Светлана Малеёнок – Многоликий Янус (страница 7)

Но, нужно торопиться. Скоро начнут просыпаться слуги, а я тут такая, «в одних усах». Хорошо, наверное, что я себя в зеркало не вижу. Та ещё, наверно замарашка, да ещё в старом мятом платье! С этими мыслями, я тихонько вышла в коридор. Деревянные башмаки, предательски зацокали о деревянный пол. Я замерла, и, с сожалением сняв с себя, это деревянное безобразие, словно привидение, заскользила по направлению к лестнице.

До первого этажа я ни кого не встретила, повернув налево, прошла мимо кухни, в самый конец коридора. Открыла внутреннюю щеколду задней двери и вышла на улицу.

Утренний влажный воздух, мгновенно пробрал до костей. Стуча зубами, я обула это нечто, именуемое здесь обувью, и быстро добежала до деревянных удобств.

Уже выходя, услышала, как первый петух возвестил о том, что утро наступило. Нужно торопиться! Оглядевшись по сторонам, мельком обратила внимание на многочисленные дворовые постройки, и сам замок, сплошь увитый плющом. Решив, что у меня ещё будет время как следует осмотреться, я подбежала к колодцу, крытому деревянной треугольной крышей и с дверцей в её торце.

— А что, умно! Ни кто не упадёт и мусор не нападает!

Оглядевшись вокруг и не увидев ведра, я здраво рассудила, что, скорее всего, оно находится внутри колодца, привязанное к концу верёвки. Во всяком случае, так крепили ведро в деревне у моей бабушки.

Открыв довольно тяжёлую дверцу, я заглянула внутрь. Далеко внизу поблёскивала поверхность колодезной воды. Но, ни чего похожего на ведро, я пока не обнаружила. Да и темно было ещё, собственно, говоря. Решив, что оно висит слишком низко, я просунула в дверку плечи, и наклонилась ещё ниже, одновременно пытаясь правой рукой, нащупать невидимую в темноте верёвку. Как чьи-то руки схватили меня за талию, а грубый голос произнёс, что-то вроде: «Вот ты где»!

Я, всегда боявшаяся разных маньяков, и поэтому, старавшаяся всю жизнь выглядеть как можно более незаметной и не интересной для них, поняла, что мой собственный персональный маньяк, поджидал меня именно здесь! Эти мысли стрелой пронеслись в моём, объятом ужасом мозгу и моя отлетевшая душа полетела в туннель…

Ан нет! Душа, похоже, ещё при мне. А вот тело как раз сейчас падает в колодец, чтобы расстаться с этой душой! Как глупо и обидно! А ведь только новая жизнь началась!

Ни когда не верила, что перед смертью, человек успевает увидеть всю свою прожитую жизнь. Ну, пока так и продолжаю не верить. А вот то, что в голове успевает промелькнуть целая прорва умных мыслей… Это я хоть где, подпишусь!

Но, сколько верёвочке не виться, а в воду всё, же падать.

Умные философские мысли, одним махом вытеснила из моей головы студёная колодезная водица. Плавать я умела, ну, почти умела. Три метра туда и два обратно, по-собачьи. Но тут-то особенно не развернёшься!

Я просто барахталась, поднимая фонтаны брызг. А сверху мне кто-то что-то кричал. Но эхо в колодце, плеск воды и моя паника, не давали мне услышать, ни слова. Стараясь дышать спокойнее и при этом не прикусить себе язык клацающими от холода зубами, я всё же подняла лицо вверх. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как прямо мне на голову падает ведро! – А вот и ты! Мы нашли друг друга, — была моя последняя мысль, так как ведро нашло меня первое.

***

Я медленно приходила в себя, нежась в тёплой, уютной постельке, и радуясь, что я дома, а этот ужасный сон про попаданку в тело служанки, был только сном…

— Вы думаете, я именно так пришла в себя!? Так, как обычно пишут в дамских романах!? Как бы ни так!

Я пришла в себя резко, от колкой соломы, впивавшейся мне в бока и спину. С ясным пониманием, кто я теперь и где нахожусь. Хотя нет, не совсем. Сквозь мои сомкнутые ресницы, пробивался свет. И свет этот был явно дневным, а не от свечи. Так что, где бы я ни лежала сейчас, то явно не у себя в каморке.

Но второй моей мыслью, была совсем неожиданная и немного злорадная! – Я всё же искупалась! И даже умудрилась платье освежить! – Хотя, по ощущениям, мокрой я не была. Одно из двух, или я так лежу уже давно, и платье успело на мне высохнуть, или… меня кто-то переодел.

Ладно, об этом я подумаю позже.

Рядом со мной слышались приглушённые голоса. Два женских и один мужской. Мужской явно принадлежал тому «маньяку», из-за которого я упала в колодец. А вот женские… Я прислушалась. Мила! Первый, приятный с ноткой озабоченности в голосе точно принадлежит главной поварихе замка. А вот второй, истеричный, местами шипящий, с клацающими металлическими нотками в конце каждой фразы… Да это же голос экономки! Как там её? Ага, вспомнила, Гарния! Значит, будешь Гарпия!

Мой внутренний чертёнок, зашёлся в мстительном истерическом хохоте.

