Светлана Людвиг – Королевский дар (СИ) (страница 9)

— Я не смогу работать в полукруге парт, а времени нет, скоро первая пара начнётся, — начала я оправдываться.

Блондинка посмотрела на меня как на любимую болонку, которая гавкнула жуткую глупость.

— У меня в подвале давно пылятся новые столы для этой комнаты. Парочка с дефектом, но большинство в отличном состоянии.

Ух ты! Оказывается завхоз — очень полезный человек. Правда, лишний раз её лучше не злить, но, надеюсь, это не так трудно.

— Я «за». А почему их раньше не поставили? — ошарашено спросила я.

— Старуха Изергиль сопротивлялась, — пожала плечами блондинка, ещё раз поправила халат и пошла к выходу. — Почему — не знаю, она вообще была странная… — Ария в дверях обернулась: — Ты иди завтракать, там чуть раньше накрывают. Заодно осмотришься. Нормальный обеденный зал находится рядом с ночным, буквально справа. А пока ты кушаешь, мы с ребятами здесь всё переставим?

— Хорошо, спасибо, — улыбнулась я, выбегая вслед за ней. — И, пожалуйста, парты поставьте не по кругу, а как в обычном классе, чтобы всё внимание на преподавателя.

Ария, ехидно скривила губы, приглаживая пятернёй волосы. Для человека, которого бессовестно разбудили жуткими скрипами, блондинка вела себя поразительно благодушно. Я ожидала худшего.

— Хочешь как в привычном классе? Тогда я тебе и учительский стол притащу. Всё удобнее, чем на подоконнике сидеть.

— А здесь преподаватели на подоконниках сидят? — удивилась я, представив.

У нас в школе подоконники облюбовали ученики, а дирекция всё тряслась за шторы с новыми карнизами. А тут… Воображение быстро нарисовало злую-презлую Арию, сгоняющую с подоконников Эдика и Ядвигу.

— Ой, они здесь и на потолках висят, — отмахнулась блондинка, свернув за угол. Если я правильно помню, то мне сейчас прямо. — Ладно, потом увидимся! — махнула она рукой и оставила на растерзание преподавателей, которые висят на потолках. Интересно, а кровь не пьют? Всё-таки жуткое место.

До столовой я дошла быстро. Огромный зал с бесконечными рядами скромных длинных столов и лавок казался разделён на две половины: одна сторона весело искрилась солнечными лучами, льющимися из сплошной череды окон, на другой мрачно и величественно висели старые слегка потёртые гобелены. Три огромные хрустальные люстры из тех, какими обычно украшают театры, сейчас не горели — рано ещё. Зато люди во всю суетились, торопливо разнося по столам приборы, стаканы, холодные закуски. Редким студентам, пришедшим пораньше, приносили горячее.

Преподавательский стол, накрытый белой льняной скатертью, стоял в самом-самом конце, поперёк зала. Жаворонков среди моих коллег оказалось много, среди них затесался и Эдик. Он уже весело махал рукой, завидев меня, стоило войти.

Остальные подбирались медленно, словно на пути к столовой стояла непреодолимая полоса препятствий с неработающим будильником и разбросанными тапочками. Самыми бодрыми выглядели преподаватели, студенты же приползали кто как. Один даже умудрился улечься на стол рядом с тарелкой, но тут же проснулся от возмущённого крика кухонных работников.

За завтраком я несколько раз чуть не уронила стакан и постоянно стучала вилкой о тарелку. Сначала меня это напрягало, как и соседей по столу, но потом пришлось втянуться, чтобы как-то расслабиться и привыкнуть. Уж лучше показаться психом, чем трусихой.

Когда зал переполнился и зашумел так, что у меня затрещала голова, я отправилась гулять. В итоге чуть не заработала инфаркт, чудом увидев время на огромном циферблате в холле — почти опоздала на занятие.

В кабинете к моему приходу все парты стояли двумя ровными рядами, едва ли не по нивелиру выверенными. Учительский стол разместили не по центру, а ближе к окну, чтобы не загораживать новенькую белую доску. Красота да и только! Надо вечером зайти к Арие и сказать спасибо. Заодно и стих отдать, а то утром я растерялась и забыла обо всём на свете.

До пары ещё оставалось минут пять, но все уже подобрались. Я сглотнула, стараясь держать себя в руках, громко поздоровалась и подошла к столу, на краю которого меня ждал тетрадный лист. Сначала подумала, что Ария забыла очередной стих, но на бумаге был нарисован класс и сделана пара отметок: последние две парты в каждом ряду обвели красным фломастером, рядом стояла приписка: «Садиться по двое и одновременно». Ниже, настолько коряво, что я с трудом разобрала, подписали: «А лучше вообще не садится».

Разобраться я не успела — Игорь с громким карканьем пролетел над студентами и устроился на карнизе. Ага, это вместо звонка.

— Что ж, давайте начинать, — с улыбкой предложила я, убрав листочек. — Ещё раз здравствуйте!

Группа, как один, встала, приветствуя меня. Колени подкосились, я оперлась руками на стол, силясь не упасть. Одиннадцать взрослых почти готовых магов… и я собираюсь им что-то объяснять, хотя сама плохо понимаю как. Ничего сейчас не хочу! Нет, хочу! Провалиться. Нет, лучше чтоб они провалились.

