Светлана Малеёнок – Серый Волк (не) для Красной девицы (страница 37)
В нос ударил тяжелый звериный дух, а над самым ухом я услышал грозное рычание:
— Ну что, Серый, вот и свиделись, наконец! Мало ты меня раздражал своим глупым мельтешением на охоте, теперь и твои отпрыски лишают мою стаю законной добычи?
Глава 38
Карты раскрыты
Я медленно обернулся и тут же встретился взглядом с янтарным глазом матерого волка. Поперек его морды, пересекая левый глаз, шел белесый старый шрам. Повязки на глаз ему не хватает, а то настоящий пират бы получился.
— Приветствую тебя, вожак вольной стаи! Сразу намерен предупредить, что недавно я очень неудачно головой ударился, поэтому никого не помню. Вон, даже с женой и сыновьями заново знакомился! Поэтому, какие бы у тебя ни были ко мне претензии, прошу отложить их до того времени, как я все вспомню! Идёт? — Растянув пасть в самой доброжелательной улыбке, я смотрел на вожака, ожидая ответа.
— Память, говоришь, потерял? — растягивая слова, оскалился вожак. — Клык, Задира, а ну-ка, освежите ее нашему болезному!
Тут же из-за спины одноглазого волка шагнули два амбала, если это слово применимо к двум здоровенным волкам. Я с любопытством уставился на них в ожидании продолжения.
— Стойте! — рявкнул вожак, как-то по-новому глядя на меня. — Видно, ты, Серый, и вправду память потерял, раз не узнаешь своих… «друзей»! — И хмыкнул. — Что ты здесь делаешь? И куда это неслись твои волчата, что всю охоту нам испортили?
— Сюда и неслись. Эти люди пленили жену лесничего, Жозефину, а мы хотим ее спасти!
— А это уже интересно! С каких это пор ты, Серый, водишь дружбу с людьми? Да так, что готов своей шкурой рисковать?
— Должен я ей! Это долг чести! — Мне уже начинал надоедать этот пустой разговор. Время шло, а я все еще бездействовал. И все же надежда, что мой план выгорит, еще оставалась. — Эта ведунья спасла мою жену во время тяжелых родов. Благодаря ей и Бьянка, и весь выводок остались живы. Теперь я должен отдать свой долг! — Я буквально задержал дыхание в ожидании его ответа.
— Ты мне хочешь что-то предложить, как я понимаю? — Наконец прорычал вожак, сверля меня своим единственным глазом.
— Да, хочу просить вашей помощи! Нужно как следует напугать всех этих людей. Да так, чтобы больше и мысли не возникло вернуться в этот лес! Пусть убираются отсюда! Но нужно оставить здесь двух людей, на которых я укажу. Они — те, кто желает зла ведунье.
— Что, хочешь сам их съесть?
— Фу, человечину не ем! Слишком сладкая. А от сладкого у меня зубы болят, — Пошутил я, но волки испуганно переглянулись и сделали шаг назад. Видимо, черный юмор им неизвестен. — Я пока не знаю, что с ними сделаю, но обязательно придумаю.
— А что взамен? За нашу помощь? Как ни как, мы без обеда остались по вине твоих волчат! — Вожак сверкнул глазом, и я невольно поёжился под его пытливым взглядом, но постарался ответить твёрдо.
— Нужно разогнать людей, но не позволить им забрать эти две крытые подводы. В той, что осталась на дороге, связанная ведунья. А в той, что стоит у большого шатра, находится очень много еды! Она вся ею забита. Надеюсь, этого количества будет достаточно в качестве извинения за моих волчат, да в дополнение к веселью, что нам сейчас предстоит?
Вожак вылупил на меня свой единственный глаз и зашелся в хриплом хохоте.
— Ну ты, Серый, сказанул! Дополнение к веселью, значит? А ты хитер! Это ж надо, как все перевернул! Это не мы тебе помогаем, а ты нам веселье предоставил! Надо сказать, головой ты ударился на редкость удачно! Тебя и не узнать! В хорошем смысле. Такой ты мне куда больше нравишься! Ну ладно, айда, ребята, веселиться!
И тут же по лесу пронесся многоголосый волчий вой. Серое воинство стремительными тенями бросилось врассыпную, только кусты зашуршали. И тут же со всех сторон послышались испуганные крики людей. Кони взвивались на дыбы, а волки, клацнув зубами, вмиг перекусывали у них подпругу. Свалившихся на землю всадников хватали за ноги, располосовывая штаны на ленты.
— Что за шум? Вы что, с ума посхо… — из шатра, гневно сверкая глазами, выскочила бывшая атаманша, а ныне псевдоблагообразная матушка Прасковья. Но продолжение гневной тирады так и застряло у нее в горле, когда, преграждая дорогу, ей навстречу выступили Клык и Задира.
Эти два волка были, видимо, кем-то вроде вышибал в этой стае, и они на самом деле производили своей мощью неизгладимое впечатление! Вот и мать-настоятельница впечатлилась. Нервно сглотнув, она попятилась и мгновенно скрылась в шатре, задернув полог.
— Эй! Ребята! — окликнул я этих внушительных стражей. Волки обернулись. — Поставьте еще парочку своих вокруг шатра! Эта дамочка очень хитрая, запросто разрежет ткань ножом и ускользнет!
