Светлана Малеёнок – Серый Волк (не) для Красной девицы (страница 11)

Словно прочитав мои мысли, Серый отправил молодых волков на охоту. И как не жалко мне было пушистых зайчиков, но себя было жаль поболее! Проводив добытчиков взглядом, я улыбнулась. Как ни странно, но в этой странной серой компании я чувствовала себя куда спокойнее, чем в одиночестве, и настроение не портило даже недовольное брюзжание «жены» Серого.

Я еще раз посмотрела на слабо копошащихся в подоле моего фартука новорожденных волчат и невольно умилилась их милым мордашкам. Наевшись материнского молока, они сладко спали, изредка подергиваясь во сне, будто им снились какие-то сны. Я крепче сцепила руки, обнимая теплый сверток, и огляделась по сторонам.

Лес, по которому мы ехали, очень мне напомнил тот, что окружал замок моего отца, Феофанта Четвертого, правителя обширных земель по одну сторону Терольского пролива Басманова моря. Владения моего отца были также богаты дичью и зерном и славились искусными изделиями кожевников. К нам тянулись караваны со всех концов света, чтобы приобрести совсем недешевые изделия из кожи и меха.

Мне взгрустнулось, едва я вспомнила всё это, а также какие шикарные наряды имелись в моей гардеробной комнате, где и заблудиться было запросто! Зато теперь мне приходится довольствоваться старыми тряпками сумасшедшей старухи, забросившей меня в эту глухомань!

Вспомнился и мой жених из соседнего государства, принц Теодор! Мы с ним, правда, едва обмолвились несколькими словами, вальсируя на балу, но он был молод, красив, хорошо сложен и очень обаятелен! Как матушка мне не раз говаривала, что если тебя от потенциального супруга не воротит с души, то это уже, считай, что повезло! А мне Теодор даже очень понравился! Наверное, потому я невольно торопила приближение нашей с ним свадьбы. И поэтому так глупо попала, зачем-то лично наведавшись в замковую кухню убедиться, что повара готовят достаточно изысканные блюда, чтобы поразить воображение Теодора и его родителей.

Я осторожно лавировала между огромными, исходящими паром котлами да дышащими жаром печами, ловя носом упоительные ароматы и наблюдая за ловкими движениями рук, что-то нарезающих на деревянных досках и перемешивающих в сковородах поварих. Я так увлеклась, что не заметила вытянутых ног рассевшейся на полу оборванки, которая с упоением что-то ела из глиняного горшка.

Чуть не растянувшись на полу по милости этой нищенки, я подняла возмущенный взгляд на старшую повариху и, грозно сдвинув брови, как обыкновенно это делал батюшка, распекая нерадивого служку, потребовала объяснений.

Ее сбивчивый лепет, что это, де, известная травница и ведунья, которая вылечила от какой-то там хвори сынишку поварихи, не произвел на меня особого впечатления, да я и не особенно ее слушала. Горшка каши, конечно же, было, не жаль. Но вот вздумалось мне тогда показать себя строгой правительницей, вот и потребовала выгнать бродяжку взашей! Сказала, что скоро прибудут знатные гости, да мой жених с родителями, и не хватало, чтобы они увидели на территории замка побирушку!

Я тяжело вздохнула. Да уж, попала, так попала! Хотя я, собственно, вовсе и не злая и не высокомерная! Но, как говорил мне часто отец, что люди склонны принимать доброту за слабость. А слабому правителю подчиняться не будут. Да что тут вспоминать, я снова вздохнула. И перед внутренним взором, словно наяву, увидела зеленые, полыхающие гневом глаза незнакомки, когда она, тяжело поднявшись с пола, вперила их в меня.

— Высокомерие еще никого не доводило до добра! Но у тебя еще есть шанс исправиться…

Честно говоря, я плохо помню этот момент. Каждый раз он мне вспоминается несколько иначе. Что я точно помню, что старуха послала меня что-то охранять, да велела беречься ее внучки. Я услышала рядом тихое тявканье. Очнувшись от воспоминаний, повернула голову в сторону странного звука.

Это вернулись наши удачливые охотники, и каждый из них держал в пасти по одному зайцу. Рот против моей воли заполнился слюной. Как быстро, оказывается, в связи с изменившимися обстоятельствами, и сам человек может сильно меняться! Сказал бы мне хоть кто-то, что через два месяца я смогу доить козу, варить кашу и уж тем более щипать кур… Ей-богу, повелела бы отрубить нахалу голову!

Снова вспомнив свою прошлую беззаботную жизнь, незаметно всплакнула. Перед моим внутренним взором, как живые, встали мои матушка и батюшка, с любовью в глазах спешившие выполнить почти любое мое желание! Мне казалось, что так будет всегда!

— Жози! — оклик Серого заставил меня снова вынырнуть из воспоминаний.

— Ты меня звал?

— Да. Вот сейчас на зайца посмотрел и вспомнил, как ты при нашем знакомстве, посмотрев на зайчишку, висевшего у меня под пузом, назвала меня рожающей собачкой, а косого — щеночком! Это ты так пошутила?