Я кивнула — они сели, так же синхронно.

Неожиданно дверь кабинета распахнулась, и внутрь вальяжно вошёл смакующий жвачку растрёпанный парень.

— Здрасьте! — выдал он, обводя всех величественным взглядом.

— Доброе утро, — севшим голосом поздоровалась я.

Кажется, я в который раз за утро поменяла желания. Группа может сидеть, но пусть кто-нибудь спасёт меня от этого студента. Говорила бабушка, что я даже мусор не могу спокойно вынести…

Опоздавший нахал прошёл в конец кабинета, остановился возле последней парты — той самой, обведённой красным фломастером. Не зная об опасности, парень плюхнулся на край. Грохот поднялся страшный: сиденье подскочило как на детских качелях, проясняя приписку «садиться по двое и одновременно».

— Не понял! — ошарашено заявил парень.

— Там парта для двоих, — запоздало предупредила я, мысленно вознося хвалу Арие. Если наглец сейчас сбежит залечивать ушибы, я поверю в высшую справедливость. — И очень спокойных. Садись за первую.

— Не хочу! Ты вообще как со мной разговариваешь? — заявило это чудо, поднимаясь с пола и так же резко плюхаясь на соседнюю парту, вторую отмеченную.

Ситуация повторилась, группа захихикала.

— Молодой человек, — попросила я вежливо, — сядьте на первую парту, она вам больше подходит.

Довод пришёлся ему по душе, он степенно кивнул и устроился на предложенном месте. Интересно, чей он сын? Вряд ли Мирослав терпит такое поведение просто так. Значит, и мне надо поосторожнее.

Запинаясь, я начала расплывчато объяснять, зачем нужен мой предмет. Сама толком не знала, но старалась говорить уверенно. Спрашивать пока не решилась, начертила схему взаимодействия стихий. Здесь я почувствовала себя уверенней, студенты, которые до этого почти не слушали, неожиданно затихли, даже вопросы начали задавать. Не все, конечно, часть так и не проснулась, часть продолжила болтать. Ничего, я на опросе всех вспомню!

Нахальный тип с первой парты открыто говорил с соседкой, которая демонстративно записывала материал.

Я придержалась своей логики и молчала.

Тип нагло прилепил жвачку к столу и достал новую пластинку.

Не сейчас, вот доберусь до опроса и поставлю законную двойку. Отомщу!

Он отобрал у соседки тетрадку — девушка дёрнула его за ухо и ударила в живот, вернув имущество.

Я только повторила последнюю фразу, хотя внутри всё уже клокотало. Но вдруг нарвусь?

С шумом о стену ударился учебник, прошелестел помятыми страница и рухнул на пол. Всё, довёл!

— Да чтоб ты провалился! — не выдержала я, развернувшись.

Парня потянуло вниз, он скользнул через парту, сквозь пол и пропал. Все в кабинете ошарашенно замолчали, пока на всю башню не разнёсся ужасающий вопль, переходящий в звериный рык.

Говорила мне бабушка лечить нервы…

— Кого я туда спустила? — заволновалась я. Вот ни на секунду не устыдилась — только за себя испугалась.

— Это Эразмус, кухаркин сын, — доложил мне Богдан.

— Кто?! — распахнула я глаза от удивления. — Почему его с таким поведением ещё не отчислили?

— Он перед Мирославом шёлковый, а Эдуард Ольгердович мать жалеет — она одна сына воспитывает, — поделилась Маша, та самая из компании Богдана. Удивительно, но я по-прежнему не устыдилась.

Вопли затихли, я растерянно застыла на месте. Ворон нашёлся первым, поняв, что я не соображаю:

— Не стой столбом! Живо за мной. Остальным сидеть на местах!

Я побежала по закрученной лестнице вслед за птицей, путаясь в юбке и едва не запинаясь. Три этажа мы проскочили, не заметив, — уже спускались в подвал. Перепуганный Эразмус выбежал навстречу и пронёсся мимо, даже не глянув.

Нерешительно я остановилась посреди пролёта. И что теперь делать? Все спасены? Игорь улетел вниз, спросить было не у кого, так что на всякий случай я спустилась за своим провожатым.

Высунувшийся из кабинета мужчина как раз хотел закрыть дверь, но передумал, увидев меня. По пушистым выцветшим, как будто седым, тёмным волосам я вспомнила его сразу — профессор Волков, оборотень. Имя не вспомнила, только замечание Эдика про древний род.

— Доброе утро! Что-то хотели?

— Я, — запнулась я на полуслове, растерявшись, — в общем… Простите, что помешали!

— Так это вы его так? — приподнял профессор густую бровь.

— Да, — раскаялась я, глазея на носок туфли.

— Качественно, — одобрительно прицокнул языком оборотень.

— Не, это мелочи, — ещё больше смутилась я, чувствуя, как горят щеки. — Вот если бы его моя бабушка туда же отправила, то пришлось бы бульдозер вызывать. Да и вам бы он не слишком помешал.