Светлана Людвиг – Дар королевы (СИ) (страница 37)

Весь день революционные крики раздавались из кабинета ректора. Олег по очереди уговаривал кого-нибудь вести пару по физкультуре, пока он занят. Он обращался даже ко мне, но я его заверила, что оборотень из меня лучше, чем спортсмен. Однако вести свои пары Волков мне не доверил.

Эдик, заходивший в опасную зону, поделился с нами тем, что его послали. Хотя я не думаю, что на него вообще обратили внимание.

В первом часу ночи я начала беспокоиться за спорщиков, но Ария, которая отнесла им хоть что-нибудь поесть, сказала, что пока все живы. Валерия Анатольевна и Мирослав не вышли из кабинета даже на ночь, а только с крика перешли на деликатный шёпот, чтобы не мешать студентам спать.

В итоге с утра они всё же появились в столовой, чуть помятые, с красными от недосыпа глазами. И без лишних слов подали мне на подпись бумажку.

— Это что? — спросила я, отрываясь от замечательной яичницы, на которую наши полуночники смотрела голодными глазами. Шутка ли — поесть один раз за день.

— Пакт! — Валерия Анатольевна закашлялась, без разрешения взяла чей-то стакан воды, выпила его полностью и с удовольствием ответила: — Пакт о ненападении. В смысле, о перемирии.

Я деловито уставилась на бумагу, исписанную ровным каллиграфическим почерком. По бумаге в разные стороны расползались вмятины, и что-то мне подсказывало, что её пытались привести в приличное состояние не один раз. Читала я медленно, вникая в смысл.

«Сей грамотой Барон Мирослав Борисович Буревой и Великая Княгиня Валерия Анатольевна заверяем другу друга в том, что не будем прилюдно оскорблять и поносить друг друга, вести непримиримую вражду, а так же строить друг другу козни тайные или явные, пока Королева Миранда не взойдёт не престол. И будем друзьями великими, помогать друг другу во всём и планам сопутствовать, чтобы достигнуть цели».

Потом стояли две закорючки, рядом с которыми в скобках указали их хозяев. Я недовольно пробежала глазами второй раз по тексту, а потом подняла голову и спросила:

— И что мне теперь от престола отказываться, чтобы вы не ругались? Это ж где видано, чтобы взрослые люди почти сутки друг на друга орали?

— Ну, милая моя, это не тебе судить, сколько ругаться можно, — сделав лицо оскорблённой невинности сообщила мне бабушка. — Мы давно не виделись!

— Между прочим Миранда Давидовна права, — встрял Эдик, который подслушивал, — ведёте себя как дети малые!

— А ты вообще молчи, пень трухлявый! С тобой я ничего не подписывала! — дёрнулась Валерия Анатольевна в сторону мгновенно ретировавшегося на другой конец стола профессора.

— Мне-то с этой бумагой что делать? — деликатно уточнила я, покачивая листиком в воздухе.

— Заверить, — в голос ответили спорщики, озадачив.

— Поставить рядом с вашими подписями свой начальственный крестик? — уточнила я.

— О чём ты, девочка моя? — не оценила шутки Валерия Анатольевна. Зато Мирослав всё понял:

— Да, и чем красивее, тем лучше.

— Может ещё печать из ластика сделать?

— Нет, это, пожалуй, лишнее, — спокойно ответил ректор, подавая мне ручку.

Я, стараясь не торопиться и не испачкать «важный», но мятый документ в яичнице, вывела на нем большую и витиеватую подпись, которую придумала буквально на ходу. С удовлетворением оглядела результат и, не желая отдавать такую красоту, заявила:

— Оставлю у себя. Чтобы вы его не потеряли.

И не порвали.

— Правильно, — поддержали меня оппоненты и, наконец, оставили в спешке перед началом занятий доедать остывший завтрак.

За неделю эти двое совместными усилиями сумели наворотить такое, что я даже не могла своим скромным мозгом оценить. Поняла только то, что от меня требуется появляться в Рейхарде, если Анжела засечёт там прорыв, и закрывать порталы, при этом не попадаясь на глаза Деяниру. И ещё присутствовать на различных собраниях моих сторонников, что для меня вообще не проблематично.

Расстановка сил в академии поменялась. Мирослав и Валерия Анатольевна увлеклись делом, однако, каждый по отдельности пытался как-то склонить меня на свою сторону в случае непредвиденных размолвок. И они оба свято верили, что я им всё-всё рассказываю, хотя я лишнего не болтала.

