Светлана Малеёнок – Многоликий Янус (страница 55)

***

Все прошло так, как и планировал граф Ларион Саян. Спустя неделю, в имении Вильяма Вяземского, на широкую ногу гуляли сразу две свадьбы! Обе невесты, были просто сказочно прекрасны в очаровательных, идеально подходящих каждой из них, платьях. Сшить которые, поджав губы и скрепив сердце, согласилась известная в столице портниха, Агнесса Илларионовна Трубецкая. Она, конечно же, уже давно не шила нарядов для простолюдинов, но очень уж ее заинтриговало то, что одна из невест, станет графиней Вяземской. А свадьбу и платье второй, оплачивает сам граф Саян! Кроме того, он намекнул ей, что на свадьбе произойдет, кое-что совершенно невероятное! И, если она хочет это узнать первой, то просто непременно должна присутствовать на празднике. И, портниха, конечно, не удержалась.

Не выдержала интриги и графиня Овердрайв, выглядевшая на деревенской свадьбе, словно кремовый торт на столе с баранками, — ярко, пышно и не к месту.

Ну, да ладно. Не смотря на всю необычность задумываемого торжества, все прошло просто великолепно! Выставленные на поляне перед свежеотстроенным барским домом, длинные дубовые столы, буквально ломились от различных яств! Повариха Мила и новый повар семьи Вяземских, Игнат, расстарались на славу! К слову замечу, что этот повар, дядька, лет этак сорока, с косой саженью в плечах и непокорными черными вихрами, так и норовившими выбиться из-под поварского колпака, явно положил глаз на Милу! Чему, лично я, была безумно рада!

Повариха краснела, часто смеялась, и вообще вела себя, как влюбленная девчонка. Заметив это обстоятельство, Гарния бросив своего, уже мужа, оттащила повариху в сторонку и принялась ее увещевать, велев блюсти себя и до свадьбы ни-ни! А то и себя потеряет и дитя вне брака нагуляет, а предложения руки и сердца так и не дождётся! Было до не возможности трогательно смотреть на такую заботу со стороны, еще недавно бывшей, «железной леди».

В разгар веселья, когда гости принялись подходить к молодым и вручать подарки, настала очередь и самого графа Саяна.

Мужчина вышел на середину поляны, встал между двумя парами, и, взяв стоявших по обе стороны от него, невест за руки, громогласно объявил, что Гарния и Ядвига, являются его дочерьми.

Последовавшее вслед за этим молчание и отвисшие челюсти, были красноречивее всяких слов. Единственное восхищенное «ах», послышалось от мягко приземлившейся в траву, на пышные юбки, портнихи. Агнесса Трубецкая, сама была полукровкой, поэтому особенно близко к сердцу принимала чрезвычайно редкие и счастливые случаи признания незаконнорожденных детей, их родовитыми папашами.

Но еще больший шок постиг гостей, когда новоявленный отец, подарил одну треть своих земель младшей дочери Ядвиге, и одну треть старшей. Кроме того, в качестве приданного, были отданы и по несколько деревень к этим землям, прилегающих.

Затем, пошептавшись, подняла руки чета Вяземских, прося слова. Вперед вышел Вильям, и, от себя и своей молодой жены, подарил Гарнии и Виктору, свой дом, который он сам построил рядом с замком графа Саяна.

При этом известии, повисла поистине оглушительная тишина. Которая, тут же разразилась поздравительными криками. Да, это действительно был очень актуальный подарок для молодой семьи. Конечно же, у них были хорошие комнаты в замке, но это, ни в какое сравнение не шло со своим собственным уютным и благоустроенным домом!

Единственный, кто не радовался за молодых, была графиня Овердрайв. Недовольно поджав губы и вздернув нос, она подобрала юбки и гордо направилась к своему экипажу. Проводили ее лишь только взглядами, а затем, веселье продолжилось.

Могу сказать, что все было хорошо лишь до того момента, пока Гарния со своим мужем, отправились в отведенную молодоженам в усадьбе Вяземских, опочивальню. Вот тут я уже запаниковала! Мне крайне не хотелось оказаться в роли того, кто «держит свечку». Пропетляв по извилистым коридорам в голове экономки, я залетела в самую дальнюю комнатку, какую смогла найти. И, мысленно закрыв глаза, я пожелала ничего не слышать и снова провалилась в пограничное состояние между сном и явью.

***

Со дня веселой двойной свадьбы, прошли две недели. Гарния, порхая, словно молодая девушка, создавала уют в уже своем собственном доме, подаренном ей на свадьбу, Вильямом. Виктор с улыбкой наблюдал за хлопотами молодой жены. Его самого в новом доме, устраивало абсолютно все! Но мужчина осознавал, что будет жить где угодно и в какой угодно обстановке, лишь бы его любимая женщина, была счастлива. На время, пока она устраивает их семейное гнездышко, он взял на себя ее обязанности.

Дом был большой, крепкий и светлый. Прошлый хозяин, строил его старательно и с любовью, поэтому в нем была очень удобная планировка и добротная мебель. Но Гарнии, как женщине, очень хотелось добавить ему уюта, украсив по собственному вкусу, чем всю эту неделю женщина и занималась. Единственное, что омрачало ее радость, — продолжительное молчание Яны. Экономка уже настолько привыкла к присутствию в ее сознании этой призрачной девушки, что теперь ей очень ее недоставало.

