Светлана Малеёнок – Серый Волк (не) для Красной девицы (страница 13)
Бьянка повела носом, принюхиваясь.
— Сейчас молоко процежу и угощу вас!
Девушка зажгла на столе свечу, а затем, поставив сюда же и кувшин, накрыла его белой тряпицей и осторожно перелила в него аппетитно пенящееся парное молоко.
— Вот, теперь можно ужин и молочком запить! — улыбнулась хозяйственная девушка, а у меня аж сердце ёкнуло, до того ее улыбка оказалась обаятельной. Да еще и эти милые ямочки на щеках! Я отвернулся, тряхнув головой, еще не хватало в нее влюбиться! И так достаточно неприятностей, трудностей и неопределенностей во всей этой истории.
Жозефина налила молоко в две кружки и в миску. Миску поставила перед Бьянкой, затем, посмотрев на кружки, ойкнула и, бросив на меня извиняющийся взгляд, перелила из одной кружки молоко в еще одну миску.
— На, Серый, попей молочка, — поставила угощение передо мной.
А я невольно улыбнулся. По всему выходило, что девушка все больше начинала видеть во мне человека, а не зверя. Вот только хорошо ли это, я пока не знал.
Тишину дома нарушало лишь наше с Бьянкой дружное лакание молока. Я неудобно себя при этом чувствовал, но по-иному пить в этом теле не умел. За окном совсем уже стемнело. Жозефина, деликатно прикрыв ладошкой рот, зевнула, за ней, по цепной реакции, дружно зазевали и мы с Бьянкой.
— Ну что, пора спать! Серый, я тебе вон там постелила, — кивнула девушка на маняще мягкую перину у лавки.
— Спасибо, но я буду спать на улице, нужно, же вас кому-то охранять! — с огромной неохотой я произнес это. Но, представив, как я обернусь посреди ночи в голого мужика и как перепугаю девушку, решительно направился на выход.
— А как же подросшие волчата? Разве они не предупредят нас, если кто чужой к дому приблизится? — в голосе девушки явно слышалось сожаление, что бальзамом легло мне на душу.
— Нет, волчата сейчас далеко, они охотятся и вернутся лишь к утру, — послышался ответ Бьянки.
Я обернулся в дверях, посмотрев на копошащихся у сосков матери волчат, перевел взгляд на грустное милое личико девушки с таинственно мерцающими при свете свечи глазами.
— Доброй ночи! — выскользнув в темноту, я прикрыл лапой дверь и направился в сторону будки.
Ночь была теплой, но я, как человек, на улице в темноте все, же чувствовал себя незащищенным. Со вздохом я заглянул в уютную темноту будки, где меня ждала скромная жилетка вместо теплой постели. И все же я бы предпочел спать внутри, а не снаружи, но лезть туда без специальной подготовки, добровольно заточив себя в ловушку, я не собирался. Обойдя будку сзади, я бросил взгляд на приготовленное заранее орудие труда и улегся рядом на траву.
Проснулся я, как всегда, от того, что замерз! И, как я и предполагал, снова был человеком «в костюме Адама». Использовав железную штуковину вместо рычага, я осторожно оторвал заднюю стенку будки. Действовал я медленно, замирая каждый раз, когда огромный, грубой работы гвоздь издавал в ночной тишине скрип.
К концу своей секретной операции я основательно вспотел, но вовсе не от самой работы, а от волнения, что разбужу, если не девушку, то волчицу, и та выйдет посмотреть, кто это в родном ей лесу издает такой странный звук. Но обошлось! Я быстро нырнул в уютную теплую темноту будки и, завернувшись в жилетку, практически мгновенно уснул.
Проснулся я резко, словно меня кто-то толкнул. Сердце взволнованно билось, а дыхание с хрипом вырывалось из груди. Было тихо, но меня явно разбудил какой-то посторонний звук. Я все еще был человеком, а значит, судя по всему, еще глубокая ночь. Я осторожно выглянул наружу. Верхушки деревьев еле-еле подернулись розовой дымкой, намекая, что рассвет не за горами, а значит, скоро случится и оборот!
Я принюхался и прислушался. И даже мои человеческие органы чувств дали мне понять, что к дому снова приближаются незваные гости. Не лесная сторожка, а проходной двор какой-то! Я отчетливо слышал тихий перестук копыт как минимум двух коней и шепот переговаривающихся людей.
Я же чуть ладони не сложил в молитвенном жесте, радуясь, что заранее подготовил себе пути отхода! Я осторожно положил на землю заднюю сторону будки и, завязав на бедрах края ворота жилетки, короткими перебежками направился в сторону дома. Через дверь заходить было нельзя, меня легко могли заметить, оставалось окно со стороны сараев.
Я легко подтянулся и, влезая на подоконник, прошептал в сонную темноту дома:
— Это я, Серый! Не пугайтесь!
Глава 16
Еле выкрутились
— Жози! Жози! Проснись! Да проснись же! — невыразимо приятный мужской и почему-то взволнованный голос вырвал меня из царства Морфея. И одновременно с этим я почувствовала, что меня трясут за плечи.
