Светлана Лыжина – Время дракона (страница 19)

Государь Влад помнил, как рождалось прозвище. Это началось в те времена, когда отец, ещё не добыв себе румынского престола, устроил прямо в своём доме в Сигишоаре монетный двор и начали чеканить деньги с изображением дьявола. Или, может, всё началось чуть раньше, когда в доме стали появляться удивительные гости. Да, наверное, тогда.

Сначала приехал всего один человек. Вечный странник привёз его с собой из путешествия. "Чудной какой-то гость. Где так одеваются?" - подумал малолетний Влад. Откуда ребёнку было знать, что именно так одеваются знатные румыны. Кафтан длиной до колен, пояс-кушак очень широкий, штаны просторные, так что в одну штанину могли бы уместиться сразу две ноги. Сапоги тоже необычные - из жёсткой кожи, которые нисколько не меняли форму, если их снять. Отец в ту пору одевался иначе. Он следовал обычаям, существовавшим при дворе короля Жигмонда. Обувь носил мягкую, штаны - узкие, а кафтан - короткий.

Войдя в столовую комнату, незнакомец перекрестился на иконы, висевшие в углу справа от двери. Никто из незнакомцев, приходивших в дом прежде, так не делал.

Ещё больше малолетний Влад удивился, когда выяснилось, что гость разговаривает по-румынски и может не просто связать пару слов, а говорит много и свободно. Такие люди в Сигишоаре были известны наперечёт, жили в нижнем городе, возделывали землю и разводили овец. Незнакомец явно не состоял в родстве с этими крестьянами, ведь он одевался, как знатный человек.

- Так значит, это ты у нас - наследник? - спросил гость, наклоняясь к мальчику и почесывая подбородок, - Твой отец много про тебя рассказывал. И про твоего старшего брата рассказывал. Говорил, что доминиканцам от вас двоих житья нет. Меня звать дядя Тудор. Ты чего? Испугался?

Влад не испугался, но так сильно удивился, слыша румынскую речь от чужого человека, что просто онемел. Со временем привык, а дядя Тудор продолжал наведываться в Сигишоару, но называл себя не гостем, а "верным слугой хозяина сего дома".

С этого "слуги" и начались значительные перемены в домашнем быте, потому что очень скоро таких гостей-слуг стало шесть, а ещё через некоторое время - десять. Приезжая, эти люди сперва пировали, а после начинали вести длинный разговор. Пусть разговоры велись по-румынски, Влад ничего в них не понимал. Старший брат Мирча - тоже, но в отличие от младшего брата старательно слушал.

Младший брат в это время бесцельно бродил по дому. В половине комнат было темно, а в других ещё горел свет - женщины раскладывали по полу многочисленные тюфяки, чтобы устроить приезжих спать. Издалека доносились отголоски застольной беседы - кто-то скажет что-нибудь отрывистое, другие подхватят, зашумят, а затем всё снова успокоится. Иногда мимо Влада пробегала, слегка шаркая подошвами, служанка с кувшином - значит, за столом закончилось вино.

Повсюду лежали вещи гостей.

- Трогать чужие вещи - плохо, - говорил отец Антим, поэтому Влад не прикасался к ним, но внимательно осматривал со всех сторон... а однажды попробовал примериться к отцовскому мечу, оставленному на сундуке без присмотра. Родительская вещь ведь не чужая - значит, трогать можно.

Оружие оказалось тяжелым. Если поставить его вертикально, то небольшой позолоченный диск, венчающий рукоять, доставал до кончика носа, а крестовина с загнутыми вниз концами приходилась на уровень ключиц. Меч был одноручный, но мальчик, на которого, понятное дело, оружейники не рассчитывали, мог уместить на рукояти не одну, а две руки.

Чтобы освободить оружие от ножен, размаха не хватило. Пришлось положить меч на пол, взяться за рукоять и пятиться. Вначале ножны потащились вслед за мечом, но затем зацепились за какой-то незаметный выступ на половице и отстали. Тогда из своего убежища медленно выполз серебристый змей-дракон, выгравированный на клинке. Змей корчился и разевал пасть, потому что ему мешал святой крест, накрепко прибитый к спине большими гвоздями. Как ни извивался змей, крест извивался вместе с ним и не спадал. Влад хотел поднять меч клинком вверх, но меч не слушался, еле-еле оторвал острие от пола.

Тут-то в комнату и вошла мать, руками всплеснула, отобрала опасную игрушку, заругала, позвала отца:

- Вот полюбуйся, что твой сын творит!

Отец нисколько не рассердился - ни за меч, ни за то, что пришлось прервать важные разговоры:

- Ну и пускай. Видать, Влад большой уже - пора оторвать его от няньки и передать дядьке.

- Да ты что! Он мал ещё! - испугалась мать.

Дракон, распятый на кресте, считался главным символом воинствующего Ордена Святого Георгия, где состоял отец Влада. Король Жигмонд принял своего "валашского слугу" в это общество, оказав тем самым большую честь, ведь через церемонию посвящения, которую Его Величество придумал на правах главы ордена, за всё время прошли лишь двадцать четыре человека, причём каждый из посвящённых принадлежал к сильным мира сего, а некоторые даже были государями.

