёный наряд мне не понравился. Не в смысле внешне. Так-то ‑ ну халат. Он висел на стене рядом с зеркалом в витой кованой раме. Золотистая ткань в свете играющих язычков свечей блестела дорого-богато. Но мало ли, что здесь по поводу подарков говорят местные обычаи и чем за них полагается расплачиваться?

Я старалась не тянуть время и открыла дверь.

Что я могу сказать, дорогой дневник?

Удивить господина Сэтоши мне удалось.

— Дорогая Полья, одежда, которая висит в комнате — мой подарок зя спасение моего слуги, ‑ для особо тупых пояснил родонец, когда сумел справиться с разочарованием на лице.

— Многоуважаемый господин Сэтоши, благодарю вас. Он слишком великолепен для меня. — Я попыталась скопировать улыбку своего визави: вежливо-приветливо-лживую.

— Позвольте мне самому судить. ‑ В глазах местного предводителя, как жёлтый свет светофора, зажглось предупреждение.

Теперь он казался более аутентичным, чем с приклеенной улыбочкой.

— Хорошо. Если вы, многоуважаемый господин Сэтоши, так настаиваете…