Светлана Малеёнок – Хищная планета (страница 20)
Я подняла глаза и увидела вскочивших от издаваемого карпом шума мужчин. Они не менее удивленно смотрели на мою «добычу».
— Лерка, у тебя получилось! — Трой скатился со своего спального места и, подхватив на руки карпа, удивленно присвистнул. — Ничего себе экземпляр! Думаю, больше десяти килограмм будет! Ну, всё, теперь нам голод не страшен! Шейн, разжигай костер, завтракать будем!
— Да ведь дров больше нет! — здоровяк, пожав плечами, задумчиво почесал голову.
— Так пойди, поищи! Нет, точно девушек потребую брать в планетарные стражи! — проворчал командор, одобрительно поглядывая то на жирного карпа в руках Троя, то на меня.
Я посмотрела на Ставроса. Мужчина сидел, сцепив в замок руки, и бросал хмурые взгляды на лестницу. Я уже знала, беспокойство этого стража сам по себе тревожный признак. Мужчины переглянулись.
— Что? Ставр, ты что-то чувствуешь? — командор нахмурился, проследив за взглядом Ставроса, — что-то с Клаусом?
В этот момент со стороны каменной площадки послышался шорох, посыпались мелкие камушки, и на верхней ступеньке показался наш товарищ. Он стоял, покачиваясь, и походил на тень самого себя. Кто-то из мужчин удивленно присвистнул. Ставрос в несколько шагов оказался наверху и с осторожностью помог Клаусу спуститься, усадив того на коврик и прислонив спиной к скале.
— Клаус! Клаус! Ты говорить-то можешь? Что с тобой случилось? Где Ёлка?
Я с ужасом смотрела на осунувшееся лицо молодого мужчины. Не верилось, что еще вечером он имел мускулистый торс и был полон сил. Сейчас перед нами сидел похожий на анорексика человек, с обтянутой тонкой пергаментной кожей головой и впалыми щеками. Еще вчера живые и задорно блестевшие глаза подслеповато щурились из ввалившихся глазниц, окруженные черными кругами.
— Он что, постарел? — вопрос Шейна стеганул по нервам, подтвердив то, что этот кошмар мне вовсе не мерещится.
— Клаус, ты можешь говорить? — Ставрос присел перед товарищем на корточки и взволнованно посмотрел тому в глаза. — Кто это с тобой сделал? Ёлка? Это она?
Клаус, молча, обвел нас взглядом, еле заметно кивнул, затем глаза его закатились, и он обмяк. Ставрос приложил к шее мужчины пальцы.
— Жив!
Все облегченно выдохнули. Я перевела взгляд на оставленного на земле карпа. Радость от моего достижения ощутимо поблекла, уступив место иррациональному страху. Я не понимала, как слабая девушка смогла сотворить с молодым здоровым мужчиной подобное? Клаус выглядел изможденным и голодающим, как минимум, несколько месяцев, стариком.
— Нам нужно уходить! — командор резко поднялся, принявшись запихивать в рюкзак свои вещи.
— Поздно, — Ставрос выпрямился, напряженно глядя вверх.
— Мои гости куда-то собрались? — мелодичный голосок аборигенки колокольчиком прозвенел в узком пространстве, ограниченном высокими каменными стенами, и девушка легкими шагами сбежала вниз, опустившись на колени перед Клаусом. — Да как, же так? Зачем он выходил из пещеры? Я же сказала ему сразу идти к вам! А он, видно, наткнулся на голую пустошь! — запричитала Ёлка.
— О чем это она? — буркнул Тилбот, с подозрением косясь на заботливо ощупывающую бесчувственного стража девушку.
Аборигенка подняла на командора свои темно-карие глаза, обрамленные длинными густыми ресницами, и я услышала, как слева от меня прерывисто вздохнул Ставрос.
— Я отпустила светловолосого человека на рассвете. Он сказал, что помнит дорогу к вам. Я его предупредила, чтобы он один не выходил из пещеры, но он, видимо, не послушал.
— Так что с ним могло случиться? Лес совершенно не опасен! Ну, если не считать этих хищных цветов на кустах! — командор принялся нервно прохаживаться взад и вперед, сжимая и разжимая кулаки.
— Да, но есть голые пустоши. Они не везде встречаются. Я специально поселилась в этом месте, рядом с ними, так как они отпугивают и даже убивают хищников, — девушка поднялась с колен, и тут же взгляды всех мужчин устремились на ее, частично прикрытую листьями лианы, грудь.
Да, неприятно себя чувствовать совершенно неинтересным для внимания мужчин объектом, эдаким андроидом с женскими чертами. Внешне я никак не показывала, что мне больно от того, что внимание Ставроса целиком переключилось на длинноволосую брюнетку, но сердце болезненно ныло.
— Расскажи про эти пустоши.
— Здесь нет хищников!
— Клауса еще можно вылечить?
Практически одновременно спросили мужчины. И меня порадовало, что Ставрос задал вопрос именно про Клауса. Его забота о товарище еще больше подняла его в моих глазах. Хотя куда ж еще больше? Я украдкой вздохнула, а тем временем Ёлка начала объяснять ребятам про пустоши. Отбросив грустные мысли, я прислушалась.
