Светлана Малеёнок – Выжить дважды (страница 5)

Солнце уже встало, и находиться на солнцепеке было невыносимо. Наконец Шестиног, громким «гиком», возвестил об окончании поисков. На самом деле, дерево когда-то расщепило молнией, и в расщелину с помощью клина была вбита верёвка, противоположный конец которой терялся в лесу.

- Вот, видишь, - гордо продемонстрировал своё изобретение Шестиног, - ещё немного, и мы у цели.

Друзья спешились, и, держа своих тропов за длинные космы, вошли в лес. Сначала идти было не так трудно, но чем дальше, тем сложней оказалось продираться сквозь заросли и сухой валежник. Тогда Варм привычно пустил перед собой Буцефала. Животное вставало на задние ноги, а передние – когтистые, опускало на переплетения веток, всем своим весом ломая и кроша их. Люди шли сзади, перешагивая через обломки. Хитрый троп Шестинога замыкал шествие.

Неожиданно лес закончился, но закончилась и верёвка. Ее конец лежал на тропинке и мохрился оборванными нитями.

- Что будем делать? – спросил Варм.

Шестиног растерянно молчал. Затем со словами: - Щас, я её найду, – ринулся в лес, на противоположную сторону тропинки.

Тут же, из кустов, послышался его вопль. Варм, ожидая самого худшего, бросился на помощь своему товарищу.

Шестиног стоял, обняв дерево, и стонал. Из его филейной части торчало множество длинных иголок огромного дикобраза. А сам виновник происшествия, улепетывал со всех ног.

Не смотря на комичность ситуации, Варму не пришло в голову посмеяться над другом. Лишь вспомнив подобный случай, приключившийся с ним лично, он почесал пострадавшее место. Пытаться вытащить иглы здесь и сейчас, было бы не слишком удачной идеей. С десяток подобных игл, торчали и из его собственного колчана. И кому еще, как не Варму было знать, что на их конце есть, зазубрины, не позволяющие вытащить их иначе, как вместе с куском мяса жертвы.

Варм был высок ростом, чуть более двух метров. Две мощные ноги, и четыре руки с литыми мышцами. Равных ему по силе, нашлось бы не много, но поднять и взвалить своего друга на тропа, даже ему было практически невозможно. Шестиног имел торс очень крупного человека, а вот нижняя часть туловища, больше походила на круп травоядного и имела шесть ног.

Тогда охотник свистнул Буцефала и заставил его лечь на землю рядом с поверженным товарищем, а затем осторожно, положил того поперёк спины животного.

Присев на корточки, Варм потрогал рукой лоб Шестинога. Он был горячий и влажный. Пострадавшего бил озноб, и это был ещё один «сюрприз» от иголок дикобраза.

- Держись, друг, сейчас приедем к девочкам, они нежно вытащат иглы, и ты будешь в полном порядке, - старался поддержать приятеля Варм, – подожди немного, я сейчас вернусь.

И со всех ног бросился в чащу искать оборванный конец верёвки. Благодаря острому, тренированному зрению, ему быстро это удалось. Связав оба конца между собой, он вернулся к Буцефалу. Придерживая друга, Варм заставил тропа встать на ноги. Затем, взял его за длинную прядь шерсти, и пошёл вдоль восстановленной верёвки. Скакун Шестинога послушно трусил сзади.

Не успел Варм настроиться на долгое петляние между деревьями, как лес … закончился. Охотник вышел на невысокий обрыв у тихой и чистой как слеза реки. На противоположном песчаном берегу, словно любуясь своим отражением в прозрачной воде, стоял аккуратный, сложенный из бревен, домик. Сзади него, совсем рядом, сплошной стеной начинался лес.

Варм посмотрел в одну сторону, в другую… Река петляла и терялась вдали в обе стороны, о том, чтобы обойти её, не могло быть и речи. Варм не хотел идти вброд. Река была не знакомой, кто знает, какая в этом месте глубина и что за твари здесь водятся. Но додумать он не успел.

Дверь дома открылась, и на порог вышла … Кассандра. Солнце светило женщине в глаза, поэтому она, приставив ладонь ко лбу, наподобие козырька, рассматривала пришельцев. Затем, видимо узнав, бросилась в реку и поплыла к ним. Через несколько минут, женщина, выжимая волосы и улыбаясь, вышла из воды. Платье из тонкой льняной материи, плотно облепило её стройную фигуру. Под мокрой тканью, отчетливо вырисовывались её три большие груди. Как там говорил Шестиног: «Детей прекрасно кормить»…

- Шестиног! Как я мог забыть о нём!

Варм оглянулся на тропа. Кассандра, посмотрев туда же, увидела Шестинога, лежавшего поперек спины животного. Женщина подбежала к бедолаге, быстро пощупала его лоб, посмотрела зрачки и, нахмурившись, уверенно повела тропа к реке. Глубина оказалась небольшая, течение слабое. И скоро они были на противоположном берегу.

