Светлана Людвиг – Дар королевы (СИ) (страница 4)
— Снежана, я же сказала: «Он был ранен».
— Когда? Когда я пару вела?
— Нет, раньше.
— В детстве? Голову разбил? Твою?
— Раньше, тьфу! Позже!
— На меня напали, — вмешивается в нашу очень содержательную и весьма познавательную беседу Олег. — Какой-то урод ногу разодрал, чуть не сломал. И так чуть-чуть поцарапал.
— Какую ногу?
— Левую!
Я бесцеремонно хватаюсь за левую гачу, чтобы закатать её и посмотреть на рану собственными глазами. Штанина взлетает вверх свободным полотнищем. Так, брюки порваны, раны нет.
— У меня визуальные галлюцинации или просто глюки?
— Если ты видишь торчащую кость, всю в крови, то галлюцинации, а если её ещё и едят крысы, то это глюки, — ехидно комментирует Анжела.
— Странно, но я ничего не вижу.
— То есть как ничего? А моя нога? — пугается оборотень.
— Ногу вижу. Только, как ни странно, целую.
— А если мы её сейчас сломаем, тебе будет не странно?
— Не странно. Я тогда хоть что-то пойму.
— А что тут не понимать? Олег повредил ногу. Ядвига её вылечила.
— Так, то ли вы сильно пьяные, то ли я сильно трезвая. А какого черта меня надо было с пары выдёргивать?
— А ты не хотела порадовать больного своим видом?
***
Непосредственная в своей бесцеремонности Анжела и более тактичный, но слишком внимательный Олег теперь вообще старались не отходить от меня ни на шаг. Мне бессовестно срывали пары и каждый свободный общий час усаживали за мутную и непонятную работу.
— Мы предупредили магистра Евгения Птицына? — в очередной раз спрашиваю я, перебирая документы.
— Нет, конечно!
— А почему? Он же не успеет собрать всех ребят!
— На это надо всего дня два-три!
— Но это же мало! Надо заранее!
— Не надо заранее. Он все равно забудет. Надо впритык!
— Анжела, объясни мне, наконец, пожалуйста…
— Так «наконец» или «пожалуйста»? Ты сразу определяйся, я тебе не толковый словарь!
— В каком смысле?
— Я все слова подряд объяснять не намерена! Могу объяснить только одно. Тебе что больше нужно? Что ты на меня смотришь как удав на кролика, которого он не может съесть?!
Спорить с ней было бесполезно, а на задания ходить даже ещё хуже. Лучше бы я сидела и неотрывно занималась со студентами, при этом подрабатывая сиделкой у Олега, на «выписку» которого я молилась. С ним было намного приятнее работать.
— Анжела, тебе когда-нибудь говорили, что ты самоубийца?
— Да, бывало даже не один раз в минуту!
— Какого черта ты сюда на каблуках пришла?
— Я же не думала, что здесь обрыв на обрыве!
— А без обрывов тебе бы за ним было удобнее на шпильке гоняться, чем в кроссовках?!
Её хотелось душить голыми руками, так что я невольно начала сочувствовать Олегу и графу Василию, пережившим такое стихийное бедствие. Ей были не страшны ни непробиваемые магией существа, ни вражеские шпионы, ни травмы всех частей тела, которые она не получила только из-за крайней везучести.
***
— Ты не знаешь, как от него отделаться в такой ситуации? Он, по-моему, ко мне не равнодушен, а я боюсь его обидеть, — шепчет слишком тактичная студентка Астрид, с которой мы успели сдружиться за время занятий.
— Знаю, — мой громкий голос в ответ. И реплика уже парню, который возжелал эту студентку увидеть. — Ты там всё прибрал?
— Всё и даже больше, — довольно отзывается он.
— «Даже больше» это как понимать?
— Как половой коврик на тумбочке. Я сначала подумал, что скатерть, а потом убирать было лень.
— Идиот! Кому ты вообще такой нужен? В следующий раз, чтобы зайти в эту комнату будешь брать у меня письменное разрешение!
— Спасибо, — тихий девичий голос после звука закрывшейся двери.
— Да не за что. На чем мы закончили? Так вот, не могу понять подходит этот жест к образу или нет…
***
А потом приходили вечера в обнимку с похожим на человеческого ребёнка драконом и драконоподобной Арией. Днём её бесило всё, что только могло раздражать. Я бы погрешила на критические дни, но они не длятся столько, сколько завхоз гоняла всех подряд. Наверное, я просто стала чаще видеть её вне наших комнат.
Мы сидели у меня на кровати, болтая и по очереди пытаясь забрать ветку, которую жевал дракон. И то и другое могло продолжаться бесконечно.
— Из-за чего вы поругались с Астрид? Рэм, тьфу каку!
— Только не надо пытаться нас мирить. Рэм, выплюнь!
— Даже не думала. Просто интересно. Вообще не представляю, как вы начали общаться. Рэм, да хватит уже!
— Да как-то… Один раз, когда она только поступила, о чём-то поговорили. Потом она стала забегать, отлавливать меня, рассказывать что-то… Сперва мне казалось это странным — потом привыкла. Сама заскакивать к ней стала. Рэм, тьфу, кому сказали!
— Так почему поругались? Надоело? Рэм!
— Наверное, надоело. Надоело слушать отмашки, когда я рассказывала о своих проблемах, вроде: «У тебя всё будет хорошо» или «Ты сильная, ты справишься». Надоело понимать, что такая же разменная монета, как и все её знакомые, просто привязалась крепче. Астрид же всё равно. Я долго убеждала себя, что мне это только кажется. Что у мальчишек, внимание которых просто льстит ей, и у меня разные ситуации, но в конце это превратилось в паранойю. Я не верила Астрид. Не могла верить. Мне казалось, что слышу только ложь, глупую и бессмысленную — чтобы задеть меня, чтоб не сердилась, чтоб прекратила рассказывать о своих переживаниях и послушала сама какую-то чепуху о летающих ручках и бегающих зачётках. Конечно, я тоже виновата, но какая разница? Это общение больше не имело смысла. Мне нужно было одно, Астрид — другое. Рэм, тьфу, кому сказали!
— А нельзя было как-то вывести её на чистую воду, раз она обманывала?
— Как? Следить за ней? Рассказывает она сказку, а я ей: «Ага, врёшь ты все! Не было там тебя в два пятнадцать!» И что бы произошло?
— Это, конечно, перебор. Рэм, отцепись уже от этой заразы! Тьфу каку!
— Вот именно. Да она ведь и правду говорить могла — я не исключаю, что это всё мои заскоки. Рэм, да сколько уже можно!
— Может, мне поговорить с ней? Разузнать всё потихонечку?
— Даже не вздумай! Я специально скандал устраивала, чтобы больше не наступить на эти же грабли! Мне без неё легче стало, намного. Всё-таки не дело это общаться с человеком, которому не доверяешь. Это ощущение, что тебе могут в любой момент вонзить нож в спину… бр! Да и ты бы с ней поосторожнее. И вообще, может, мне с Юрой тоже поговорить о ваших отношениях?
— Мы же не дети.
Она смотрит на меня так, что я сразу тушуюсь. Детьми она нас обозвала, когда поняла, что мы не помирились, а разругались вдрызг.
— Ладно, я поняла, — иду я на попятную. — Хорошо, Ария. Тьфу каку!