Светлана Людвиг – Дар королевы (СИ) (страница 51)

Сначала была пустота, живая и пульсирующая. Я не знала, куда идти и к чему стремиться, утопая в ней. Шаг вперёд. Или я отступила назад? Сделала ещё один, обернулась, пытаясь найти глазами привидевшийся огонёк. Двинулась к нему — он стал больше. Пошла увереннее, хоть здесь я не могла бежать при всём желании. Пустота постепенно растворялась в этом огоньке, показывая картины моего боя с Деяниром. Создавалось ощущение, что я смотрю фильм от первого лица или играю в компьютерную игру.

Та женщина, которая сейчас безжалостно наносила удары молодому человеку, на последнем дыхании старающемуся их парировать, совсем не походила на меня. Я чувствовала её ярость прямо здесь, чувствовала желание убить, победить любой ценой, но он не сдавался, цепляясь за жизнь из последних сил.

Я ударила, но он отбил, поспешно убирая клинок и отскакивая. Кажется, Деянир успел швырнуть в меня что-то, но я не почувствовала ничего. Увернулась? Диким прыжком через голову оказалась у него за спиной, снова яростно бросаясь в атаку. Он ушёл, стал невидимым, попытался атаковать исподтишка, но я вывернулась, нанося ответный удар, который вновь не достиг цели. Мой противник опять оказался далеко и в очередной раз меч с диким криком молнии полетел на него.

Вдруг я перестала смотреть на это со стороны, меня выбросило в реальность как будто на берег из мутной морской воды. Звуки вернулись, как и осознание происходящего. Деянир лежал без движения у моих ног и, вывернув голову, смотрел куда-то в сторону. Видимо в последний момент он не успел увернуться, и меч достиг цели. Я попыталась подвигать левой рукой, но поняла, что она словно плеть висит вдоль туловища. Сломала? Правая шевелилась, поэтому я, неспешно, хотя хотелось торопиться, ощупала свое лицо. Кажется, там были порезы. Тронула шею. После этого у меня на руках осталась кровь, но определить где раны, я не могла. Даже при том, что душа вернулась в этот мир, я была словно под наркозом. Бой происходил на пределе моих возможностей. Какое же у меня, оказывается, слабое тело…

Подняв голову, я только сейчас поняла, что ко мне до сих пор не посмел никто подойти из-за белёсых прозрачных теней в капюшонах, оцепивших поле битвы. Белый отряд смерти, каждый из которого опирался на двуручный меч. У меня бы просто не хватило силы призвать его. Они пришли сами. Повернув голову, которая почему-то не желала привычно повиноваться, я увидела то, на что отвлёкся Деянир перед смертью. Сняв капюшон, почти прозрачная, непривычно белая, но вполне узнаваемая женщина, смотрела на его останки. Ничего не говоря. Теперь они квиты.

Я не знала, что следует сказать, поэтому тоже молчала. Да и сил произнести хоть что-нибудь у меня не осталось. Селена — а это была именно она — осторожным шагом подошла к молодому человеку. Вложив меч в ножны, она подняла своего пасынка, будто не чувствовала тяжести, и как живого погладила по голове:

— Бедный мой мальчик! Власть испортила тебя, дав неверное представление о том, что действительно важно в мире. Мне жаль, что я допустила подобное.

Она чмокнула его в лоб, и тело растворилось в воздухе тысячами маленьких огоньков.

В небе, обретая нечёткие границы, проявлялась лестница, по которой возвращались в своё призрачное королевство все бывшие правители середины миров. Белый отряд смерти с сердцами настоящего цвета. А я так и осталась стоять на месте, чувствуя себя потерянной для этого мира. Я снова оказалась на грани, понимая, что существую только здесь.

Селена последней ступила на небесную лестницу. Шагнув на первую ступеньку, она обернулась. Её черты лица остались безупречны даже притом, что она была намного старше той девушки, которой я любовалась на фотографии. Если бы не подстриженные до плеч волосы, мне могло бы показаться, что я сейчас разговариваю с отражением. А если расставлять всё на места, то, скорее, отражением являюсь я сама.

— Ты была воспитана абсолютно не так, как подобает королеве, — заговорила она со мной более строгим голосом, чем с Деяниром. — У тебя не те жизненные принципы, не тот характер и не те желания. Ты не являешься ни способнейшей и ни удобнейшей… — Селена сделала паузу, но я как будто не ощутила этого. Вместо ожидаемого жара, в душе царило ледяное спокойствие. — Но храни тебя Бог, Королева!

Развернувшись, она накинула капюшон и по расплывающейся под её ногами лестнице ушла за облака, уже свободные от яростных чёрных туч.

Олег оказался рядом первый, задавая глупые вопросы, смысл которых я сейчас даже не понимала. Боль постепенно проступала, но я не обращала внимания. Это казалось такой мелочью! Теперь я точно знала, что имею право сражаться за этот мир и защищать его, пока смогу. Глупо улыбнувшись, я, кажется, повалилась Олегу прямо на руки, вступая в невесомое забытье без чужих образов и воспоминаний.

