Светлана Лыжина – Время дракона (страница 117)

Молодой государь вдруг вспомнил, что храм изображает собой вселенную: "Царские Врата, сейчас озарённые свечами, это преддверие небесного рая. Противоположная часть, где находятся двери в храм и отцова могила, это ад, а если трактовать более широко - подземный мир мёртвых". Сам же Влад, ожидая возвращения монахов, незаметно для себя перешёл на середину храма.

"Середина - символ мира живых", - мысленно произнёс юный государь и, стоя там, на середине, вдруг с удивлением осознал, что храмовая обстановка действует на него неправильно. Его должны были манить освящённые врата, но почему-то манила темень. Сияние десятков свечей, отражённое в золоте икон Христа Спасителя и Богородицы, смотрелось очень красиво, но не вызывало отклика. А вот отцова могила, белевшая в темноте, притягивала к себе. Притягивала и еле слышно что-то шептала.

Влад не мог разобрать отдельных слов, но общий смысл не вызывал сомнений. Шёпот был гневный! Могила просила не о молитвах, которые помогли бы покойному оказаться перед небесными вратами. Она взывала к отмщению. А на кого направить месть, Влад знал - знал все имена обидчиков и мог прямо сейчас их перечислить, хотя в прежние времена частенько забывал имена отцовых бояр, заседавших в совете.

"В прежние времена имя каждого жупана не имело для меня такого значения, как сейчас", - думал юный государь, когда его размышления прервал странный звук, послышавшийся возле дверей. Сперва князю показалось, что пришли монахи, но он тут же понял, что ошибся, потому что двери так и не открылись, да и звук не был похож на стук двери, скорее - на стук когтей по полу.

"Что это?" - насторожился Влад и начал вслушиваться, а стук меж тем слышался всё явственнее, будто приближался, и вот из-за колонны возле отцовой могилы вдруг выглянула голова на длинной гибкой шее и повернулась вправо, затем влево.

Поначалу это существо казалось тенью, но чем больше оно высовывалось, тем живее становилось. Мелькнул длинный тонкий язык. Тускло блеснул чешуйчатый бок. Это оказалась старая знакомая тварь! Тварь, некогда служившая отцу Влада. Тварь, которая явилась Владу в Турции после смерти его родителя и напрашивалась на службу, но не была принята. Теперь же эта тварь явилась снова, и молодой государь молча наблюдал, как она на полусогнутых лапах подползала к его ногам. Однако это был не сон, а явь! Ведь не мог же юный князь заснуть, стоя в церкви! "Значит, - подумал он, - это происходит на самом деле. Или это сон наяву, обычно называемый наваждением"?

"Теперь я не сплю, но вижу отцовского дракона, - думал Влад. - А может, я и в прежние годы не спал, когда видел эту зверушку?" Он пытался заметить у змея-дракона некие черты, отличные от тех, что виделись в прошлые годы, но отличий не было. Змей не изменился ни по цвету, ни по размеру, и всё так же подёргивал спиной, пытаясь избавиться от прибитого креста. Правда, теперь тварь делала это скорее по привычке, а не потому, что крест сильно мешал.

- Сжалься, - прошипел змей. - Сжалься!

- Ты почему здесь? - удивился Влад. - Это ведь храм. Святое место! Как ты смог сюда пролезть?

- Моё место здесь, - прошипел змей.

- Почему?

- Когда хозяин умирает, верный пёс остаётся на хозяйской могиле. Я - пёс. Много лет назад твой духовник поп Антим сравнил меня с псом, и с тех пор я пёс. Значит, я должен быть здесь, возле могилы моего несчастного хозяина, - тварь закрыла глаза и вздохнула, но вместе со вздохом из пасти вырвалось всегдашнее шипение.

- Вот, значит, как? - изумился Влад, но вдруг подумал, что всё это не так уж невозможно, ведь змей появился возле входа в храм, в том месте, которое символизирует подземный мир и ад. В том месте на стенах храмов нередко изображали дьяволов, и это значило, что дьявол вполне мог там прижиться. Не было удивительным и то, что дьявол, появившись возле могилы, переполз оттуда в середину храма, в мир живых, ведь дьяволы частенько так делали.

- Будь моим новым хозяином! - шипел змей, привстав на задние лапы и заискивающе глядя на человека.

- Наверно, ты голоден? - усмехнулся тот.

- Да... - послышалось в ответ.

- А если я не дам тебе есть, что с тобой станет? - продолжал насмехаться Влад.

- Сжалься! - змей, стоя на задних лапах, склонил голову набок, будто желал понравиться, но молодой государь только рукой махнул:

- Не прикидывайся! Ничего с тобой не сделается. Ведь ты дьявол, и голодная смерть тебе не грозит.

- Не грозит, - согласился змей, разочарованно опускаясь на четыре лапы. - Не грозит. Но разве у пророка Моисея не сказано, что меч питается телами и кровью врагов и головами вражеских начальников?

- А ты здесь причём?

