Светлана Малеёнок – Хищная планета (страница 44)
— Как? Как у тебя это получилось?
— Легко, пап. Дело в том, что это живая планета! И если я говорю «живая», то это не иносказательно. Она на самом деле живая, как ты или я. И мне удалось войти с ней в контакт. Мы с ней общаемся и обмениваемся знаниями.
— Вот как? Это очень интересно!
Я вздрогнула, растерянно глядя на выходящего из-за ближайшего холмика коллегу моего отца, мужчина широко улыбался, но вдоль моего позвоночника пробежали очень неприятные мурашки.
— О! Гордон! Присоединяйся к нам! Лерой мне рассказывает просто фантастические вещи!
— С превеликим удовольствием! Надеюсь, для меня найдется кружка этого восхитительного напитка?
— Найдется! Отчего же нет? — улыбнулась я, материализуя тут же еще одну кружку с любимым напитком отца. Но вместе с тем лихорадочно ища выход из этого ужасного положения. Не знаю почему, но мне вовсе не хотелось при нем рассказывать то, чем я хотела поделиться с отцом. Поэтому, глупо засмеявшись, ответила:
— Да какие там фантастические!? Просто я научилась материализовать неодушевленные предметы, да еще так удачно! Это ли не чудо!?
— А как же насчет вашего общения и обмена знаниями? — Гордон взял свой напиток и отхлебнул, по-видимому, даже не почувствовав его вкуса, но глядя на меня из-за кружки холодным гипнотизирующим взглядом.
Лишь мой отец, ничего этого не замечая, пил молоко со специями и пирожками и восхищался идеальным исполнением посуды и пледа.
— Что вы, Гордон! Это я иносказательно выразилась! Ну, какое может быть общение с планетой? Разве такое бывает? — лгун из меня никакой! Я словно со стороны смотрела на себя и не верила ни одному своему слову, даже мой смех был совершенно искусственным! А если я не верила сама себе, то почему должен поверить кто-то другой?
— Значит, не хотите делиться со мной? — от тона молодого ученого повеяло холодом.
Я невольно передернула плечами.
— Ну, я могу попробовать объяснить вам, как материализую неодушевленные предметы!
— К черту! — вдруг рявкнул мужчина, отбрасывая в сторону кружку и разбрызгивая молочный напиток. — Мне некогда словесные кружева плести! Пойдешь со мной! Будешь моей женщиной! И будь уверена, ты мне все расскажешь! Если не захочешь, чтобы я делал тебе больно!
Я не успела охнуть, как увидела блеснувшее в руке мужчины лезвие ножа, а затем ощутила его прижатым к собственному горлу, по шее тут же потекла горячая струйка крови.
— Гордон! Ты что творишь, мерзавец!? Немедленно отпусти мою дочь! Отпусти, или… или, тебя отлучат от стола!
Мужчина, запрокинув голову, оглушительно захохотал, еще сильнее вдавливая холодное лезвие в болезненный порез на шее.
— Да мне теперь плевать на ваше поселение! С помощью вашей дочурки, профессор, я выстрою свое собственное! Хотя нет, я построю свой город, империю!
— Ты не посмеешь! Да я, я тебя уволю из исследовательской лаборатории!
— Плевать! У меня будет всё свое! Свое! Ты слышишь это, старый пень!? Я так долго терпел твое занудное брюзжание, но теперь всё! Теперь настал мой звездный час! Мы уходим, а ты оставайся здесь, и даже не думай пускать на мои поиски кого бы то ни было! Если вы меня прижмете к стенке, имей в виду, живым я не дамся! Но прежде я убью твою любимую дочурку!
Я уже не слушала, что кричал совершенно свихнувшийся на жажде власти мужчина. Мне было страшно за своего отца, так как я боялась, что его сердце попросту не выдержит такого зрелища. Нужно было срочно что-то придумать! И я мысленно обратилась к самой планете! Я попросила ее помощи. Попросила сделать так, чтобы этот человек не смог никому ничего рассказать и навредить оружием тоже.
Мгновение спустя я ощутила, что в мою шею перестало впиваться холодное лезвие, а потом услышала какой-то громкий знакомый звук. После этого что-то большое пихнуло меня в спину, и я отлетела на пару метров, больно приложившись бедром о землю.
Услышав громкое мычание, я, забыв о сильном ушибе, удивленно посмотрела вверх. Напротив меня, вылупив большие влажные глаза с белесыми ресницами и облизывая длинным языком розовый нос, стоял молодой бычок.
Глава 44. План спасения Аэлиты
Увидев, наконец, Лерой, я почему-то не успокоился. Вернувшись в дом, который нам отдали под временное жилище, обежал взглядом его стены из рассохшихся досок, прибитых наперекосяк, и скудную обстановку, состоявшую из грубого стола, двух колченогих табуретов и пяти набитых сухой травой матрасов, лежащих прямо на полу.
Мои товарищи ушли на экскурсию по поселению, но я не смог с ними пойти, испытывая смутное беспокойство. Я надеялся, что вскоре отец Лерой позовет нас для разговора, но время шло, но за нами так никто и не пришел.
