Светлана Малеёнок – Многоликий Янус (страница 101)

А дальше, я некоторое время пробыла, словно в тумане.

Помню, что так и не пошевелилась ни разу, пока псарь ходил за водой и, пока готовил какую-то похлебку. Опомнилась, лишь, когда мужчина взял меня за руку и подвел к столу.

— Садись и ешь! – сказал он таким тоном, что у меня и мысли не возникло возразить ему, хотя аппетита не было совсем.

Но я взяла деревянную ложку и начала автоматически есть, почти не ощущая вкуса. Кажется, это был суп из пшена. Потом, мелькнула мысль, что мне и на самом деле не следует отказываться от еды, так как неизвестно, как дальше все сложится, а силы мне явно понадобятся.

И да, я не собиралась сдаваться, не в моем это характере. Я могу уступить, если попросят, и если, мне от выполнения просьбы не станет хуже. Могу пойти на компромисс, при тех же условиях, но ненавижу, когда мной пытаются командовать и управлять. Не на ту напал! – подумала я, и ниже опустила голову, боясь, что псарь по моим глазам догадается, что я не смирилась со своим положением.

Вот только с каким именно!? Он сказал, что не собирается возвращаться к императору на службу, а значит, он хочет оставить меня себе. Только вот, в качестве кого?

Постаравшись сделать свой голос мягче, я быстро подняла на Ивана взгляд, и тут же опустила.

— Можно спросить? – проблеяла я.

— Спрашивай, — бросил он взгляд исподлобья, не прекращая, есть.

— А что мы будем делать?

— Как что? – поднял он голову от похлебки, — конечно, жить вместе! Ты станешь моей женой! По хозяйству там, за детишками присмотреть.

— У тебя есть дети!? – громко воскликнула я.

— Дура баба! – в сердцах он бросил ложку на стол, вскочил с лавки, и принялся мерить шагами дом, все больше и больше ввергая меня в шок, своими далеко идущими планами на мою жизнь.

— Наших детишек нарожаешь, и будем их вместе растить! Я стану на охоту ходить, а ты за домом следить, да стряпать. Ты вообще, должна мне в ноги кланяться, а ты нос воротишь! Я тебя от позорной судьбы спасаю, мужней женой будешь, да со своим домом и под защитой! Али что, я тебе совсем не по нраву? – Мужчина встал напротив меня, уперев руки в боки, и его жесткий взгляд, не оставлял мне простора для ответа.

— По нраву, по нраву, конечно! – закивала я, словно китайский болванчик. И, рискуя нарваться на новую вспышку его гнева, все же решила спросить:

— Иван, может, ты меня лучше батюшке вернешь? А он тебя по-царски наградит! Купишь себе надел земли, даже с лесом! Дом построишь! Да за тебя, такого молодого и богатого, любая красавица замуж пойдет!

То, что я говорю что-то совсем плохое, дал мне понять глухой рык, вырвавшийся из горла псаря.

Я уж подумала, все, конец мне!

Но мужчина, лишь быстро вышел из дома и громко хлопнул дверью. Его не было примерно час. Затем, он вернулся, и, словно ничего не произошло, не глядя, бросил мне:

— Прибери со стола, женщина!

Я, лишь скрипнула зубами, приказывая себе терпеть и выжидать подходящего момента. Только вот как он должен выглядеть, этот подходящий момент, кто бы мне самой подсказал! Тем более учитывая, что на улице караулит стая собак.

— Мне бы… в туалет, — сказала я тихо, чувствуя, что краснею.

— Что? Удивленно спросил Иван. Затем, до него, видимо дошло, да и то, лишь по моему, очень смущенному виду. – По нужде хочешь?

— Я кивнула, — чувствуя, что мое лицо, буквально горит от стыда.

— Так пойдем, провожу, — бросил он и вышел из дома. Я, пошла за ним.

На крыльце, я снова вдохнула этот неповторимый аромат хвойного леса и огляделась повнимательней. Напротив, сразу за трактом, шел такой же, дремучий лес.

Я повернула за левый угол дома. Там, в похожем, как в «Охотничьем домике» загоне из деревянных вертикальных прутьев, на земле лежали собаки, над ними, был сооружен большой добротный навес, а по периметру загона, выкопаны дренажные канавки от дождя. Предусмотрительно! Вид у собак, был сытый и ленивый, видимо, когда псарь выходил надолго, он как раз их и кормил. Почему-то мне хотелось знать, чем именно.

— Ты идешь?

Я вздрогнула и подняла глаза. Сразу за мини-псарней, в кустах, прятался небольшой домик, совсем как в деревнях или на дачах в мое время. Указав на него рукой, Иван отошел за псарню, и демонстративно не глядя в мою сторону, принялся колоть дрова.

Я быстро юркнула в туалет, который, внутри мало чем отличался от наших, деревенских. Лишь, вместо туалетной бумаги, за специальный чурбачок, приколоченный к стене, было заткнуто несколько листьев лопуха, уже завядших. Я быстро сделала свои дела и выскользнула наружу, переводя дыхание. Так как «аромат» в уличном туалете, из века в век, явно не меняется.