Гарния в который раз расспрашивала у Ядвиги, как это случилось, когда Яна исчезла из ее головы. Но сестра помнила только то, что это произошло, когда Вильям сделал ей предложение. На что экономка сокрушенно качала головой и причитала, что она-то уже и замуж вышла!

Вот и сейчас, снова вспомнив про пропавшую Яну, сестры замолчали. Они сидели у окошка, в уютной гостиной нового дома Гарнии и пришивали к новым шторам, рюши. В дверь громко постучали, женщины взволнованно переглянулись. Так могли стучать, если что-то срочное и нехорошее произошло. Одновременно подумав об этом, сестры поплевали через левое плечо. Гарния отложила рукоделие, и пошла, открывать дверь, Ядвига последовала за ней.

На пороге, неуверенно переминаясь, стоял Прохор, малолетний сын кузнеца. Едва ему открыли дверь, парнишка сходу выпалил:

— Вас хочет видеть, его сиятельство, князь Оливер Райли!

Глава 48. Неудачное знакомство

Князь Оливер Райли

Вопль моей женушки, прозвучал для меня райской музыкой! Никогда не считал себя мстительным человеком, но это был особый случай! Разочарованный и испуганный крик Авроры, был самой маленькой местью за все ее насмешки и грубые слова, которые я слушал от нее с самого нашего детства.

Указав кучеру, куда поставить сундук с вещами супруги, я поблагодарил его и сунул в руку, медяк. Мужик довольно буркнул: «Благодарствую, барин» и, вскочив на облучок кареты, тронул лошадей.

Я пропустил карету и не спеша направился к горестно причитающей жене. Видимо, ее удивление и разочарование, оказались куда сильнее, чем я мог предположить, так как вечно высокомерная и чопорная девушка, сидела на земле и, раскачиваясь из стороны в сторону, что-то бормотала себе под нос.

— Я же говорил, что нужно было дорожное платье одеть, — поддел я ее, подходя ближе.

Мои слова, сработали, словно спусковой механизм. Аврора резко повернулась ко мне, в ее глазах, полыхало пламя ненависти, а идеальные черты ее красивого лица, неузнаваемо исказились и она закричала:

— Ты, князек недоделанный! Ты куда меня привез? Чей это дом? Твоего конюха? — ткнула она пальцем в усадьбу, где прошла вся моя жизнь. — Поиздеваться захотелось? Поздравляю, у тебя получилось! А теперь давай вези меня в свое имение!

Вокруг нас собралась уже приличная толпа побросавших свои дела и выбежавших на шум, крестьян. Привыкшие, при толерантном хозяине свободно выражать свои мысли, люди, вовсю потешались над незадачливой хозяйкой, переговариваясь и указывая на нее, пальцем.

Заметив это, Аврора, чуть не задохнулась от возмущения. Несколько раз, открыв и закрыв, рот, она вскочила на ноги, и, подобрав одной рукой юбки, принялась тыкать пальцем в сторону потешавшейся над ней, челяди и шипеть:

— Я тебя запомнила! И тебя тоже запомнила! И тебя, щербатый! Чего скалишься? Или рот твой лошадиный, не закрывается? А ты, толстуха, что потешаешься!? Верно, себя никогда в зеркало не видела? И то верно, ты в него просто не поместишься! А ты, конопатая, — тебе в темном уголке сидеть нужно, оплакивая внешность свою страшную и на люди не показываться! Вы все тут, сборище нищих уродов! Вы мне все заплатите за ваши насмешки!

Многоголосый гомон постепенно стих. Ошарашенные подобными оскорблениями, люди, насупившись, молча, смотрели на девушку. Две женщины, заплакав, убежали в людскую.

Я стоял в звенящей тишине, открыв рот, и не мог прийти в себя после того, что услышал из уст утонченной и воспитанной аристократки. Наконец, кое-как взяв себя в руки, я произнес:

— Позвольте представить, вашу Хозяйку, — княгиню Аврору Райли! Прошу любить и жаловать! – Хотя, после всего произошедшего, последняя фраза явно была лишней. Любить ее, уж точно никто не будет, да и на счет «жаловать», у меня были большие сомнения.

— Я бы сказала иначе, — не удержалась Аврора от очередной колкости. – Прошу, бояться и беспрекословно подчиняться! – прошипела она.

В установившейся, звенящей, тишине, тихий комментарий прозвучал довольно громко:

— Ведьма! Как есть, ведьма! – прошамкала какая-то старуха.

Не знаю, чего я собственно ожидал, когда Аврора увидит мою, побитую временем и жучками, усадьбу, но уж явно не того, что она впервые минуты своего пребывания здесь, сумеет настроить против себя, всю челядь. И, если ей только в еду будут плевать, то считай, она еще легко отделалась. И, самое главное, я не могу быть постоянно с ней рядом, чтобы защитить. Хотя, от кого, собственно? Только если от самой себя.