— Голые пустоши — это небольшие участки земли, лишенные растительности. Как правило, они имеют форму круга. Так вот, они вытягивают из живых существ жизненную энергию, от чего те теряют силы и быстро стареют. — Девушка повернулась к крепко спящему изможденному мужчине и тихо добавила: — Ему еще повезло выбраться оттуда.
— Ну а помочь Клаусу как-то можно? Может, трава, какая лечебная есть? Как его силы восстановить? — Ставрос не на шутку был обеспокоен состоянием товарища.
Аборигенка посмотрела на мужчину внимательным взглядом своих больших красивых глаз.
— Я могу ему помочь. Могу попросить у мира, дать силы вашему человеку. Не обещаю, что он совсем поправится, но легче ему станет.
— Да, просим! Сделай это для нас! — Ставрос порывисто схватил девушку за руку. Она улыбнулась уголком рта и, мягко высвободив предплечье, опустилась на колени.
А дальше был знакомый, но таинственный ритуал с наложением ладоней на землю и закрыванием глаз. К сожалению, какими словами девушка просила этот мир помочь нашему товарищу, я не знала. Но могу предположить, что это куда сложнее, чем пожелать себе рыбу на завтрак.
— Смотрите! Клаус приходит в себя!
Из этих мыслей меня вырвал восторженный возглас Шейна. Здоровяк присел на корточки рядом с Клаусом и наклонился над ним.
— У него словно тело наливается! Его будто накачивают! Кожа на лице порозовела! — принялся комментировать страж процесс выздоровления пострадавшего.
Мы все тут же столпились рядом и наклонились, чтобы лично увидеть те, совершенно, на мой взгляд, невозможные мгновенные изменения, о которых говорил Шейн. Но Клаус на самом деле выглядел в разы лучше, чем несколько минут назад. Мы переглянулись.
— Это невероятно! — вырвалось у меня восклицание.
— О! Он глаза открыл! — хохотнул Трой.
Я просто физически ощутила нахлынувшее на меня облегчение, что аж голова закружилась. И я улыбнулась Клаусу.
— Спасибо Ёлке, что ты снова с нами! Сейчас мы тебя кормить будем, тебе нужно набираться сил. На завтрак у нас рыба!
Глава 22. Побег
После сытного ужина мы некоторое время отдыхали, переглядываясь. Нам было что обсудить, но, так как разговор касался и хозяйки пещеры, которая не спешила покинуть нас, мы были вынуждены молчать, переглядываясь, да подмечать новые странности в ее поведении.
Ёлка почти не ела, что я заметил уже во второй раз, она лишь попробовала маленький кусочек рыбы, да то потому, что мы усиленно его ей предлагали. На мой простой вопрос, чем она обычно питается, она ничего не ответила, бросив на меня рассеянный взгляд.
Удивляла еще и ее способность практически что угодно выпросить у этой странной планеты. Лерой, конечно, молодец, смогла все же рыбу нам «наколдовать» на завтрак, быстро девчонка наловчилась. И, мне кажется, что тогда, в реке, Шейн именно с ее подачи рыбу «поймал».
А что касается Ёлки, то она нам и дрова наколдовала, и Клауса практически с того света вытащила. Хотя его кивок в ответ на мой вопрос, не Ёлка ли такое с ним сделала, заставлял сильно задуматься, так ли она проста, и не угрожает ли нам рядом с ней большая опасность, чем без нее.
Я покосился в сторону хлопочущей над Клаусом Лерой и невольно залюбовался ее стройной фигуркой, а еще самоотверженностью. Сегодня она спала мало, но и завтрак нам добыла, а теперь еще с нашим товарищем возится, кормит его из рук — настоящая боевая подруга! Пожалуй, Тилбот прав, такими женщинами было бы очень неплохо разбавить команды планетарных стражей.
Левую сторону лица словно обожгло чьим-то пристальным взглядом, повернувшись, увидел, что на меня смотрит Ёлка. Нехорошо смотрит. Чувство опасности буквально накрыло меня с головой, в глазах потемнело, перехватило дыхание, но это ощущение так же, как внезапно появилось, так и схлынуло.
Ничего нам, не говоря, девушка поднялась и, соблазнительно виляя бедрами, пошла по лестнице. Не сговариваясь, мы быстро сбились в кучу, торопясь обменяться своими мыслями.
— Шейн! Следи за верхней площадкой. Как эта появится, покашляй! — распорядился Тилбот.
— Будет сделано, командор! — прорычал здоровяк и развернулся лицом к лестнице.
— Ну что, у кого какие наблюдения? — Тилбот окинул нас мрачным взглядом.
— Я первая! Это важно! — Лерой, нервно оглядываясь то наверх лестницы, то на Клауса, зашептала: — С вашим другом дело не совсем хорошо! Да, физически он почти восстановился, что не может не удивлять, но зато он не может говорить! Совсем!
— Это как это? С чего? — мы обернулись.
— Клаус! Это так? Ты не можешь говорить?
Наш блондин покрутил отрицательно головой.
— Так давайте к нему подсядем!