Светлана Лыжина – Драконий пир (страница 67)

— Что ж ты не предложил это восемь лет назад, когда я явился в Румынию в первый раз? Мы уладили бы всё ещё тогда, но тогда ты почему-то предпочёл убежать за горы, в Трансильванию.

— Я жалел тебя, юнца, — ответил Владислав. — Сколько тебе тогда было лет? Девятнадцать? Победа над тобой не прибавила бы мне славы.

— А теперь, думаешь, прибавит? — спросил Дракулов сын. — Если ты убьёшь меня, ой, что за слава у тебя будет! Сейчас люди говорят, что ради трона ты перешагнул через два мёртвых тела, а после станут говорить, что через три.

Владислав не нашёл, чем ответить в этой словесной стычке, поэтому решил перейти к стычке иного рода:

— Выезжай сюда, Влад, и сразись со мной! Докажи, что ты не боишься.

— Я сражусь с тобой, Владислав, — ответил Дракулов сын, — но не для того, чтобы доказать тебе что-либо. Я хочу убить тебя. И вот мои условия! Мы будем драться пешими, потому что я не хочу калечить своего коня, он мне ещё пригодится. Мы будем драться на мечах. Без щитов. Ты можешь взять тот меч, который удобен тебе, одноручный или двуручный, а я возьму тот, который удобен мне.

— Хорошо! — крикнул Владислав, а Влад посмотрел под ноги коню и продолжал:

— Однако нам следует выбрать другое место для поединка. Здесь всё изрыто конскими копытами. Куски дёрна будут попадать нам под ноги. Выберем место, где трава не изрыта, но и не разрослась сильно.

Подходящее место нашлось неподалёку от некоего монастыря, белевшего посреди пахотных полей. Там, где пахотные поля заканчивались, начиналось большое пастбище, на котором и состоялось недавнее сражение двух армий, а на краю пастбища росло молодое раскидистое дерево. Трава вокруг дерева была коротко объедена овцами или другим скотом — удобно для пешего боя, ведь поединщикам совсем не нужно, чтобы ноги в траве путались.

Лишь вблизи ствола никто ничего не объедал, поэтому в высокой траве устроители поединка не сразу разглядели чью-то могилу с простым деревянным крестом, а когда всё-таки заметили и предложили Владу и Владиславу чуть подождать, пока подыщут другое место, но оба поединщика отказались медлить.

Противники уже проявляли нетерпение, поэтому посчитали вполне допустимым просто удалиться от дерева шагов на пятнадцать.

— Мы и так потревожили это место шумом большой битвы, — сказал Влад. — Значит, можем пошуметь ещё немного, да простит нас покойный.

Влад и Владислав спешились, сняли пояса с ножнами, ведь при пешем поединке ножны только мешают, и взялись за мечи.

Яношев ставленник пользовался полутораручным мечом, который оказался длиннее Владова одноручного, но зато и тяжелее. "Владислав быстро устанет", — не без злорадства подумал Влад.

Всё оказалось именно так, он когда-то предполагал — Яношев ставленник уже давно не брался за меч и потому в бою выглядел неуклюжим. "Кто так наносит удары!" — мысленно смеялся Влад, ведь его противник рубил, взявшись обеими руками за рукоять, и со всего размаха. Конечно, удар получался мощным, но ведь столько времени уходило, чтобы восстановить равновесие и снова принять боевую стойку! Много! Недопустимо много!

"Так сражались лет тридцать назад, а может и больше, — думал Влад. — Сейчас ключ к победе — умение быстро перемещаться". Неудивительно, что всякий раз, когда Владислав принимался нападать, Дракулов сын легко уклонялся.

Влад старался уйти от своего противника не назад, а в сторону, то есть всякий раз, увернувшись от сильного удара — достаточного, чтобы разрубить бездоспешного человека пополам — оказывался справа или слева и тогда нападал, норовя зайти за спину.

Для Владислава, увлекаемого вперёд силой собственного маха, и только-только успевавшего остановиться и оглядеться, боковые атаки Влада представлялись серьёзным испытанием. К тому же размашистые движения отнимали много сил, поэтому Дракулов сын, зная это, не торопился. "Я просто подожду, пока ты совсем устанешь, — мысленно говорил он своему противнику, — и вот тогда я соберу те свои силы, которые скопил, нанесу несколько быстрых ударов подряд, и один из них точно дойдёт до цели. Когда ты устанешь, то не сможешь отразить все".

Владислав и сам понимал, что устаёт, поэтому решил сделать то, о чём раньше не помышлял — приблизиться к тому дереву, возле которого находилась могила. Оно было единственным поблизости, и Владислав явно хотел встать так, чтобы дерево заслонило ему спину своим стволом, и тем самым дало возможность немного передохнуть.

Владислав собирался некоторое время держать Дракулова сына впереди себя, пока не отдышится, а поскольку у Влада был более короткий меч, это казалось осуществимо. Вот почему Влад, понимая, что задумал противник, старался не подпускать его к дереву, но напрасно — доспехи у Яношева ставленника оказались прочные, поэтому лёгких скользящих ударов не боялись, а остальные удары оказывались отбиты.

