Светлана Лыжина – Счастье Раду Красивого (страница 81)

   Никаких сомнений не осталось, когда в комнату также внесли колоду, на которую должен класть голову казнимый. "Неужели, султан не боится запачкать ковры?" - подумал я, но в следующее мгновение забыл о коврах, потому что в комнату в сопровождении четырёх стражников вошёл Милко, у которого руки теперь были связаны за спиной.

  

   - Ну, что? Пусть увидят, как это не страшно? - очень серьёзно спросил меня Мехмед.

  

   Вместо ответа, я велел своим сыновьям отвернуться.

  

   - Нет, нет, - покачал головой султан, - вели им смотреть. А то я скажу слугам, чтобы они заставили твоих сыновей видеть всё.

  

   Я вынужден был сказать детям, чтобы смотрели, но Милко почему-то выглядел очень спокойным. Он безмятежно улыбнулся, а поскольку в отличие от большинства присутствующих понимал, что я говорю детям, то уверил их:

   - Это совсем не страшно. Когда умираешь быстро, это не страшно. Видите? Я совсем не боюсь.

  

   Он без всякого сопротивления опустился на колени и, положив голову на колоду, продолжал улыбаться.

  

   Султан несколько мгновений смотрел на всё это, а затем вдруг сделал знак палачу остановиться и снова вскочил с возвышения:

   - Нет, так не пойдёт. Мы как будто в игру играем.

  

   Я ещё ничего не успел понять, когда Мехмед вдруг крикнул:

   - Это не игра! - с этими словами он кинулся ко мне, оторвал от меня Мирчу и, снова схватив его за шиворот, потащил к колоде.

  

   Мой сын опять начал кричать, вырываться, но безуспешно. Пинком оттолкнув Милко, султан заставил моего сына положить голову на освободившееся место.

  

   Мирча продолжал кричать, а султан велел стражникам держать мальчика, в то время как сам схватил его за волосы, чтобы голова не шевелилась:

   - Руби! - раздался приказ.

  

   Тяжёлая сабля палача опустилась, а Мехмед поднял за волосы голову моего сына, теперь отделённую от тела, и велел мне:

   - Спроси своего второго сына, хочет ли он, чтобы я сделал то же самое с ним.

  

   Я был так потрясён всем увиденным, что язык перестал меня слушаться. Не получалось произнести ни слова, и вдруг оказалось, что младший из близнецов, Влад, который до этого в страхе смотрел на казнь, вдруг ринулся вперёд, встал перед Мехмедом и крикнул, сверкая глазами:

   - Пусть Бог тебя убьёт!

  

   Наконец, я совладал с собой и сумел произнести:

   - Султан хочет знать, согласен ли ты умереть, - а Влад оглянулся на меня и ответил:

   - Отец, Мирча там один и ему страшно. Пойдём к нему.

  

   Так же спокойно, как до этого Милко, Влад подошёл к колоде, опустился на колени и положил голову, куда нужно.

  

   Мехмед, казалось, до последнего мгновения сомневался, что мальчик действительно не боится и хочет смерти. И всё же приказ палачу прозвучал:

   - Руби.

  

   Когда голова второго моего сына упала на ковры, я вдруг встретился глазами с Милко. Тот, кого выбрали для показательной казни, но в последнее мгновение отвергли, всё так же находился возле колоды и наблюдал, как умирают другие, но не мог ничем помочь. Теперь он был в смятении.

  

   И я вдруг испугался, что султан, казнив моих сыновей, так и не казнит меня, оставит жить, и я не смогу выполнить обещание, которое дал Мирче и Владу - быть с ними в период мытарств.

  

   Я кинулся вперёд, но не к султану, как все подумали, а к палачу. Ударив его в лицо, вырвал у него саблю. Она была очень тяжела. Ею невозможно было биться, то есть отражать удары, но я надеялся, что успею нанести один удар - не сверху вниз, как палач, а взмахнуть справа налево. Сабля была острая, и если бы я хоть кончиком дотянулся до султана, получилась бы широкая резаная рана в живот - такая, от которой кишки сразу вываливаются наружу.

  

   Увы, мне не хватило мгновения. Четверо стражников уже вытащили свои сабли из ножен. Я сделал шаг к султану и, схватив рукоять обеими руками, даже успел отвести их далеко вправо, для замаха, когда почувствовал, как тонкий клинок пронзает мне левый бок, входит между рёбер. Глубоко.

  

   Боль была такая, что я не сумел устоять на ногах, выронил оружие, а затем почувствовал, что сознание меркнет, но не испытывал сожаления. Хотя бы одной из целей удалось достичь: меня не просто ранили в бок, а ранили смертельно. Значит, меня уже не нужно было казнить, чтобы я мог выполнить обещание, данное сыновьям.

  

   Прости, Милко, если тебе всё же придётся искать меня в толпе теней.

   Простите, Марица и Рица, что не сумел защитить вас.

   Простите все воспитанные мною дети, которым я что-либо обещал и не смог выполнить.

   Простите все, кого я любил и ценил. Надеюсь, вы будете счастливы.

  

  

  

   ФАКТЫ И ЦИФРЫ

   Исторический фон повести "Счастье Раду Красивого"

   Для удобства поиска информации, историческая справка дана с разделением по темам.

  

  

   РАДУ КРАСИВЫЙ И ЕГО СЕМЬЯ

  

   Жизнь Раду с 1462 до начала 1470-х годов