Потерявшего сознание Шестинога, совместными усилиями внесли в дом. Обмякшее, бессознательное тело казалось вдвое тяжелее. Осторожно опустив его на пол, оба осмотрелись. Варма интересовала обстановка дома, где жили совершенно одни две женщины. Кассандра же была озабочена, куда положить пострадавшего. В доме стояли две деревянные лежанки, сделанные из относительно прямых палок, и покрытые сначала толстым слоем высушенного на солнце мха, а затем тюфяком, набитым душистым сеном. Но оба эти ложа были рассчитаны на вес хрупких женщин.

Не долго думая, Кассандра стащила на пол оба тюфяка, и, подтащив их ближе к пылающему камину, положила один на другой. Затем, они совместными усилиями водрузили Шестинога на импровизированную лежанку. Прервав затянувшееся молчание, женщина произнесла:

- Мне надо переодеться…

И не успел Варм как-либо отреагировать, резким движением сняла с себя платье. При этом она с вызовом смотрела ему в глаза, будто хотела сказать:

- Видишь, от чего ты отказался?

И он видел, точнее, успел увидеть. Почувствовав, что стремительно краснеет, быстро отвернулся и стал рассматривать убранство дома.

Щели между бревнами были заткнуты пучками сушеного мха. По стенам развешаны связки каких-то неизвестных трав и кореньев. Знакомы были лишь грибы. Представив их вкус, Варм почувствовал, что ужасно голоден. Но тут же, вспомнил про раненого друга, и ему стало стыдно.

- Можешь повернуться, - сказала Кассандра.

Голос у нее был низкий и волнующий.

Он повернулся и увидел, что женщина уже вовсю хлопочет у ложа раненого друга. Попробовав его лоб рукой, она нахмурила брови. Затем, посчитав иглы дикобраза, сказала:

- Доза слишком большая, много яда. Хорошо только, что он такой крупный, был бы хлюпиком, точно бы не выжил.

Дело в том, что иглы гигантского дикобраза содержали в себе некоторое количество яда. Обычно он вызывал только сильную боль и отек в зоне укола. Опасной же для жизни дозой, считалась та, когда игл было пять и больше. Из мягкого места Шестинога торчало аж девять.

- Поставь на огонь воду, я сейчас, - распорядилась Кассандра, и быстро вышла из дома.

Варм налил из большой деревянной бадьи в котелок воды, повесил на крюк над огнём и оглянулся, ища, куда бы присесть. Около окна, выходящего на реку, стоял овальный стол, столешница которого была сделана из поперечного спила какого-то векового дерева. Сотни колец на срезе, могли много рассказать о том, что пришлось повидать на своём веку лесному гиганту. Рядом стояло три стула, а точнее, просто три деревянные чурки.

Варм пододвинул одну из них ближе к ложу друга, и сел, разглядывая стоящие на полке и висевшие на стене, многочисленные чашки, плошки и другую хозяйственную утварь. За окном мелькнул силуэт Кассандры, и она вошла в дом, неся в руках охапку различных трав. Быстро подошла к котелку с закипающей водой и стала бросать в него листья, цветы, а то, и растение целиком. По дому поплыл сладкий запах травяного отвара. Налив немного в глиняную миску, женщина принялась на него дуть. Попробовав, и убедившись, что он достаточно остыл, поднесла его ко рту Шестинога, и в замешательстве взглянула на Варма.

Он встал со стула, подошёл к другу, затем вытащил из-за пояса каменный нож. Кассандра вскрикнула и в ужасе посмотрела на него.

- Пустоголовая женщина, - беззлобно выругался Варм, - не знаешь, как напоить человека, находящегося без сознания?

Затем, он аккуратно вставил нож между зубов Шестинога, и словно рычагом приоткрыл ему рот. Кассандра быстро влила туда небольшую порцию отвара. Дождавшись, когда пострадавший сделал рефлекторное глотательное движение, влила ещё немного…

- Для чего это? - Спросил Варм.

- Отвар убирает жар и боль, - пояснила женщина, - сейчас будем вытаскивать стрелы. Придётся его связать.

Лежавшему на животе Шестиногу, кожаными ремнями стянули руки и ноги. Кассандра подошла к полке и взяла с неё нож, который сверкнул, как еще одно солнце.

Варм вскочил на ноги, как ужаленный. Всего один раз он видел похожий нож. Он принадлежал одному знакомому охотнику из соседнего клана. Правда, его клинок сохранился в куда худшем состоянии.

Ручка из неизвестного, очень твёрдого, белого материала лопнула, а на лезвии появилось много некрасивых жёлтых пятен. Нож был тоньше и острей, чем каменные собратья, а ещё очень прочным и намного лучше уравновешенным. Его высокомерный хозяин, как никто другой умел наживать себе врагов. Откуда у него такой нож, никому не говорил, но зато сказал, чтобы все, теперь звали его – Острый Клык. Но все по-прежнему называли его Змеем, из-за его привычки, исподтишка делать всем гадости. Через некоторое время Змей пропал, а вместе с ним и его чудесный нож…