Так, а теперь стоп. Нужно подумать. Как мне себя вести? Как вчера? И, боясь опростоволоситься, трястись за каждое своё слово или действие? Выуживая по капле информацию об этом мире и о том, кто я в нём?

Или… А ведь это реальный шанс! Шанс, начать всё сначала!

Итак, у меня амнезия! По простому, я стукнутая ведром (об этом я тоже не помню), и поэтому, смогу с чистой совестью всё у всех расспрашивать, не вызывая лишних подозрений! Никогда бы не подумала, что можно так удачно чебурахнуться в колодец и быть стукнутой ведром!

Итак, занавес!

Я тихонько застонала и медленно открыла глаза. Сразу же компания из трёх человек замолчала и дружно повернула ко мне свои лица.

Экономка уже нахмурила брови, и, только она открыла рот с явным намерением обрушить на меня поток брани, как я тихим слабым голосом произнесла:

— Где я?

Гарния, от неожиданности, клацнув зубами, закрыла рот.

— Кто вы? – был следующий мой вопрос. И он-то, похоже, добил их окончательно.

У всех троих, синхронно вытянулись лица. И наступила, знаменитая, мхатовская пауза.

И снова, — занавес!

Глава 7. Мой — чужой жених

— Как это, кто мы!? – Первым отмер, высокий парень, косая сажень в плечах. – Ядвига, ты что, и меня не узнаёшь? – дрожащим, прерывающимся голосом, произнёс он. – Ядвига, это же я, — Вильям! Твой жених!

— Какой ещё жених!? – мгновенно взвилась экономка и визгливо разразилась потоком брани.

Я же, глядя на новоявленного жениха, понимала, что теперь и из всего этого придётся как-то выпутываться. Выходит, кроме тела, мне ещё и чужой жених достался. И я, принялась внимательно разглядывать своё «приобретение».

На первый взгляд, парню было лет двадцать пять — тридцать, лицо широкое, добродушное, синие глаза под непослушной светлой чёлкой, смотрели на меня насторожено и выжидающе. Волосы у него были цвета спелой пшеницы, и василькового цвета глаза, смотрелись, как яркий цветок на пшеничном поле. Уголки полных, с чётко очерченным контуром губ, чуть подрагивали. Как будто он хотел улыбнуться, но не решался. – А он очень даже симпатичный! – Мысленно вынесла я вердикт своему «жениху».

— Даже и не думай! – змеёй прошипел у меня в голове, женский голос.

Я резко села на постели, широко открыв глаза, и ловя ртом воздух.

— Ой, ей кажется, стало хуже! – испуганно охнула Мила, и с жестом отчаяния, прижала руки к груди.

— Да притворяется она! – вынесла свой вердикт экономка. – И поджав губы, посмотрела на меня испепеляющим взглядом.

— Да какое там! – Опять заохала повариха, — Вы на шишку на её голове, посмотрите! Я таких больших, отродясь не видела! Знатно её ведром приложило. – Горестно покачала женщина головой, и, намочив в тазу с водой тряпку, приложила к болезненно пульсирующему месту, на моей многострадальной головушке.

Я зашипела сквозь зубы. И, правда, больно! А ещё, щиплется. Видимо, кроме шишки и ссадина есть. Как бы, какую инфекцию мне этой сомнительной чистоты тряпкой, не занесли!

Мягко нажав мне на плечо, Мила снова уложила меня в постель.

Мысли лихорадочно метались в голове. – Что это только что сейчас было? Я что, схожу с ума? Кто это сказал: «Даже не думай»!? Я же, совершенно отчётливо это слышала!

Вильям снова мне что-то сказал и взял за руку. Не успел он это сделать, как снова моя голова взорвалась потоками брани, ревнующей женщины:

— Я же тебе сказала! Даже и не думай захапать моего жениха себе! Ведьма! Тело у меня отняла, а его отнять не позволю! Если уж нам с ним быть не судьба, то и тебе он не достанется! – разорялась незнакомка в моей голове.

По всей видимости, в тот момент, у меня было настолько ошарашенное и растерянное лицо, что, похоже, в мою потерю памяти поверила даже вредная экономка. Нахмурив брови, Гарния, велела всем идти по своим рабочим местам.

Перечить ей не стал ни кто. Вильям, грустно посмотрев на меня, снова на секунду взял в руки мою кисть и тут же отпустил. Но я всё же вздрогнула. Не от прикосновения, а в ожидании новой порции брани от невидимой оппонентки. Парень, пожелав мне скорейшего выздоровления, быстро вышел из комнаты.

Мила лишь кивнула и тенью последовала вслед за ним, оставив, меня одну с экономкой. Та, некоторое время, молча продолжала сверлить меня взглядом, а я спокойно смотрела на неё. Видимо, не дождавшись какой-то, нужной ей реакции, женщина произнесла:

— Не боишься. Значит, не врёшь. Хорошо, сегодня можешь отлежаться. А завтра…завтра, посмотрим, что с тобой делать. – С этими словами, экономка развернулась и вышла вон.

Я осталась одна. Громко выдохнув, только теперь поняла, что всё это время была, как комок нервов. Сделала несколько вдохов – выдохов, напряжение постепенно уходило.