Светлана Лыжина – Последние дни Константинополя. Ромеи и турки (страница 21)

Тодорис уже начал думать, что зря тратит время, стучась в двери. "Стучите, и отворят вам", - ведь так сказано в Евангелии? Но почему же никто не отворил? Неужели, все ответили правду, и ни у кого действительно не оказалось лошади? Или просто не хотели отдать её незнакомцу? Может, следовало оставить это и добраться до ставки василевса пешком? "И то быстрее!" - со злостью думал Тодорис, но прекрасно сознавал, что это окажется слишком долго.

А битва разгоралась всё сильнее. Продвигаясь по бесконечной улице с запертыми дверями и всё больше удаляясь от оборонительной стены, юноша-связной слышал это. Но вдруг раздался топот множества копыт, который не спутаешь ни с чем: "Вражеская конница прорвалась в Город. Теперь всё бесполезно?"

Стоя посреди улицы, Тодорис обернулся и увидел в той стороне, откуда пришёл, непонятное мельтешение, а затем прямо на него с невероятной скоростью ринулось нечто гикающее, отбивающее дробные удары по мостовой, сверкающее изогнутыми клинками.

Оставалось только бежать, хотя вряд ли убежишь от всадников, когда ты пеший и в тяжёлых доспехах. "И всё же, если добраться до ближайшего переулка, свернуть в него, то можно..." - он так и не успел придумать, что можно: развернулся и пустился бегом, пригнув голову. Ведь даже если не удастся убежать, оставалась надежда, что можно просто упасть возле стены здания, и конный вихрь пролетит мимо. Кто-то из турок секанёт саблей, подумает, что убил, но не станет останавливаться и выяснять, действительно ли мёртв упавший.

Тодорис не знал, сколько пробежал, но в тот момент, когда казалось, что вихрь вот-вот настигнет, позади что-то случилось: вражеская конница почему-то остановилась. Гиканье стихло, сменилось отрывистыми восклицаниями, а топот копыт перестал быть дробным.

Заставив себя остановиться и оглянуться, Тодорис на некотором расстоянии увидел не менее трёх десятков конных врагов, но они не обращали никакого внимания на одинокого пешего воина на краю улицы. Турки пытались успокоить разгорячённых коней, переступавших с ноги на ногу, хрипящих и прижимавших уши, а всадники на переднем краю конной толпы рассекали саблями воздух. Или не воздух? Лишь теперь стало заметно, что поперёк улицы натянута толстая верёвка. Она висела так, чтобы всадник не сумел проскочить, даже если наклонится в седле.

Тодорису показалось, что случилось чудо. Откуда взялась верёвка? Почему он её раньше не видел? А впрочем, когда бежишь, сильно пригнувшись, такое вполне возможно. Или же её натянули только что: закрепили с одного конца, а с другого - нет, но держали его наготове, чтобы преграда возникла на пути врага внезапно, и вражеские кони не успели остановиться. Тогда получалось, что Тодорис, спасавшийся бегством, просто перешагнул через верёвку, лежавшую на мостовой.

Как бы там ни было, несколько турок, с разгону влетев в препятствие, теперь валялись на земле. Кони с опустевшими сёдлами стояли по другую сторону этого препятствия, а остальные турки яростно рубили верёвку саблями, но та была натянута с умом - не слишком сильно, то есть заметно провисала и потому ускользала из-под ударов. Её основательно измочалили, но не перерубили.

Один конец верёвки был хитрым узлом привязан к решётке окна, а другой уходил в распахнутые двери дома на противоположной стороне улицы.

Тодорис поначалу удивился открытым дверям, но через мгновение понял, что здание заброшено: хозяева давно покинули его, и потому во многих окнах не стало стёкол. А ещё через мгновение из этих самых окон на врагов, которые не смогли преодолеть преграду из простой верёвки, обрушился дождь стрел.

Очевидно, не только Тодорис заметил приближающуюся конницу. Феодор тоже заметил и дал указание своим лучникам задержать её.

Не отягощённые никакими доспехами, эти люди быстро пробежали по улицам, примыкавшим к пролому, и устроили засады в заброшенных домах, которых за последние полгода в Городе заметно прибавилось, ведь многие богатые жители уехали, побросав всё, что не могли взять с собой.

Тодорис не заметил, как в доме устраивают засаду, потому что был слишком занят поисками лошади. А может, не заметил потому, что лучники мимо него не пробегали. Наверное, попали на эту улицу через дальний переулок, а натянуть верёвку поперёк улицы - это совсем не долго.

Теперь фраза "стучите и отворят вам" снова обрела смысл. "Вот же - открыто!" - подумал Тодорис, видя, что в распахнутые двери дома тянется верёвка, будто приглашающая турок войти. И именно поэтому турки не спешили.