Да нет, я тогда и правда почти ничего не видела в этих проклятущих окулярах! Просто на портрете, на котором изображена ведьма, она же хозяйка дома, она была с этими круглыми стеклышками на глазах, вот и приходится их цеплять на себя, когда кто-то приходит ко мне. Но я в них почти совсем ничего не вижу. И раньше ко мне только ее внучка приходила, зато теперь что-то посторонние зачастили! Кстати! Ты документ хорошо спрятал?

— Понимаешь, — Серый замялся, опустив голову, — я сначала спрятал бумагу, но потом, когда увидел, какой незваные гости кавардак устроили в доме, понял, что всё куда серьезней, чем мне казалось в начале! И что они увезли тебя, чтобы запереть в какой каземат и выпытывать у тебя место нахождения этой бумаженции! А я даже и знать не знаю, что там. Поэтому, прежде чем бежать тебя выручать, я решил выяснить содержание документа, ну, и мы с супругой Серого осторожно его развернули.

Я охнула, и сердце забилось в предчувствии скорой разгадки.

— Ну, Серый, не томи! Что там написано?

Глава 14

Тайна ценного документа

— Маменька! Ну, где вас носит, когда у меня такие новости! — карие глаза, опушенные густыми ресницами, смотрели укоризненно на вошедшую в дом полноватую женщину. Та подняла на дочь уставший взгляд.

— Новости — это то, что уже свершилось! А раз свершилось, то уже и спешить нечего! Лучше бы помогла матери, сил уже нет на этих барьев стирать.

Девушка бросила взгляд на красные, в цыпках, руки матери и сморщила свой очаровательный носик.

— Фи! Маман! Прикройте рукавами это безобразие! А то вдруг жених мой увидит, позора не оберешься! — потеряв к матери всякий интерес, девушка окинула беглым взглядом просторную гостиную и явно осталась недовольна.

— Не то! Всё не то! Мебель грубая, краска на полу потертая, стены тоже не шарман! Стыд-то, какой!

— Какой еще стыд? А то твой жених не знает, что женится на мещанке! — женщина со стуком поставила таз с мокрым бельем на пол и с тяжелым вздохом опустилась в видавшее виды кресло с засаленными подлокотниками. — Ну, что у тебя за новости, давай, выкладывай! А то мне еще белье развешивать.

Девушка, нервно потирая руки, прошлась туда-сюда по комнате и, повернувшись к матери, загадочно блестя глазами, быстро прошептала:

— У меня, наконец, получилось! Правда, не так, как я хотела, но все, же вышло, по-моему!

— Что, старуха подписала тебе дом с лесными угодьями? — женщина, забыв об усталости, аж привстала с кресла.

— Да нет! Нет же! — досадливо поморщилась красавица, теребя перекинутую через одно плечо светло-русую косу. — Она так и не призналась матушке Прасковье, где хранит свои бумаги! И они уже везли ее в монастырь, чтобы посадить в келье на хлеб и воду для освежения памяти, как на них напали волки!

— Что? Волки среди бела дня? — мать девушки удивленно выкатила на нее глаза. — Ну, надо же, как мы вовремя в город переехали! Так что же дальше произошло? Матушка Прасковья, надеюсь, сумела отбиться от серых лиходеев?

— Ну как бы да, — девушка стрельнула в сторону смущенным взглядом, но при этом ее щеки зарделись от удовольствия. — Ее подручный столкнул старуху наземь! А потом мои посыльные быстро умчались, оставив волкам бабку в качестве откупного.

Женщина громко ахнула, прижав красные от постоянной стирки руки ко рту.

— Грех-то, какой! Я, конечно, не ладила со свекровью, слишком остра на язык та была, прими Господь ее душу! — изобразила она рукой замысловатый знак перед своим лбом. — Но такой смерти я ей уж точно не желала! — Когда это случилось?

— Вчера днем. А сообщила мне об этом мать-настоятельница только сегодня утром.

Женщина сокрушенно покачала головой, а потом, переведя на дочь взволнованный взгляд, прошептала: «А что теперь делать-то будешь? А?»

— Как это что? Поеду скорее в ее дом! Обыскивать буду! Нужно срочно найти документы на мое теперь наследство, а то сын городничего не возьмет меня замуж без приданого.

— Катарина, а ты уверена, что ему именно ты нужна, а не источник под домом колдуньи?

— Маман! Ну, ты хоть меня не смеши! Неужели веришь во всю эту чушь с магическим источником, что питал колдовские способности моей бабки? Будь это так, она давно бы уж узнала о моей задумке и уж наверняка что-то предприняла! Она только в травах разбиралась, пока в своем уме была! А вот месяца два примерно она про них словно забыла. Говорю, совсем умом слаба стала. А Бухтояру нужны только лесные угодья!

— Ну как знаешь, дочка, тебе жить, тебе и решать! — мать красавицы тяжело поднялась из кресла и, придерживая руками поясницу, похромала к тазу с постиранными вещами. — Тебя к ужину-то ждать? — обернулась она уже в дверях.