Светлана Нарватова – Девяносто девять бед и майор для круглого счёта (страница 4)

– Сегодняшней ночью здесь такая оргия была… – Тут до меня дошла вся двусмысленность выражения, и я добавила: – У Аннет. – Я показала рукой в направлении соседки. – Грохот, вопли, стоны… Вряд ли Лев сумел бы это переплюнуть. В смысле, переорать. А что с ним случилось-то?

– Вот это я и пытаюсь выяснить. Он уже три дня не появляется на работе, не отвечает на звонки…

– Ну… Полнолуние, знаете, иногда будит в людях… животные инстинкты.

– Я уже понял. На примере вашей соседки. К нему часто захаживали дамы? Он был ходок? – заинтересовался майор.

– Ага. Настоящий кобель, – уверила я. – Вы, кстати, в зоопарк не звонили?

– Не появился ли у них неучтённый Лев? – хмыкнул мой гость, и кривоватая улыбочка удивительно оживила его лицо.

– Волк. Хотя так-то он козёл. Но бывают дни, когда люди меняются до неузнаваемости.

– Так! Ксения Фе… – Он зашарил взглядом по листу.

– Можно просто Ксения.

– В-вы меня не путайте! Отвечайте строго по делу! При чём тут волк?!

Такой темперамент к такому телу! Нет, никак нельзя отпускать. Никак. Не женю, так… Просто так!

– Понимаете, Степан… – Я сделала паузу в надежде на ответную любезность «можно просто Степан», но не дождалась. – …Борисович, гражданин майор, вы тут человек новый…

– С чего вы взяли? – буркнул полицейский.

Может, Овен? С Овнами у меня не очень. Они такие овнистые…

– «Старый» сюда вообще не пошёл бы! Так вот, сложно это всё непосвящённому человеку с ходу объяснить. – «Не травмировав психику», добавила я между строк многообещающим видом.

– Вы сейчас мне тоже про «нюансы», – он поморщился, – будете втирать?

– Не хотите – не буду. Но тот, кто «втирал», явно говорил дело. – Я подставила под лицо обе ладони, любуясь гостем.

– Вы, Ксения… – он быстро подсмотрел в протокол, – Ферапонтовна, на меня так смотрите, будто съесть хотите.

– Господь с вами, Степан Борисович! У нас каннибалистические практики уже лет двести пятьдесят, а то и все триста, как запрещены! – открестилась я. В ванной наконец перестала биться в конвульсиях стиральная машинка, и я воспользовалась случаем сменить тему: – Вот и рубашечка ваша готова. Сейчас я её отутюжу, и пойдём с вами других жильцов подъезда опрашивать. У вас же такой план?

– Благодарю вас, Ксения Ферапонтовна. Но я уж как-нибудь сам! – Майор поднялся, и я в очередной раз залюбовалась этим совершенством. Ничем не хуже Льва, к слову.

– Ну сами так сами. Я вам сейчас гладильную доску поставлю и утюжок подключу.

– Нет, опрашивать жителей я сам буду!

– Будете-будете. Я же не спорю. Я просто молча рядом постою, – скрестила я пальцы за спиной. – Вы, Степан Борисович, простите, уж больно хорошенький. У нас такие долго не живут. Холостыми, в смысле!

Полухин смутился, не зная, как реагировать на мои слова.

Да что тут думать? Предложение руки и сердца нужно делать! Ну где вы, Степан Борисович, жену лучше найдёте? Я ж и постирать, и приготовить, и погладить, и спину заговорить, и конкурентов проклясть могу. Жена-ведьма – просто незаменимое в хозяйстве приобретение!

У меня даже котик теперь есть.

Берите, не пожалеете!

…Может, он Водолей?

Водолеи, они надёжные. Опять же, в сексе у меня с ними хорошо…

Глава 5. Степан

Ксения Филаретовна (или как там её по батюшке?) оказалась чрезвычайно милой барышней. Однако я чувствовал себя рядом с ней не в своей тарелке.

Причём напрягало не столько то, что «не в своей», сколько «в тарелке».

Я чувствовал себя как тот Иванушка, которого в баньке намывают и в постель укладывают, чтобы потом в печь посадить. Хотя в постель ещё не укладывали. Но интуиция подсказывала: если предложат – не удержусь.

Второе, что несколько раздражало, это поистрепавшаяся хохма про «ведьму». Даже самая весёлая шутка на десятый раз становится несмешной. Флирт флиртом, а всё же можно и по-человечески сказать, где работаешь. Понятно, не все гордятся работой, например, в «Пятёрочке». Но важна же не должность, а чтобы человек был хороший.

И судимостей не имел.

Я же пока складывал мнение о Ксении Феофилактовне (дал же кто-то имя её батюшке, хрен вызубришь) преимущественно нижним интеллектом. А он, окромя механики в горизонтальных плоскостях, ни в чём не разбирался.

Конечно, сложно предположить, что это она устроила похищение с переворотом мебели. И через балкон она вряд ли за котом полезла бы, если бы знала, что дверь в квартиру пропавшего не заперта. Но рыжая совершенно точно в чём-то темнила. Так что ничего страшного, думаю, не случится, если она пройдёт со мной по квартирам.

Опять же, такой визит вызовет больше доверия со стороны жильцов.

В крайнем случае выступит понятой.

Я надел отглаженную рубашку с лёгким пряным ароматом. Мелочь, а приятно. Ценят, ценят рядовые граждане сотрудников правопорядка!

Здраво взвесив аргументы за и против, дежурную бригаду я решил всё же не вызывать. Зачем провоцировать неподчинение подчинённых? Мне уже показали, каким будет результат. Саботаж это или просто подстава, но будет гораздо лучше, если я сам расследую это дело. Суну потом подчинённым под нос: вот, учитесь, как нужно работать!

…Благо я уже в чистой рубашке.

На этаже располагались четыре квартиры. Я направился к тридцать седьмой, которая находилась рядом с квартирой Клыкова. Ксения, очень миленькая в летнем платьице и на каблучках (в полупрозрачной ночнушке она была тоже весьма ничего), поцокала за мной.

– Тут у нас Григорий Петрович живёт, – уведомила меня она.

Я позвонил.

За дверью, в глубине квартиры, послышались шаги. Но никто не открыл.

Я позвонил ещё раз.

С тем же эффектом.

– Откройте, по… – начал я громко, но ручка Ксении заткнула мне рот.

– С ума сошли! – зашипела она шёпотом. – Ещё про радугу поорите!

– Гомофоб, что ли?

– Лепрекон!

Фамилия была смутно знакома.

– Откуда мне про него должно быть известно? – уточнил я на всякий случай.

– Про зеленых человечков, которых люди видят, когда напьются, слышали?

Я рефлекторно кивнул, не очень понимая, к чему вопрос.

– Ну так он – один из них! – шикнула возмущённая Ксения, и пока я пытался сообразить, к чему был пассаж, несколько раз стукнула по двери и громко крикнула: – Григорий Петрович, к вам клиент!

У меня аж челюсть упала.

– У вас есть ботинки, которые нужно починить? – зашептала она. – Никто вам не починит их лучше, папой клянусь!

Чувствуя себя Алисой в Кроличьей Норе, я пытался осмыслить, во что меня втягивают. Тем временем в квартире действительно кто-то зашевелился. Послышалось щёлканье замка. Потом ещё одного. И ещё. И ещё.

– У него что, дома сокровища хранятся? – буркнул я вполголоса.

– Ни слова про сокровища, товарищ майор! – прошипела Ксения и натянула на лицо радостно-приветливое выражение, обращённое к двери.

В дверную щель на толстой цепочке высунулся морщинистый хрыч проспиртованного вида.

– Чего вам? – недовольно проскрипел он. – Не работаю я сёдни, клёпаный МРОТ! Приболел, тля.

Он попытался закрыть дверь, но я успел вставить ботинок в проём.