Дракулов сын даже пытался встать на пути между своим противником и деревом, но широкий взмах длинного меча заставлял уйти с дороги.

"Ничего, я всё равно до тебя доберусь", — думал Влад, отмечая, что Владислав, хоть и уставший, оказывается всё ближе к дереву.

И вдруг произошло что-то невероятное. Наверное, тем, кто наблюдал за поединком со стороны, это показалось не таким уж удивительным, ведь они видели, что Владислав, с которого пот катился градом, уже не очень твёрдо стоит на ногах от усталости.

Это произошло, когда Влад, уклонившись от очередного рубящего удара, в который раз оказался слева от противника. Владислав обернулся, сделал шаг назад левой ногой, поднял меч, и скрестившиеся клинки в очередной раз лязгнули, как вдруг Влад увидел, что его противник без всякой видимой причины падает навзничь.

Вернее Дракулов сын сам толкнул Владислава назад силой своего удара, но до сих пор противник выдерживал напор, а теперь вдруг начал падать, как срубленное дерево.

Глаза Яношева ставленника расширились, а правая и левая рука сделали взмах, неосознанно совершаемый всяким человеком, который теряет равновесие и тщится это равновесие сохранить. Левая ладонь Владислава разжалась, а правая просто не смогла удержать полутораручный меч, весьма тяжёлый, и оружие выскользнуло и отлетело в сторону.

Лишь тогда, когда Яношев ставленник, громыхнув всеми своими доспехами, рухнул на спину, Влад увидел под каблуком левого сапога Владислава, среди травы гладкую верхушку вросшего в землю камушка. Очевидно, она была чуть прикрыта дёрном, но стоило неудачно наступить, и дёрн начал смещаться, лишив Владислава опоры. На этом камушке Яношев ставленник и поскользнулся, а до дерева не дошёл буквально шагов четырёх.

Влад не стал медлить и прежде, чем противник успеет опомниться, приставил к его горлу острие своего меча — оккурат под подбородок, под бороду:

— Пощади! — взмолился Владислав, когда увидел, что победитель стоит перед ним и внимательно смотрит.

— Чтобы через некоторое время ты пришёл в Румынию с войском, как пришёл я? — насмешливо произнёс Влад. — Ну, уж нет!

Надавить на меч, чтобы он вошёл в горло врага, оказалось не труднее, чем воткнуть острый охотничий нож между рёбер волка.

Только услышав предсмертный хрип, Дракулов сын вдруг спохватился, потому что совсем забыл спросить Владислава об одной очень важной вещи. "Я спрошу его, где похоронен мой брат, а затем убью", — так представлял себе схватку с врагом девятнадцатилетний Влад, и вот теперь, восемь лет спустя, когда схватка всё-таки состоялась, забыл спросить! Вот почему, когда Дракулов сын, всё так же сжимая в руке окровавленный меч, выпрямился и посмотрел на бояр, столпившихся вокруг места поединка, то выглядел немного растерянным.

Бояре этой растерянности как будто не заметили:

— Слава государю Владу! — провозгласили они все хором — и верные, и предатели — а затем сняли с голов шлемы и перекрестились, поскольку видели перед собой только что умершего прежнего государя.

— Хотите, чтобы я правил вами? — спросил Влад, глянув, как с кончика клинка в траву падают капельки крови, а затем пристально оглядел предателей, из-за которых погибли отец и старший брат.

— Многих тебе лет, государь! — ответили бояре.

— Тогда слушайте моё первое повеление, — глухо проговорил Дракулов сын. — Раз мы сейчас возле Тыргшора, укажите мне место, где находится могила моего брата Мирчи.

Боярин Тудор, ещё при жизни Владислава начавший думать о том, как выслужиться у Влада, опять не растерялся:

— Государь, — сказал боярин с поклоном, — я думаю, тебе следует спросить об этом вон там, — он указал на монастырь, белевший неподалёку.

— Мирча похоронен там? — спросил Влад.

— Я не знаю, государь, — снова поклонился Тудор, — но монахи наверняка знают. Я сам ни коим образом не причастен к смерти твоего старшего брата, но слышал, что всё случилось где-то в том месте.

"От кого слышал? — мысленно спросил Дракулов сын. — От боярина Шербана и боярина Радула, которых Мане Удрище назвал убийцами Мирчи, и которые получили за свою услугу весьма обширные имения?"

— А где боярин Шербан и боярин Радул, которые служили моему отцу? — прямо спросил Влад.

Бояре принялись оглядываться вокруг, ведь Шербан и Радул, хоть и не входили в совет Владислава, обязаны были присутствовать в войске.

Их нигде не было! Сбежали!? Но когда? Куда? Их искали целый час, но так и не нашли, поэтому Дракулов сын оказался вынужден последовать совету Тудора и поехал к указанному монастырю.