Юноша-связной хотел сам броситься в открытую дверь, присоединиться к невидимым лучникам, но ноги плохо слушали его, норовили подогнуться. Он только сейчас осознал, что, несмотря на тяжёлый доспех, пробежал значительное расстояние. Пробежал бы он столько, отягощённый таким весом, в обычное время? Вряд ли, а теперь каждый шаг давался с трудом. И вдруг кто-то как будто шепнул: "Зачем бежать? Вот же кони для тебя!"

Турецкие кони, оставшиеся без седоков и оказавшиеся по другую сторону верёвки, стояли почти рядом. Однако боялись Тодориса и не подпускали к себе. Лишь один конь казался подходящим - животное опустило голову, а повод волочился по земле. Тодорис осторожно нагнулся и поднял повод, а когда животное поняло, к чему это приведёт, шарахаться было уже слишком поздно - новый седок стоял рядом и вцепился рукой в гриву возле холки. Конь всё же пытался вертеться, когда Тодорис вставлял ногу в стремя, но животное снова оказалось не достаточно проворным.

Турки, остановленные на улице и тщетно пытающиеся закрыться небольшими круглыми щитами от дождя стрел, поначалу не обратили внимания на то, как пеший воин, который ещё недавно пытался спастись бегством, подходит к одному из коней, подбирает волочащийся по мостовой повод, а затем залезает в седло. Только когда Тодорис уже уселся, эти воины закричали, начали яростно рубить верёвку, чтобы добраться до наглеца, а турецкий конь, вдохновлённый ими, закрутился на месте. Он явно хотел укусить нового седока за колено.

Хорошо, что седок успел взять повод покороче, чтобы животное не могло повернуть голову и дотянуться. Однако ехать прямо всё равно не получалось, а затем Тодорис почувствовал, как его слегка подбрасывает в воздух - конь, не желавший подчиняться, попытался кидать задом.

По счастью это не был один из тех великолепных породистых жеребцов, которые легко преодолевают преграду высотой в человеческий рост. Такой жеребец одним ловким движением зада способен отправить неугодного всадника в полёт, как если бы седло на конской спине было не седлом, а чашей катапульты.

У обычного коня не хватало сил на такие трюки, да и тяжёлые доспехи всадника делали полёт ещё менее возможным, но Тодорис понимал, что борьба не кончена. Животное могло попытаться лечь и валяться, подминая его. А меж тем двое турок, выбитых из седла, очнулись. Ещё минута и они приблизятся, чтобы схватить "вора".

Тодорис вытащил меч, готовясь отбиваться, но вдруг решил сделать то, чего никогда прежде не делал, и поэтому не был уверен в результате. Не имея хлыста, он вместо этого кольнул коня мечом, не забыв с силой двинуть пятками по конским бокам и подать руку с поводом чуть вперёд. Животное дёрнулось, ещё раз попыталось подкинуть седока, снова получило сильный удар пятками и, не дожидаясь нового укола мечом, сдалось.

Конь понёсся галопом по улице, и теперь Тодорис думал только о том, как бы удержаться в седле, не врезаться в стену, если на пути попадётся резкий поворот.

Несмотря ни на что он благополучно домчался до ставки василевса, однако оказалось, что василевса там нет.

- Уехал на литургию и не возвращался, - сказали Тодорису.

- Куда? В который храм?

- В Святую Софию.

Разгорячённый турецкий конь, не заставляя себя упрашивать, тут же снова поскакал туда, куда указывал всадник. Колоннада улицы Месы будто высчитывала, насколько резво они двигаются. Если, по мнению Тодориса, колонны слева и справа начинали мелькать слишком медленно, он подгонял коня, а тот прижимал уши, косил глазом, но ускорялся. Редкие прохожие торопились уступить дорогу. Собаки с громким лаем устремлялись вслед, но скоро отставали.

Огромная четырёхугольная площадь - форум Феодосия - быстро промелькнула и снова сменилась широкой улицей с колоннадами. Вот круглая площадь - форум Константина. Колонна в центре круга, как обычно, отбрасывала на землю чёрную тень, а турецкий конь, приняв эту тень за препятствие, перепрыгнул её.

Вот и площадь перед Святой Софией, совсем не большая и окруженная зданиями, построенными в разное время и в разном стиле. У южных дверей в храм, через которые по обычаю входил василевс, стояла стража. Западные двери были закрыты, поэтому Тодорис направился прямо к южным.

Стража хотела преградить ему путь, но юноша-связной, спешившись, закричал:

- Вы видите коня, на котором я приехал?! Видите это турецкое седло?! Турки в Городе! Пустите меня к василевсу немедленно! Иначе будет поздно!

Воины расступились, а Тодорис, пройдя через небольшой коридор, оказался в нартексе* Святой Софии, где, как выяснилось, в эту самую минуту заседал военный совет.

_____________

* Нартекс (притвор) - одна из трёх основных частей православного храма. Две другие - это средняя и алтарная часть. Алтарная и средняя обычно отделены друг от друга иконостасом. Средняя и нартекс обычно разделены стеной.