Светлана Лыжина – Время дракона (страница 81)

Всё было готово. Влад ждал только одного - змея-дракона, который посоветовал бы, как проникнуть в замок или выманить оттуда невестку. "Ну, где же ты, шавка?" - мысленно повторял Влад, и вот однажды ночью дракон явился.

Сперва в темноте послышался знакомый стук когтей о половицы. Вопреки обычаю когти стучали быстро-быстро, а затем слева от кровати княжич увидел чешуйчатую морду с глазами, в которых отражался свет луны - отражался так же, как это бывает у кошек и собак.

- Ты звал меня? - прошипела тварь, подойдя ближе и сев в головах у княжича.

- Да, - обрадовано сказал тот. - Почему ты раньше не приходил?

- Мой хозяин не отпускал, - ответила тварь и оглянулась.

- Мой отец тебя не отпускал? - удивился Влад. - А почему? Ты ему сейчас очень сильно нужен?

- Нет, - ответил дракон.

Княжич вдруг сообразил, что может разузнать у этой твари что-нибудь о своём отце. От родителя не было вестей уже второй месяц, поэтому следовало воспользоваться случаем! Пускай княжич до конца не верил, что дракон настоящий, но всё равно не мог не спросить:

- Как мой отец живёт у турков? Ему там хорошо?

- Хорошо, - прошипела тварь, - но у меня нет времени, чтобы рассказать тебе больше. Я пришёл совсем ненадолго. Меня могут позвать обратно. Ты хотел совета на счёт девиц?

- Да, - сказал княжич. - Ты ведь знаешь, что я задумал.

- Знаю, - улыбнулась чешуйчатая шавка, - и одобряю.

- А мой отец? - сам не зная, почему, спросил Влад. - Отец бы одобрил? Пусть даже в глубине души...

- Нет, не одобрил бы, - ответила тварь, - но когда он узнает, то дело будет уже сделано, поэтому твой отец не станет гневаться. Он мудрый человек. Он понимает, что гневаться надо вовремя.

Дракон всем своим видом показывал, что отрок вместо того, чтоб расспрашивать об отце, мог бы получить уйму ценных советов, однако отрок думал именно об отце.

- Но ты ведь всё равно поедешь, да? - прошипела тварь, стремясь вывести Влада из задумчивости.

- Поеду, - решительно произнёс княжич, - поэтому посоветуй, как мне попасть в замок. Или как выманить оттуда Сёчке?

Дракон уже открыл пасть, чтобы ответить, но тут оглянулся и в следующее мгновение бесследно растаял в ночной темноте. Сон продолжался, а чешуйчатой твари в комнате больше не было. Очевидно, отец Влада позвал свою шавку, и той пришлось подчиниться.

Она так и не вернулась в сон княжича - ни на другую ночь, ни на следующую, ни после. Влад напрасно ждал почти две недели и даже успел задуматься: "А что было бы лучше - получить совет или узнать новости об отце?" В конце концов, княжич решил, что новости всё-таки важнее, потому что если б пришлось выбирать между родительским благополучием и девицами, Влад даже согласился бы постричься в монахи, то есть навсегда оградить себя от женского общества. Хорошо, что этого не требовалось. "Как встретиться с Сёчке, я придумаю сам", - успокаивал себя отрок. И вот как-то раз, сидя за обедом, он додумался! Влад так обрадовался, что остальные сидевшие за столом - старший брат, брэилянка, отец Антим и нянька, кормившая маленького Раду - невольно обратили на это внимание. Владу даже пришлось их успокоить:

- Ничего. Это я так. Вспомнил кое-что.

"Приеду во владения Гуньяди к празднику нового урожая, - решил княжич. - В праздничной кутерьме легче всего остаться незамеченным, а когда именно начнётся кутерьма, я знаю - в середине августа, ведь праздник нового урожая у венгров всегда совпадает с днём святого Иштвана!"

Княжич помнил о дне святого Иштвана, потому что видел празднества в ту пору, когда жил с родителями и старшим братом в Сигишоаре. Немцы в городе не праздновали, а вот в венгерской деревне, находившейся недалеко от города, люди праздновали. Сначала они торжественно обходили всю околицу, надев на головы венки из колосьев, затем приносили в церковь хлебы из новой муки, чтобы священник благословил эту пищу, а затем начиналось пиршество на деревенской площади, танцы и прочее веселье.

"Если Сёчке не уехала из замка, то обязательно пойдёт на праздник урожая в одно из ближних селений, - подумал Влад. - На Пасху она вместе со всеми служанками ходила в деревню. Значит, и в этот раз пойдёт. Только бы не уехала никуда!"

Эта же мысль вертелась в голове у Влада, когда он гнал коня по горной дороге в сторону венгерской границы. Княжич покинул поместье боярина Нана посреди бела дня, ни с кем не простившись. Только оставил в своей комнате на гвозде, неизвестно для чего торчащем из стены, письмо. В письме, которое состояло всего из двух строк по-славянски, беглец говорил, что уехал надолго, и что искать не надо.