— Сделаем! — рыкнул один из них, но я уже бежал к подводе, на которой везли Настену.
В один прыжок я запрыгнул внутрь, и мое сердце в ужасе пропустило удар. Над девушкой, с занесенной для удара рукой с кинжалом, навис бородатый мужик. Времени для раздумий не было, и мое тело среагировало моментально, бросившись на человека. Челюсть лязгнула, сомкнувшись на его запястье, и в горло тут же потекла горячая струйка крови. Мужик заорал и принялся бить меня другой рукой по голове и спине. Кулак у него оказался пудовый, и оглушенный, я чуть не разжал зубы.
Настена, мыча из-за кляпа во рту и извиваясь в путах, пыталась отползти подальше от места нашего сражения, но в подводе было тесно, и я уже стал опасаться, что обезумевший от боли человек попадет по девушке.
Я быстро разжал челюсти и сделал шаг назад.
— Уходи! — рявкнул я укушенному, сплевывая его кровь на солому. Во рту был мерзкий, солоновато-железистый вкус, что хотелось немедленно бежать и найти воду, чтобы прополоскать свою пасть. Но не время.
Бородач с окровавленной рукой и выпученными, налившимися кровью глазами, увы, не оценил моего душевного порыва. Видит бог, я не хотел никому навредить и уж тем более не желал чьей-то смерти, но он не оставил мне выбора. Взревев, словно раненый медведь, он перекинул нож в левую руку и снова бросился на меня.
Реакция хищника оказалась быстрее. Мощные челюсти сомкнулись на шее человека, и он, захрипев, пару раз дернулся и обмяк. Я разжал зубы и, стараясь не смотреть на мертвеца, повернулся к Настене. Развязывая, а то и разрывая зубами веревочные узлы, я временами отворачивался, чтобы сплюнуть кровь, но это у меня плохо получалось.
— Серенький! Ты пришел за мной! Ты меня спас! — сдернув с головы мешок и избавившись от кляпа, Настена кинулась меня обнимать и даже один раз чмокнула в морду, но тут же начала отплевываться. — Извини! Там кровь, — смутилась она.
А мне захотелось схватить ее в охапку и закружить от радости, что девушка жива, что я успел! Не сдержавшись, я лизнул ее в щеку.
— О-о-о! А я-то на самое интересное поспела! — послышался слева от нас женский голос.
Мы с Настеной удивленно повернули головы и одновременно выдохнули: «Ведьма!»
— Ну, не такая я и ведьма, — кокетливо произнесла моложавая женщина с модной стрижкой «каре» до плеч. — Ведунья я.
— Мы так вас ждали! Так ждали! — всплеснула руками Настена.
— Ну вот она я! Дождались! — ведьма прислушалась к творившемуся кругом бедламу. — Ребятки, поспешим-ка наружу, а то что-то ваши волки шибко разошлись! Не люблю я этого, — она нахмурилась и кивнула на лежащий позади меня труп бородача. Но затем увидела зажатый в его руке нож и понятливо кивнула. — Идемте!
Мы выбрались из подводы и огляделись. Изрытая копытами земля с вывороченными кусками травы, мечущиеся в панике кони без седел и перекушенной уздечки, и… почти никого из людей. Только несколько бедолаг, неудачно свалившихся с лошади или укушенных в пылу сражения за ноги, прихрамывая, ковыляли прочь.
Волки, высунув языки и озираясь в поисках затаившихся врагов, собирались в кучу.
— Ну вот, спасли мы твою ведунью! — рыкнул, выходя вперед, одноглазый, кивая Жозефине. Та, хитро на меня взглянув, поблагодарила за помощь вожака и всю стаю, предложив заходить к ней запросто в гости, да за лечением, если кому из стаи в этом будет необходимость.
Члены стаи восторженно затявкали, переглядываясь, но вперед вышел вожак, и все замолчали.
— Ну, Серый, бывай! Если надумаешь вернуться в стаю сам и волчат привести, милости просим! Считай, прощен! Ну, а обещанное мы забираем.
— Да, конечно, уговор есть уговор! — ответил я и вдруг, переведя взгляд на шатер, вспомнил. — Эй! А как же те два пленника, о которых мы договаривались? Ну, мужчину я вам не успел показать, сам виноват, упустил. А женщину Клык и Задира охраняли!
— Так они оба в шатре! — усмехнулся волк. — Забирай свой трофей, а мы пошли за своим! — Мы посмотрели вслед стае, отправившейся на разграбление монастырских продуктовых запасов, и направились к шатру.
И матушка Прасковья, и Бухтояр сидели на складных деревянных стульях в окружении не сводивших с них глаз четырех волчат.
— Ну что, здравствуй, сестрица! — поздоровалась с порога Жозефина.
Мать-настоятельница вздрогнула и вскочила со стула.
— Ты! Откуда ты здесь? Ты же должна быть сейчас во дворце! — Женщина замолчала, ее глаза расширились, и она обвела ведунью удивленным взглядом. — Что это с тобой? Ты выглядишь как-то иначе! А где твоя полнота, длинные седые волосы, толстые стекла на глазах? Ты… Ты вроде помолодела?