Светлана Нарватова – Дневник (не)ловкой попаданки (страница 14)
— Умею. Но сейчас я не о местных жителях, а об… обстоятельствах, скажем так.
Обстоятельный маг убирал за нами, освобождая полянку от следов нашего пребывания. Даже примятую лежаком травку поднял.
— Я готов, — сообщил он мне, когда я уже с трудом могла определить, где проходили границы нашей полянки, и протянул руку. — Идём?
— Идём. — Я сжала его ладонь. — А ты знаешь какие-нибудь растения вокруг? Кроме той смородины, что нам в чай заварил?
Леонарду неопределённо посмотрел на меня, и я принялась объяснять, что такое смородина и чай, и как хорошо они друг друга дополняют.
Лео опознал пару растений, ном это не помогло, потому что никакими полезные свойствами они не обладали.
Вскоре за деревьями стало светлеть. Мы подошли к лесной опушке. Минутку замешкавшись, решая, в какую сторону нам двигаться, Лео двинулся направо. Ну правда, дорогой дневник, какая разница, куда идти? Окажется, что мы пошли не туда, ‑ всё сожжём, разрушим и вернёмся!
Лео немного изменил окраску наших костюмов до темно-зеленого с коричневыми, полосами, как стволы. Благодаря этому у нас не было нужды прятаться в глубине чащи, и дорога прекрасно просматривалась.
Именно поэтому я увидела его.
Это был мужчина.
И он был распят.
Не на таком кресте, который нам знаком по христианству, дорогой дневник, а на диагональном, собранном из двух, привязанных к огромному столбу, досок.
Или брусков. Отсюда не понять.
Он застонал.
Даже птицы замолчали, будто специально для того, чтобы мы непременно его услышали.
Лео дёрнул меня за руку. Я поняла, что стою на месте и пялюсь на жертву.
— Идём, Поля, мы ничем не можем ему помочь.
— В крайнем случае, мы поможем ему умереть, — щедро предложила я.
Глава 9.3
— Прямо-таки «мы»? — насмешливо уточнил Лео.
Я задумалась. Да, в роли исполнителя эвтаназии мне ощущалось не вполне. Наверное, с моей стороны было не очень честно решать, насколько к этому готов Леонарду.
— Я уже не говорю о том, что наша задача — максимально скрытное передвижение. Если мы сейчас полезем добивать бедолагу, это будет равносильно плакату: «Здесь были Лео и Поля».
— Никто не знает наших имён, — буркнула я.
Конечно, Лео был прав! Но соглашаться ним не хотелось.
— Боюсь, наших преследователей они и не волнуют. Им важнее, что мы устроили поджог в месте дислокации войска и диверсию на руднике. По собственному опыту скажу: даже одной подобной выходки достаточно, чтобы привести меня в бешенство, окажись я на месте родонцев. А уж сами-то они тем более в терпимости и кротости не замечены. Идём. Вполне возможно, что он заслужил свою участь.
Я бросила взгляд по сторонам. Дорога была пуста и тиха. Я сделала несколько шагов по направлению к кресту.
Мужчина выглядел ужасно.
Его голова безвольно повисла. Глаз видно не было, но, скорее всего, он был без сознания — к счастью для него. Иссохшие руки крепились к поперечинам металлическими браслетами. В отличие от знакомого мне по религиозным догматам распятия, вес тела осуждённого удерживался не только на руках, но и на разведённых, словно на рисунке Да Винчи, ногах. Лодыжки тоже крепились к перекладинам браслетами.
Мужчина был одет в кимоно и широкие штаны. Наверняка она смердела похуже, чем у бывалого бомжа, однако даже на расстоянии было очевидно, что ткань добротная, а пошив качественный. Не чета моим скоростным стежкам.
Халат был распахнут. На груди и животе распятого чернело пятно, будто в этом месте тело было обуглено. Однако ожидаемой в таком случае красной полосы воспаления не было.
Тело жертвы было истощено до крайности, прямо как у узника концлагеря на фотографиях страшного прошлого.
И всё же он был жив — каким-то жестоким чудом.
— Какой смысл наказывать преступника там, где его никто не видит? — Эта мысль не давала мне покоя.
Когда мы спускались по эту сторону склона, не заметили ни единого огонька. Не может же существовать поселение без огней? Нет, определённо здесь пустынно, а дорога, скорее всего, ведёт на рудник. Какие-то караваны здесь проходят время от времени, но единично.
— Смысл казни — в наказании, — донёс до меня Лео, Капитан Очевидность.
— А смысл наказания? В норме — предупредить потенциальных преступников, чем закончится для них нарушение закона. А здесь — никакой воспитательной работы, можно сказать, на сто вёрст вокруг. Убийство ради убийства?
— Мучительного убийства, — поправил маг, и крыть было нечем. — Возможно, его казнили там, где поймали?
— И совершенно случайно захватили сюда эти браслеты? Они не выглядят вещью, которую всегда носишь с собой.
— Это родонцы. Может, у них так принято? — Лео, не глядя в мою сторону, сделал ещё несколько шагов к дороге, фактически оказавшись на её кромке. — Ладно, — он повернулся ко мне. — Согласен. Скорее всего, всё это сделано осознанно: выбор места и способа казни. Возможно, здесь что-то личное. Преступник должен мучиться в одиночестве. Судя по расползающемуся проклятию, насолил он кому-то из императорского рода. Поля, даже если бы мы могли ему помочь, в чём лично я сильно сомневаюсь, почему ты думаешь, что он не какой-нибудь убийца или насильник?
— Враг нашего врага наш друг?
— А если это ловушка? — Лео продолжал взывать к здравому смыслу.
— То есть наши противники заранее знали, что мы попадём в эту треклятую Родонию именно здесь, выберемся именно сюда, и за несколько дней припёрли этот крест, беднягу и сели в кустах ждать, когда мы на него наткнёмся?
— Может, такие бедолаги тут на каждом шагу натыканы, как грибы после дождя,?
— Ты сам в это веришь?
Лео помотал головой.
— По большому счёту, неважно, ловушка это или нет. Я против. Не понимаю: ради чего мы должны подвергать себя опасности? Зачем тебе это нужно?
Я сама не очень понимала.
— Я давала клятву Гиппократа.
— Не знаю, что, кому и зачем ты давала, всё это осталось в другом мире. — Лео настороженно косился по сторонам.
Но было тихо. Пели птицы. Порхали бабочки. Стаи комаров вились вокруг наших защитных сфер и старательно игнорировали беззащитного мужика на кресте.
— Это символическая клятва врача, лекаря, — перевела я на понятный для Леонарду язык. — Обещание оказать помощь больному, действовать исключительно в его интересах и приложить все усилия, чтобы сохранить ему жизнь, вне зависимости от того, кто перед тобой. Жизнь каждого человека — высочайшая ценность. Всё остальное — вторично.
По лицу Верховного мага Ледении читалось, что он был со мной не согласен.
— Почему же вчера ты не бросилась оказывать помощь тем, кто остался внизу? — В голосе Лео сквозил неприкрытый скепсис.
— Потому что это было нереально. Я бы просто до них не добежала. Не говоря о том, чтобы им помочь. А сейчас реально. — Леонарду мне не верил, и, вполне возможно, я неправа, но меня просто несло: — Не зря же мы оказались именно здесь? Именно сейчас?
Верховный маг поднял руки и опустил голову, всем своим видом показывая, что просто не видит возможности спорить с оппонентом за отсутствием мозга у последнего.
— Хорошо. Подходим. Ты убеждаешься, что мы ничего не можем сделать, и дальше мы идём, не возвращаясь к этой теме. Договорились?
Я кивнула.
Меня такой вариант более чем устраивал.
Леонарду сделал короткий жест в сторону распятого. Визуально ничего не изменилось, разве что одежда стала светлее. Амбре бомжатинки мне было знакомо, но удовольствия я от него не испытывала, поэтому поблагодарила спутника за заботу.
Я подошла ближе.
С этого ракурса было видно, что мужчина родонских генов не имеет. Цвет давно немытых волос было определить сложно, но совершенно точно они были не чёрными. Обычные европеоидные скулы и веки. Не родонец.
Значит, потенциально — наш союзник.
Закончив с осмотром лица, я спустилась взглядом ниже, на грудь.
Если она и была когда-то волосатой, чёрная глянцевая корка, неровная, как келоидный рубец после обширной раны, сокрыла все следы волос.