Сквозь приоткрытые веки я увидела склонившееся надо мной скульптурно очерченное лицо молодого мужчины. В полумраке комнаты я различила лишь щетину на его скулах да лихорадочно блестевшие глаза. Я хотела вскрикнуть, но это его «Жози»… Так называет меня только один… волк. Сон мгновенно слетел с меня, и я вскочила, придерживая на груди свое одеяло.
— Жози! Подъем! К дому кто-то подъезжает! Быстро одевайся! — бросил незнакомец в меня платьем, а сам, схватив за два угла перину, на которой лежала Бьянка с выводком, потащил ее за печь. И что самое странное, волчица совершенно спокойно отреагировала на беспардонное поведение чужака! Я же лихорадочно пыталась сообразить, кто это ворвался в мой дом ночью и командует, как в собственном.
— Ах да! Я — Серый! Потом всё объясню! — донеслось из-за печки.
Я кивнула своим мыслям, так как оказалась права в своем предположении, и скрылась за занавеской с отхожим местом. Трясущимися руками, скинув с себя ночную сорочку, начала надевать платье.
Серый! Как он мог превратиться в человека, одновременно оставшись здесь⁉ В чем-то мы ошиблись, или я чего-то не знаю?
Одернув юбку и пригладив растрепавшиеся волосы, я вышла из-за занавески. У крыльца уже было слышно ржание коней да топот чьих-то ног.
— Готова? — высокий мужчина в темных штанах и распахнутой на груди безрукавке оглядел меня с ног до головы. Черные волнистые волосы ниспадали ему на плечи, больше в полутьме мне ничего не удалось разглядеть. Мужчина снова осторожно приобнял меня и чуть встряхнул.
— Жози! Сосредоточься!
— Что?
Незнакомец с досадой качнул головой.
— Соберись! И запомни! Ты — дочь Вильгельма Стоцкого, лесничего Его Величества! Запомнила? Держись смелее и импровизируй, если будет нужно!
— Что мне делать?
Мужчина издал раздраженный рык.
— Действуй по обстоятельствам! Я, если что, помогу!
Дверь заскрипела, открываясь, а он спешно метнулся за печь, к волчице.
В этот момент солнце поднялось над вершинами деревьев, и в окно хлынули первые лучи восходящего светила. Комната осветилась розоватым светом, когда в дом бесцеремонно ввалилась… Катарина!
Пожалуй, только мое удивление не дало мне выдать себя и назвать ее по имени, а то и «внучкой»! А открытый в ответном удивлении рот девушки и ее выпученные глаза дали мне фору в несколько мгновений, чтобы прийти в себя и вспомнить, что я теперь дочь хозяина этого дома! Как бишь его? Ага, вспомнила!
— Ты кто такая? И что делаешь в доме моей бабушки?
— У меня встречный вопрос! Что ты делаешь в доме моего батюшки?
— Какого еще батюшки? — лицо Катарины некрасиво вытянулось.
— Моего! Вильгельма Стоцкого, лесничего Его Величества!
Я уж было ждала совсем некрасивую сцену со слезами и истерикой, но девушка быстро взяла себя в руки и, уперев руки в боки, прищурилась и тараном пошла на меня.
— Какая еще дочь моего деда? Знать не знала о тебе ничего! Да ты, самозванка, и представить себе не можешь, что я сейчас с тобой сделаю!
— Никто ни с кем ничего не сделает! — потягиваясь и зевая во всю клыкастую пасть, из-за печки вышел Серый!
Если бы Катарина сейчас смотрела не на него, а на меня, то я выдала бы себя удивленным выражением лица. Зачем мужчина опять в волка обернулся? Хотя, два чужака в доме, это, пожалуй, выглядело бы еще подозрительней. А волка Катарина вроде как сама бабке подарила.
— Это и, правда, дочь твоего деда! Я сам ее нашел по просьбе твоей бабки! Вот, вчера вечером я привел девушку, а хозяйки нет. Случаем, ты не знаешь, где она?
Теперь я знаю, как выглядит нечистая совесть! А также, что моя «внучка» точно причастна к пленению несчастной «бабки»! Едва Серый задал девушке этот вопрос, как ее глаза забегали, а дыхание участилось.
— Да кто ж ее знает? Должна была быть дома! А то ведь ходит по лесам одна! А здесь волков водится видимо-невидимо!
Мы с Серым переглянулись. Вон как она издалека зашла, и ведь вроде, как ни при чем бы осталась, случись такое взаправду! Мертвые не говорят.
— А ты зачем пришла с рассветом? — пошел Серый в наступление, не дав Катарине задать следующий вопрос. — Наверное, так беспокоилась о родственнице, что принесла ей еды? Только вот я что-то не вижу у тебя в руках куля с продуктами.
Да, в руках девушки ничего не было. Вот только она и не думала сдаваться или начинать оправдываться, напротив, она уперла руки в боки и, вперив в меня свои карие очи, прошипела:
— А чем ты докажешь, что являешься дочерью моего деда? Может, у тебя и завещание имеется?
Я почувствовала на себе взволнованный взгляд волка.
— Возможно, и имеется. Это нужно у бабушки спросить!
— Ну что ж, мы и спросим! Когда бабуля вернется! — ехидно протянула Катарина и бросила в сторону двери: