Светлана Малеёнок – Серый Волк (не) для Красной девицы (страница 39)
И да, посмотрев на Прасковью, мы увидели в ее зло поблескивающих глазах всё то же недоверие.
А вы… Простите, но вы попали под горячую руку. Да и нужен был кто-то, чтобы охранять источник ведьмовской силы под домом.
На минуту в доме повисло молчание, каждый думал о своем.
И тут Прасковья прошипела: «Я всё равно возьму своё!»
Ведьма перевела на сводную сестру грустный взгляд.
— Ну что ж. Тогда подумай в таком виде! — Жозефина взмахнула рукой, и с ее пальцев сорвались мелкие огненные искорки, ударившие прямо в сводную сестру. Вспышка света, и на стуле уже сидела рябая курица с круглыми удивленными глазами. Мы с Настеной ахнули, а из угла, где сидел Бухтояр, послышался скулеж.
— Мистрис Жозефина! Пожалуйста, отпустите меня! Я всё понял! Я не претендую ни на Катарину, ни на ваш дом с источником! — Мужчина сжался, и только его руки подрагивали, которыми он пытался прикрыться.
— Что скажешь, Настена? — Я удивился, почему ведьму интересует мнение принцессы, когда девушка заговорила.
— Он мне сказал, что нас быстро обвенчают, а потом он меня убьет! А потом займется Жозефиной. Он думал, что вы во дворце остались! Сказал, что после вашей и моей смерти всё ему достанется! И добавил, что «ничего личного»! — Голос девушки был глух, но в нем так и звенела еле сдерживаемая ярость. — Я ему не верю. Ради своей цели он готов по головам идти и даже убивать!
Из угла снова тоненько заскулили.
— Что ж, тогда сыну городничего тоже есть о чем подумать! — Грустно улыбнулась Жозефина, и снова с ее пальцев сорвались мелкие огненные искорки, ударившие на сей раз в молодого мужчину.
Белоснежный петух с крупным ярким гребнем громко захлопал крыльями и закукарекал.
— Ну вот, мой птичий двор пополнился! — Усмехнулась ведьма, а Настена сильно побледнела и посмотрела на меня несчастным взглядом.
— Я что? Я ела людей, превращенных в кур? — Голос ее задрожал, а я почувствовал, что мне вдруг тоже поплохело.
Жозефина громко засмеялась.
— Ну что вы! Конечно же нет! Не переживайте, то были обыкновенные куры! И да, кстати, мне кажется, или птичий двор будет не полон без еще одной курочки?
Эпилог
До дворца мы добрались на той подводе, в которой держали связанной Настену. Труп бородача мы предали земле еще в лесу. Но женщины наотрез отказались ехать внутри подводы. Под тент мы поставили сплетенную на скорую руку корзину из ивовых прутьев, в которой сидели курица и петух.
А мы втроем, хотя начал накрапывать мелкий дождь, уселись на облучке телеги. С левой стороны от меня сидела Настена, обжигая плотно прижатым ко мне бедром и боком.
Я молча правил лошадью, а женщины разговаривали. Принцесса в подробностях рассказывала ведьме обо всем, что с нами приключилось за это время. Я же иногда что-то рассеянно добавлял, но в основном думал о том, что же нас с Настеной ждет дальше.
Словно сговорившись, ни я, ни она не спрашивали у Жозефины о возвращении домой. Мы подсознательно оттягивали тягостный момент расставания. Я не представлял уже, как смогу снова жить привычной мне жизнью, ходить на работу, встречаться по субботам с товарищами, а вечером возвращаться в свою двухкомнатную квартиру, казавшуюся мне и раньше пустой, и неуютной. Что уж говорить про «теперь»!
Мы выехали из леса и покатили по песчаной дороге по полю. Вдалеке, уходя шпилями многочисленных башен в облака, возвышался дворец Дитриха Четвертого.
Дождь, к счастью, прекратился, и небо окрасилось радугой, что, словно сказочный мост, зависла над дворцом, подсвечивая его купола разноцветным сиянием.
— Как красиво! — выдохнула Настена, широко распахнутыми глазами глядя на эту красоту.
— Хорошая примета! — усмехнулась Жозефина. — Ну, голубки мои, пора прощаться?
— Ты хотел меня видеть, сын? Что за срочность такая? Ты не дал мне доесть… Впрочем, хорошо, что не дал, эти тушеные овощи — такая гадость! — Дитрих Четвертый воровато оглянулся на дверь. — Надо же, дожил! В собственном дворце не могу даже есть то, что мне хочется! — Он фыркнул и, заложив руки за спину, нервно прошелся по кабинету туда и обратно.
— Да, пап, я хотел тебя видеть по очень срочному делу! И оно как раз касается ведуньи Жозефины!
— Не к ночи будь она помянута! — страдальчески закатил глаза Его Величество.
— Ну зачем ты так о ней, отец? Ты же сам признаешь, что стал намного лучше себя чувствовать! Что голова, что ноги.
— Это да, сын, я не спорю! Вот только каких мне это трудов стоило! — Король снял с головы корону и, ловко покрутив ее на пальце, усмехнулся. — Хотя идея носить повседневно на голове лишь легкую копию короны мне очень понравилась! Так, о чем ты хотел со мной поговорить?
— Отец! — Принц порывисто вздохнул и, нервно взлохматив свои светлые волосы, проникновенно посмотрел на родителя. — Отец! Ты был абсолютно прав, когда говорил, что мне пора повзрослеть и уже задуматься о создании семьи. Я повзрослел, задумался и уже даже выбрал себе будущую жену!
Дитрих Четвертый нахлобучил вкривь корону и, насторожено глядя на отпрыска, тяжело сел в кресло.
— Вот почему-то мне сейчас захотелось у Жозефины попросить успокаивающей настойки. Что-то сердце ни с того ни с сего закололо.
— Видишь, отец, ты тоже со мной согласен и понимаешь, насколько Жозефина вошла в нашу жизнь и стала просто незаменимой!
— Сын! Оставь ты в покое эту ведьму! Говори, кого выбрал-то? Не томи!
— Как ты, так и не понял, отец? Ее я и выбрал! Именно эту необыкновенную, очаровательную, непосредственную, умную и волшебную женщину я и выбрал!
У Дитриха Четвертого задергался правый глаз. Он открыл рот, и по замку разнеслось громогласное: «Жозефина»!
То, что сказала нам ведьма, весьма обнадеживало! С одной стороны, она дала каждому из нас по заветному артефакту в виде бублика из глины. Стоило его разломить и подумать о месте, куда бы ты хотел попасть, как там и окажешься. А что самое важное, с собой можно было взять до трех человек! Я осторожно положил свой «бублик» в карман, опасаясь разломить его случайно, и тогда, кто знает, куда меня закинет? И задал самый важный на сей момент вопрос.
— Спасибо, мы всё поняли! Но, Жозефина, а как быть с моим человеческим телом? Ты мне вернешь его?
— Ах да! «Старость не радость», как говорят в вашем мире. Конечно же, сейчас!
Женщина закрыла глаза, что-то пробубнила себе под нос, вырвала у меня с морды несколько шерстинок, и, взмахнув руками, гортанно выкрикнула непонятное слово.
— Вот те на! — Я уставился на бутылку бренди в своей левой руке и шампур с шашлыком в правой. На секунду пронзил страх, что меня вернули в мой мир, а Настена осталась там. Но передо мной также на облучке сидела Жозефина, с интересом оглядывая меня, и Настена.
— Ух ты! «Это у вас такая одежда?» — протянула девушка, зачарованно разглядывая на мне синие, явно новые джинсы и белую рубашку с закатанными по локоть рукавами. Но самое интересное, я никогда так не одевался! В смысле, джинсы я надевал, а вот белую рубашку — нет. Вообще рубашек не терпел! — Это что, пока меня не было, моим телом кто-то пользовался? — Голос неприятно сорвался на фальцет.
— Класс! Супер! Я дома! — Хриплый бас заставил меня вздрогнуть и посмотреть вправо.
На земле около телеги сидел волк с обрубком вместо хвоста и разглядывал себя.
— Это что, я? — вырвалось у меня. Странно было смотреть на себя со стороны. Оказывается, меньше чем за месяц я уже успел привыкнуть идентифицировать себя с этим мохнатым телом.
Волк поднял на меня морду и грустно вздохнул.
— Эх, не пить мне больше вашей «огненной воды», не есть шашлыков! А хорошо мы с ребятами гуляли! Да, жизнь человека намного интересней волчьей, но и сложнее!
Настена тихонько засмеялась, глядя на волка, а потом скосила глаза в мою сторону и залилась румянцем. На сердце стало очень тепло.
— Серый!
— А? Что? Я уже и забыл, что такое блохи! — Волк принялся усиленно чесаться.
— Серый, а ты что, жил моей жизнью? И в моей квартире?
— И в пеще… квартире жил, и работал в МЧС, и с друзьями твоими кутил… Вот только с дамочками ни-ни! Что я, извращенец какой? Я больше по волчицам! Как там моя Бьянка? Уже родила, поди?
— Родила пять волчат, им уже почти три недели. А старшие — молодцы! Сами охотятся уже. Вожак вашей бывшей стаи обратно звал. Всё хорошо у тебя!
Волк слушал меня, раскрыв от удивления пасть.
— Выходит, ты ничего не испортил? — Прорычал он.
— Скорее наоборот! Вот поговоришь со своей семьей, сам узнаешь. И, кстати, и Бьянка и сыновья давно знают, что в твоей шкуре чужак был. Временно. То-то они обрадуются!
— Чудеса! — Рыкнул Серый. — Зовут-то тебя как?
— Тоже Серый! — Усмехнулся я. — Вот такие чудеса случаются!
— Так, ребятки, хорошо с вами, но нам и правда пора прощаться. А то вот кажется мне, что не так у вас всё гладко вышло, как вы тут рассказываете. Ну не спокойно мне что-то на душе!
И тут над замком пронёсся истерический крик: «Жозефиинаа!»
— Ну вот! А я о чём? — Вздохнула ведьма, слезая с облучка повозки. — А туфельки я свои, пожалуй, заберу. Будет в чём местных придворных барышень шокировать! Пусть от зависти удавятся! — Фыркнула женщина, подхватывая чёрные «лодочки» на высоченной шпильке.