Тому, кто прошёл через церемонию, полагалось носить подвеску со змеем-драконом или украсить своё оружие "георгиевским" рисунком. Отец выбрал второе и украсил свой меч, но вовсе не потому, что стеснялся носить подвеску. Никто не знал, что подвеска у новопосвящённого уже имелась, ведь он ещё с юности тайно - на шнурке вместе с нательным крестом - носил то, что очень напоминало символ ордена.

- Что это? Дай посмотреть!- однажды попросил Влад, указывая на непонятный предмет на груди отца.

Родитель сидел на скамье, привалившись спиной к стенке. После двухчасового отмокания в большой бадье он был расслабленный и полусонный, поэтому обращал мало внимания на происходящее вокруг - например, не заметил, как младший отпрыск пристроился почти под боком.

Влад видел, что рассказов сейчас не дождёшься, и потому не собирался заводить беседу. Ему просто хотелось посидеть рядом, но благодаря стечению обстоятельств на глаза попалась необычная подвеска.

Из расстегнутого ворота отцовской рубахи выглядывало нечто блестящее. По виду литая иконка, из золота, дугообразно скругленная наверху, с выпуклыми изображениями. В центре была фигура распятого Спасителя, скорбно склонившего главу направо. Под крестом горько плакала Богоматерь, а рядом стоял человек со свитком.

- Дай посмотреть! - попросил любопытный сын.

- Что?

- Вот это.

- Ну, гляди, - отец вытянул иконку за шнурок, чтобы она повисла поверх рубахи, однако с шеи не снял.

Влад встал коленями на лавку, стремясь рассмотреть ближе.

- Деду твоему Мирче когда-то прислали в подарок из Русской земли. Это вот Иоанн Богослов, - обладатель необычной вещи указал большим пальцем на человека со свитком. - У деда твоего имя во Христе было - Иоанн. У меня - такое же. Значит, и мне полезно этот образок носить.

Влад взял иконку, рассмотрел с одной стороны, а затем перевернул, потому как чувствовал пальцами, что и на обороте есть выпуклый рисунок.

Изображение на обороте оказалось необычным и страшным. В верхней части, точно вписываясь в дугообразную форму, была расположена женская голова с извивающимися во все стороны волосами-змеями, а на оставшемся снизу пространстве помещался человек с нимбом, втыкающий копьё в пасть небольшого дракона.

- А кто эта женщина со странными волосами? - спросил Влад.

- Дьяволица, - ответил отец, причём произнёс это спокойно, будто речь шла о чём-то совсем обычном.

- А внизу кто? - продолжал спрашивать сын.

- Один из её детей-дьяволов, побиваемый святым Фёдором Тироном.

Мальчик удивился:

- Отец, а зачем ты носишь на себе дьяволов?

Тот объяснил:

- А затем, что дьяволы, смирённые крестом, служат и помогают человеку. Они бы и рады мне навредить, да Христос им не позволяет.

- А в чём они тебе помогают, отец?

- Хранят от болезней, и от ран. А к Фёдору Тирону, я слыхал, можно обращаться с молитвами о возврате украденной у тебя вещи.

Малолетний Влад задумался и, в конце концов, понял, что Фёдор Тирон помогал вернуть не только украденные деньги или увёдённых лошадей, но и украденную власть. Конечно же, родитель носил на шее золотую иконку потому, что желал вернуть трон, украденный жадными родственниками!

Отец Влада, будучи средним сыном государя Мирчи Великого, имел право наследовать власть после смерти своего старшего брата, но оказался оттеснён сначала лысым дядей, а затем младшим братом, занявшим румынский престол вопреки всякой очерёдности. Именно это означали слова, с грустью сказанные сыновьям Мирче и Владу во время вечернего рассказа:

- Мой младший брат не хочет помочь мне править.

Думая, что никто из домочадцев не слышит, обкраденный роптал:

- На спелой грозди попадаются и гнилые ягоды. Что можно сделать с такими ягодами? Только оборвать и выбросить. А что сделать с человеком, у которого гнилая душонка?

Младший отцов брат, чувствуя свою неправоту, пошёл на поклон к туркам и укрепил трон с помощью их сабель. Однако поддержка турок была ненадежна, потому как непостоянна.

- С волками дружбу свёл! - порой раздавалось в сигишоарском доме. - Где это видано, чтоб волки охраняли отару! Ну да ничего - волки уйдут другую отару трепать, а я тут как тут! И помогай мне Бог или дьяволы!

Малолетнему Владу следовало бы испугаться слов "помогай мне дьяволы", но он не чувствовал в них ничего плохого, потому что отлично понимал отца: "Человек, которого обокрали, имеет право сердиться. Например, если б мальчишки с Башмачной улицы отобрали у меня что-нибудь, я бы тут же побежал и попросил старшего брата, чтоб он помог мне их побить. А кого может попросить о помощи отец? Жигмонд помог ему только тем, что принял в Орден святого Георгия, а больше ничем не смог помочь, поэтому пришлось просить святого Фёдора Тирона и даже змеев-бесов".