- Меч это тоже я. Я - меч, потому что твой отец велел изобразить меня на клинке меча, - прошипела тварь и облизнулась.

Теперь она сидела перед Владом, как сидела бы собака в ожидании приказаний, что дало юному государю новый повод для язвительного замечания:

- А! - сказал правитель. - Так это не ты просишь у меня еду, а потерянный меч моего отца? Смотри-ка, какой хитрый! Ты можешь стать и мечом, и псом, выпрашивающим косточку, и всем, чем угодно, лишь бы добиться своего.

Беседу прервал звук открывающейся двери. В дверном проёме, который по сравнению с полумраком храма казался очень светлым, показались чёрные рясы. Сперва вошёл настоятель, за ним отец Антим, за ними - ещё несколько монахов, тащивших верёвки с крючьями и лом, а последним был монах, несший долото и молоток.

Змей тут же исчез. Может, спрятался в тёмном углу, а может, растворился в воздухе, но Влад перестал видеть это существо, а тем временем настоятель, успевший заметить, что государь стоит посреди храма и глядит в пол, начал беспокоиться. Поведение венценосного гостя показалось отцу Доментиану явным признаком недовольства, так что монах вкрадчиво произнёс:

- Сыне, мне сказали, ты желаешь вскрыть могилу. Я понимаю, что тобой движет. Я хорошо понимаю и прошу тебя не гневаться на брата Антима. Брат Антим не желал тебя укорять. Говоря о том, что беспокоить мёртвых не положено, он лишь предупредил тебя о возможных пересудах, которые могут начаться после такого дела. Благочестивый человек всегда предупреждает о подобных вещах.

Влад усмехнулся. "Да, - подумал он, - отец Антим отличается благочестием, а отец Доментиан - дальновидностью. Настоятель, конечно же, рассчитывает, что я начну приезжать часто и делать богатые приношения. А ведь будущего дарителя надо привечать, иначе он проявит меньше щедрости, чем мог бы!"

- Я понимаю, что тобой движет, сыне, - повторил настоятель. - Ты хочешь попрощаться с покойным, потому что не смог присутствовать при погребении.

- Да, я желаю попрощаться, - спокойно ответил государь и добавил. - Вижу, мне осталось ждать недолго.

- Недолго, - услужливо улыбнулся отец Доментиан и велел "братьям", чтобы принимались за работу.

Для работы нужен был свет, поэтому двери в храм остались распахнутыми, и могила осветилась. Теперь от взора юного государя её скрывала не темнота, а чёрные рясы тех, кто суетился вокруг, скатывая ковры. Затем могилу заслонила спина монаха, который, засучив рукава, с помощью долота и молотка сбивал засохший раствор извести, заполнявший все щели между плитой и полом, а Влад всё вытягивал шею так и эдак, стремясь увидеть побольше.

Когда с освобождением щелей покончили, в самую широкую щель вставили два крюка на верёвках, после чего два рослых монаха взялись за эти верёвки и по команде третьего, только что работавшего долотом, разом потянули. Плита чуть повернулась, издав глухой скрежет.

Эти звуки, совсем не свойственные храму, казалось, на время вернули могилу в мир живых, а двое монахов продолжали тянуть за веревки, в то время как третий монах стоял с ломом наготове, чтобы, как только щель увеличится, подсунуть лом под плиту и ускорить движение надгробного камня.

Под камнем была тёмная яма. Свет из открытых дверей храма не достигал её дна, поэтому Влад мог лишь представить, что же находится на дне. Он видел, как отец Антим опустился возле ямы на колени, нагнулся и вынул оттуда бурое покрывало, которое, судя по всему, изначально имело красный цвет. Ткань сделалась очень ветхой и расползалась от малейшего натяжения. Лишь золотая вышивка, поблекшая, но отчётливо заметная, помогала ткани не расползтись совсем. Несомненно, это покрывало было наброшено на гроб - деревянный долблёный гроб.

Отец Антим бережно свернул покрывало и отнёс в сторону, а другие братья, которые только что возились с плитой, вопросительно посмотрели на настоятеля:

- Открывайте, - произнёс он, крестясь, и все в храме тоже осенили себя крестным знамением.

Наконец, из ямы извлекли крышку гроба. Монахи, которые это сделали, старались не смотреть вниз, будто боялись. И отец Доментиан тоже вёл себя боязливо. Со словами "приблизься, сыне" он указал юному государю на могилу, а сам поспешно отошёл в сторону.

"Чего они боятся? Вот уж не знал, что монахи боятся покойников", - подумал Влад, приближаясь, и тут ему в ноздри ударил сильный запах, похожий на тот, который бывает от застоявшейся воды. "Наверное, монахи не боятся, а просто воротят нос от запаха", - решил юный государь, но его самого зловоние не смутило. Он принял из рук отца Антима зажжённую свечу в подсвечнике, необходимую, чтобы осветить тёмное нутро могильной ямы, и встал на колени, потому что должен был опустить свечу как можно ниже.