Я снова оглядел убогую обстановку и покачал головой. Я представить себе не мог, как так можно жить! У жителей поселка имелось неограниченное количество времени и бесплатный строительный материал, чтобы потренироваться и научиться, не только строить дома, но и обставлять их добротной деревянной мебелью. Но, видимо, сытые мужчины были вполне довольны сложившейся ситуацией и просто ждали, когда кто-то придет и вернет их домой.
Мысли снова вернулись к девушке. По непонятной причине беспокойство нарастало. Но здесь, на территории поселения, ей ничего не могло угрожать. Тем более, она с отцом, и я только что ее видел. Подойдя к окну, я посмотрел в ту сторону, куда недавно направился ученый с дочерью, и успел заметить, как вдалеке мелькнула спина какого-то человека. Память услужливо подкинула мне знакомый образ. Да, определенно, в ту же сторону, что и Лерой с отцом, направился и его помощник.
Немедленно появилась мысль, а не пойти ли и мне погулять? И, кстати, в той стороне я еще тоже не был! Ноги быстро понесли меня туда, где в легком тумане виднелись купола шарообразных строений, похожих на то, в котором проживал отец Лерой. Я зорко всматривался в просветы между небольших, покрытых травой холмов. Сердце уже буквально выпрыгивало из груди, прямо крича о грозившей Лерой опасности. Я от невозможности помочь сжал с силой кулаки и прокричал ее имя.
— Я здесь! — совсем рядом откликнулся спокойный голос девушки, а у меня от облегчения, что с ней всё в порядке, чуть колени не подогнулись.
Из-за ближайшего холма вышла знакомая хрупкая фигурка в черном комбинезоне, а рядом с ней шел огромный, песочного цвета, бык. Причем он покладисто шел сам, без какого-либо повода или веревки. Слева от травоядного семенил отец Лерой и что-то жарко доказывал… быку! Я резко остановился, с трудом сдержавшись, чтобы не протереть глаза кулаками.
— Ставрос! А ты что здесь делаешь? — улыбаясь, поинтересовалась девушка, но я видел по ее глазам, что она рада мне.
— Да вот почувствовал сильное беспокойство и пошел искать тебя. Ну, то есть, вас с отцом. Опять что-то подводит меня интуиция, совсем она на этой планете меня оставила!
— Да нет, с твоей интуицией всё в порядке! — хмыкнула девушка и покосилась на послушно замершего, на месте быка. — Вот познакомься, кивнула она на животное, это коллега моего отца, Гордон Тревис!
Бык протяжно замычал и пару раз кивнул головой. Я нервно хохотнул и вопросительно посмотрел на Майкла Доуни, ожидая объяснений.
— Дочка правду сказала, нервно оглядываясь по сторонам, прошептал ученый. Но пока никто не должен об этом знать! Лерой мне сказала, что доверяет только вам, молодой человек, а я склонен доверять своей дочери.
— А если она ошибается? — невольно хмыкнул я.
— В таком случае, не ошибаюсь я! — хитро прищурил свои светло-голубые глаза старик. — Я помню, как вчера стражи шарахнулись от моей Матильды, когда приняли ее за ту странную девушку с ее внешностью, лишь только вы остались рядом с Лерой! Так вот, как вас там…
— Ставрос.
— Да, конечно. Так вот, Ставрос, дочь мне сказала, что нам нужно о многом поговорить, и без лишних ушей! — старик с неприязнью покосился на быка. Тот скромно потупил взгляд больших грустных глаз, прикрыв их пушистыми белыми ресницами. — Сейчас мы отведем быка к коровам… — бык пронзительно замычал, замотал головой и попятился. — Так вот, я и говорю, — резко, с нажимом, повторил ученый, — если эта скотина рогатая, которая посмела напасть на мою дочь, не хочет сегодня же вечером стать ужином для вконец обленившихся мужчин, то он сам, безропотно, пойдет в стадо!
— Как напасть? — ошарашено пробормотал я, не представляя, по какой причине спокойный молодой ученый вдруг решился напасть на дочь своего коллеги, шефа, можно сказать!
— Об этом мы тоже обязательно расскажем! Давай, Гордон, шевели копытами! — зло бросил ученый, направляясь в сторону небольшого стада коров.
Оставив необычного быка на попечение пастуха, мы снова направились в дом ученого.
— Нигде теперь нельзя спокойно поговорить! — ворчал он, быстро перебирая худыми ногами, — кроме как у себя дома за крепкими стенами!
— Папа, а как же Матильда? Сам понимаешь, ты эту девушку не так хорошо знаешь, мало ли? — Лерой настороженно посмотрела на отца, по-видимому, ожидая от него возражений.
— Не волнуйся, дочка! Я найду, куда ее отправить!
Мы снова поднялись в металлическое жилище ученого. Затем он, что-то сказав девушке, до дрожи напоминающей коварную Ёлку, проводил ее и закрыл входной люк на задвижку.
Лерой накрыла нам стол, удивив отца довольно сложными и вкусными блюдами. Для начала мы решили подкрепиться, а потом уже и приступить к серьезному разговору. Несмотря на очень скудную и далекую от уюта обстановку металлического дома, мне здесь было уютно. Видимо, ощущение уюта не столько зависит от стиля или дороговизны интерьера, а скорее, от людей, которые тебя окружают.