Только в дороге княжич спохватился и понял, что зря не разменял часть золота на серебро. Рассчитываться мелочью было бы удобнее и безопаснее. Он понял это в первый же вечер, когда в одном из селений напросился на постой. Через это селение не проходило торгового пути, поэтому корчмы там не нашлось. Влад остановился в доме у обычных крестьян. Сперва наврал им, что является гонцом и везёт важное письмо, но как только достал из кошелька золотую монету, то все присутствующие - муж и жена, сидевшие за столом, старуха, сидевшая возле печки, и дети, лежавшие на полатях - уставились так, будто увидели клад.

- Я дам вам эту монету, если вы накормите моего коня лучшим овсом и сеном, - пообещал Влад.

- Ты не гонец, - с подозрением произнёс хозяин дома.

Влад вздохнул и понял, что должен сказать правду или почти правду. Он признался, что является сыном знатного человека, и что отправился в путь не из-за письма, а потому что хочет повидать "невесту".

- Мне её сосватали, но затем наши отцы рассорились, - сказал Влад, - а я всё равно хочу жениться на ней. Я отправился в путь, чтобы её увидеть и сказать, путь не выходит замуж за другого, а я как-нибудь сумею уговорить отца помириться с её отцом, и тогда свадьба состоится.

На этот раз крестьяне поверили, а наутро даже собрали Владу поесть в дорогу, хотя он об этом не просил. "Видать, им стало меня жалко", - подумал княжич и решил впредь рассказывать именно про "невесту", раз это помогает. Остановившись на ночь в следующем селении, он уже не называл себя гонцом, а сразу начинал рассказывать про "ссору отцов", мешавшую "свадьбе" - то есть говорил не ложь, а полуправду.

Жаль, что в Венгрии требовалось не это. За горами требовалось стать совсем не похожим на себя - то есть говорить чистейшую ложь - поэтому через неделю, когда Влад пересёк венгерскую границу, в ход пошла новая история. Теперь княжич выдавал себя за местного, и притворяться получалось легко. В этой части Венгрии жило много немцев и румын, которые говорили по-венгерски с ошибками - совсем как он - поэтому никто ничего не заподозрил.

Останавливаясь в очередном городке на очередном постоялом дворе, Влад уверял всех, что живёт неподалёку и что спешит к своему дяде. Особо любопытным людям, которые спрашивали, почему молодой господин путешествует без слуг или других провожатых, княжич "признавался", что попал в неприятную историю - спутался с одной девицей и навлёк на себя отцовский гнев:

- Теперь я бегу от отца к своему дяде, который меня всегда любил и жалел, - говорил Влад. - Надеюсь, что дядя уговорит отца простить меня и не лишать наследства.

То же самое он рассказывал в деревне, от которой было всего полдня пути до замка Гуньяд, причём рассказывал так убедительно, что приезжего посчитали отчаянным волокитой и стали опасаться.

Когда княжич, будучи на постоялом дворе, спросил у служанки, ожидается ли в здешнем селении праздник урожая, то услышал подозрительное:

- А тебе зачем?

- Хочу посмотреть, - отвечал Влад.

- Ты же собрался ехать к дяде, - хмыкнула служанка, хотя ей Влад свою "правдивую" историю не рассказывал.

Как видно, рассказали другие, и теперь служанка вела себя настороженно:

- Зачем тебе смотреть на праздник? - спросила она.

- Повеселюсь напоследок, - оправдывался Влад, - ведь по приезде к дяде мне придётся вести себя скромно и тихо, а то никто не поверит, что я раскаиваюсь.

- А ты раскаиваешься? - снова хмыкнула служанка.

Княжич улыбнулся, будто опытный проказник, и пожал плечами:

- Так ты слышала о празднике урожая? - спросил он.

- Нет, - ответила служанка, а через четверть часа к Владу подошёл хозяин постоялого двора - пожилой толстяк с заметной проседью в бороде - и строго сказал:

- Езжай-ка ты от нас. От тебя одно беспокойство. Поблизости есть и другие селения. Переночуешь там.

Хозяйка, такая же пожилая и грузная, укоризненно заметила на прощанье:

- Вот она глупость молодых! Не успел выбраться из одной беды, а уже норовишь попасть в другую.

Женщина сама не подозревала, насколько оказалась права - Влад действительно находился в трудном положении и норовил испортить всё ещё больше. Он временно лишился отца и сделался изгнанником, а теперь могла случиться новая беда, ведь до замка Гуньяд оставалось совсем малое расстояние. "Как быть, если я сейчас повстречаюсь с сыном Яноша? - тревожился тринадцатилетний путешественник. - А как быть, если повстречаюсь с кем-нибудь из замковых слуг, которые меня помнят?"

Двигаясь в сторону замка, княжич даже начал узнавать места, по которым ездил вместе с десятилетним Ласло совсем недавно. Узнавание совершалось неожиданно. К примеру, когда Влад рысил по лесной дороге, он вдруг заметил на обочине приметный дуб, у которого была отпилена ветка, мешавшая проезду, а возле очередного поворота наткнулся взглядом на огромный пень, заросший мхом, и этот пень тоже был знакомым. "Хорошо, что знакомые деревья и пни не выболтают твою тайну, - говорил себе Влад. - А если тебе попадутся знакомые люди?"