Проходя мимо собак, я только сейчас обратила внимание, что здесь их гораздо меньше, чем в псарне императора. Их было всего десять. Видимо, для того, чтобы загнать одну слабую девушку, псарю мало было одной собаки! Я горько хмыкнула и направилась к дому.

Вернулся Иван с дровами, и принялся учить меня, варить пшенную кашу в печи. Если это весь его запас продуктов, то я, кажется, скоро кудахтать начну!

Но, я внимательно слушала, стараясь все запомнить. Во-первых, мне не хотелось злить своего «спасителя», пока не придумаю способ побега, а во-вторых, научиться на самом деле не помешает. Все же, похоже, в этом мире я теперь точно задержусь, а практические навыки никогда лишними не бывают.

— А где мы будем спать? – нарушила я затянувшееся молчание.

— Спать? – удивленно посмотрел на меня Иван. – Там, кровать за ширмой, а завтра пойдем домой!

Отвлекшись от неприемлемого для меня способа ночлега, с посторонним, по сути, мужчиной, услышав новую для себя информацию, переспросила:

— Пойдем домой?

— А ты, что думала? – ухмыльнулся псарь. – Что мы останемся здесь?

Я рассеянно кивнула. Мужчина лишь сокрушенно покачал головой, словно удивляясь моей непроходимой тупости.

— Здесь нас сразу найдут! У меня есть свой дом, в глуши. Там нас никто не потревожит, — проговорил он тихо.

А у меня по телу, пробежал табун мурашек, пытаясь спрятаться в моих в волосах. А я, вздрогнула от «чудесной» перспективы, всю жизнь прожить в самой глухой лесной чащобе, видя лишь одного единственного человека, своего самозваного мужа.

Когда уже за окном стало смеркаться, и по дому поплыл божественный аромат пшенной каши, с улицы послышался топот множества копыт, а у крыльца голоса мужчин. Один из них, громко произнес:

— Ждите меня здесь! Я справлюсь у хозяина о дороге в столицу!

Моё дыхание резко перехватило, а сердце забилось в бешеном ритме.

— Оливер! – выдохнула я, и бросилась к двери.

Глава 79. В поисках жены

Имение графа Лариона Саяна

Оливер Райли

— Как это, три письма?

Я буквально упал в кресло от такой новости! Ведь моим намерением было немедленно пуститься в путь, лишь только будет получено известие, где именно в последний раз видели мою жену. А что теперь? Мне же не разорваться на три части?

— Дай сюда, — я протянул руку, в которую, дрожащий, как осиновый лист, лакей, тут же вложил мне письма.

— Ступай!

Тот, кланяясь, немедленно испарился.

Я с нетерпением развернул первый свиток, пробежал глазами текст, за ним второй, а потом, пришел черед и третьего.

— Сын, мне не нравится выражение твоего лица. И, если не хочешь вызывать доктора, теперь уже ко мне, то давай, не томи!

Я моргнул, возвращаясь в «здесь и сейчас» и посмотрел на отца.

— Да вот, я думаю. Текст писем примерно одинаков, различаются детали. В одном месте ее видели верхом на коне, но при этом, ни одна лошадь в конюшне графа, насколько мне известно, не пропала. Во втором случае, она была одета, словно крестьянка и путешествовала в одиночестве и пешком. В третьем письме указывают, что Аврору видели за столом одной забегаловки, где к ней подсел оборванец, и она с ним очень мило беседовала.

— И, что именно тебя смущает?

В это время, слуги внесли обед и поспешно расставили блюда на столе. Аппетит у меня к этому времени пропал окончательно, но я решил заставить себя поесть, ведь, как, ни крути, а силы мне еще понадобятся.

Отец, приступив к трапезе, бросил на меня нетерпеливый взгляд.

Я тоже принялся за еду, почти не ощущая ее вкуса, и начал делиться с ним своими мыслями.

— По поводу первого письма, я высказался. Теперь второе. Девушка, похожая на Аврору, была одна и одета в крестьянскую одежду. Допустим. Но, какой ей смысл переодеваться, если при этом она не спрятала свои волосы? Ведь именно по ним ее и опознали! Кстати, в первом и третьем случае тоже указано, что опознали ее исключительно по длинным красным волосам. Ну, а теперь, третье письмо. Насколько мне известно, Аврора никогда близко не общалась с крестьянами, особенно мужчинами. Слишком была высокомерна, чтобы опуститься до подобного. Но, в нашем доме, отец, она стала с ними вежливо здороваться, не более того!

Винсент Райли, отпил глоток рубинового вина и с минуту сидел, молча, вглядываясь в содержимое бокала, словно ворожея в хрустальный шар. Оливер терпеливо ждал, что же скажет отец.

— Как я тебя понял, сын, ты во всех трех случаях почти уверен, что видели не Аврору?

— Да, это так.