— Слава богу, проснулась! — услышала я голос Ядвиги.

— Проснулась! — обрадовалась Валерия Анатольевна, которая собиралась подойти ко мне. Но её тут же остановила бдительная охрана в лице не знаю какого самоубийцы.

— Да не стоит так резко всё воспринимать! Хоть она и очнулась, но пока слаба. Не стоит её волновать!

Я приоткрыла глаза, понимая, что нахожусь в своей комнате, а на стульях, которых в помещении стало неожиданно больше, сидят почти все близкие люди. Бабушка ругалась с Ядвигой, сдерживаемая Витькой и Богданом, которые утверждали, что можно не сразу же лезть ко мне с расспросами, Юра сидел рядом. Он оторвался от своих лекций и просто мне подмигнул, понимая, что его сейчас никто ко мне не подпустит.

Вспомнилось, как Деянир подставил Астрид. Странно, но мне сейчас пришло в голову, что подобные отношения ничего не несут, кроме боли обоим. Остаётся только надеяться, что у нас это так и останется фарсом до конца жизни, если он не сможет перестать относиться ко мне как к своей обязанности. Однако перспектива провести с обиженным мужчиной, которому я перекроила всю жизнь, почему-то не порадовала.

Я хотела приподняться, но тут же меня остановил голос Олега:

— Лежи уже.

Он сидел в изголовье кровати, ближе всех ко мне. Уж не знаю, как прорвался. Подкупил Ядвигу, что ли?

— С Астрид всё хорошо?

— Хорошо, — недовольно буркнул Олег, — нам очень повезло, что Мирослав был занят и не понял в чём дело. Вот уже неделю пока ты здесь валяешься, она сидит ни жива ни мертва и почти не выходит из комнаты.

— А занятия? — удивилась я.

— Какие занятия? — удивился в свою очередь оборотень. — Тут такой бедлам, Мия, что об учёбе никто не думает. Все силы бросили на установление порядка в Рейхарде.

— Понятно, — произнесла я, не в силах кивнуть. Но улыбнуться получилось. Мия. Так забавно, почти как Ариина Снежинка.

Рука с трудом оторвалась от кровати, скидывая неподъёмное в этот момент одеяло. Медленно согнув её, я жестом показала Олегу, что хочу сказать что-то по секрету. Без лишних фраз и расспросов, он наклонился ко мне.

— Если не трудно, уведи всех отсюда. Хочу побыть одна.

— А ты не много ли одна была? — удивился он тоже шёпотом. — К тому же, с твоим здоровьем небезопасно оставаться без присмотра.

— Не беспокойся, со мной всё будет хорошо. Мне просто очень надо. Ты ведь мне веришь?

Он вздохнул так тяжело, как если бы решил поднять плиту весом в тонну. Но всё же оборотень послушно встал и, не знаю уж какими уговорами, выпроводил всех. Я осталась одна, только Игорь молча сидел на шкафу и смотрел сочувственно.

— Не думал я, что ты способна провернуть подобное.

— Это мне нелегко далось, — усмехнулась я, поднимая только левый кончик губ. Правая половина не подчинилась команде мозга.

Как я и ожидала, гостей ждать долго не пришлось. И именно тех, кого мне сейчас не хватало. Ария не успела запереть дверь, а Рэм уже примчался в мою комнату, запрыгнул на кровать и схватил меня за руку.

— Рэм! — влетела следом хозяйка. — Осторожнее, мелочь! Между прочим у этой красавицы рука сломана.

— Совсем сломана? — удивилась я, понимая, что отчетливо знаю этот факт, но никакого дискомфорта не чувствую. Если не считать, что почти не могу ничем пошевелить.

— По крайней мере, была, сейчас, кажется, уже залечили, но какого чёрта! Рука, между прочим, была не самым страшным!

— Дальше лучше не рассказывай, — заранее предупредила я, зная, что мне это не понравится и может повлечь очередное состояние комы или очень глубокого обморока. — Я ведь всё-таки живая вернулась.

— Да, Снежинка! — честно подтвердила Ария. — Живая. Но когда мне об этом сказала Ядвига, я очень удивилась. По тебе было невидно!

— Ладно тебе, — усмехнулась я, гладя ослабевшей рукой дракона по макушке. — Лучше расскажи, что у вас тут произошло.

— Что произошло? — спросила Ария, присаживаясь на ближайший стул. — Я новый стих написала! — похвасталась она.

— Хвастайся, — потребовала я, понимая, что всё остальное мне и правда сейчас до лампочки.

Она достала из кармана как обычно скомканную бумажку и, с трудом расправив её одной рукой, зачитывать:

— Наверное, надо поставить на место

Себя. На чужое. И просто понять

Те правила, что хорошо всем известны,

И по которым нам стоит играть.

Наверное, мы ошибаемся много,

Не ставя в расчет ощущения других.

Простят они нам иль осудят нас строго

Никак не понять, не пройдя через риск.

И люди, бежавшие рядом как волны,