Эдик теперь побаивался кабинета ректора, Ядвига объявила почти всем бойкот и занималась исключительно преподаванием и врачеванием. Альбину я как-то раз застала вместе с Анжелой. Она тоже курила, нервно стряхивая пепел, и рассказывала рыжей что-то про Мирослава. Я не рискнула дослушать, но, кажется, Альбина ревновала ректора. Раньше была Селена, потом появилась я, а теперь Валерия слишком много времени проводит с ректором.

А я только бродила по коридорам, улыбаясь знакомым, и совсем не знала, что делать. Для меня сейчас, несмотря на всё воодушевление бабушки и Мирослава, не было цели. Какое-то уныние наступило после похорон, и снова слишком часто вспоминался Юрка. На фоне этой внезапной тоски, я даже к Арие не заходила, да и она не искала встречи.

Завтрак в пятницу я проспала, зато явилась к обеду. Стёпа подошёл ко мне как бы невзначай, даже смотрел в другую сторону. Я наблюдала за ним пристально, но отрываться от сосиски не подумала. Пусть это невежливо, но практично. Он сделал вид, что просто интересуется чем-то незначительным, а сам же зашептал:

— Не знаю, как ты отнесёшься к подобной новости, принцесса. Снеже бы наверняка она понравилась. В общем, не так давно Юра бросил Арию.

Вилка у меня из рук со звоном упала на тарелку, а потом и вовсе ускакала на пол. Я, тоже не зная, как на это реагировать, только и спросила у Стёпы:

— Он что сдурел?

— Не в курсе. Я, если честно, боюсь с ним разговаривать на эту тему. Но вот подумал: может, тебе стоит с ним поболтать? Он тебе доверяет больше, чем мне.

— Да брось, мы же с сентября почти не разговариваем, — пробормотала я растерянно.

— Ну, это у вас непредвиденные обстоятельства так сложились. Но раньше-то Юрка тебе такие секреты рассказывал, о которых я узнавал постфактум. И переживаниями делился. У нас отношения не настолько близкие. Не хочешь попробовать его потрясти?

Подскочив, я понеслась через весь зал, привлекая внимание и путаясь в подоле длинной юбки. До комнаты первокурсников с Анжелкиного факультета бежать долго не пришлось, хотя я три раза переспрашивала направление. Ворвалась я без стука, но Юрка даже бровью не повёл. На моё счастье в комнате не оказалось больше никого. Он посмотрел на меня бездонными глазами, полными какой-то вселенской грусти, и я сразу же сбавила обороты.

— Что случилось? — только и спросила я вместо приветствия.

— Разве Ария рассказала?

— Мы не виделись это дни — из-за разработок Мирослава и Валерии я как будто из жизни выпала.

— Тогда зачем ты пришла?

Юра смотрел на меня так спокойно и так беззаботно, что у меня невольно закружилась голова. Будто и не было всего этого: ни академии, ни Арии, ни тех обидных слов, которые он мне говорил, ни конфет, которые я ненавижу, ни ругани между нами. Я всматривалась в синие омуты и как будто возвращалась в то время, когда мы были просто друзьями, а я ещё мечтала, что когда-нибудь стану его девушкой.

— У тебя такие же глаза. Странно видеть другое лицо, почти что другого человека, и понимать, что это ты, только по глазам, — неожиданно заговорил парень, опережая меня.

Реальностью меня окатили как холодной водой из ушата. Невольно я кинула взгляд в зеркало, распрямила плечи и не дала сбить себя с толку:

— Расскажешь, что у вас Арией случилось?

Мне так хотелось вычеркнуть всё как страшный сон и снова повисеть у него на шее. Или накормить шарлоткой, чтобы смеяться на следующий день над его обжорством.

— Да ничего необычного. Так случается: люди встречаются, люди расстаются.

— Она тебя бросила?

— Нет, я инициатор, — твёрдо отозвался он, но что-то было не чисто. Инициаторы такими подавленными не выглядят. — Ты ведь как никто знаешь, что мне очень трудно с ней.

— Откуда бы? — удивилась я, пытаясь найти ответ в его глазах. Но вместо этого только утопала в синеве.

— Ты ведь знаешь меня. Мне очень тяжело с такими, как она. Ария сильная, привыкла, чтобы ей все подчинялись. Понимаешь, — тяжело вздохнул он и отвёл взгляд, — не могу я так больше.

По мне так он пи… привирал. Вот не верила в его слова, но выразилась тактичнее:

— Больше похоже на отговорку. Если действительно любишь, то уж найдёшь с человеком общий язык.

Он замолчал, оставляя нас в зыбкой тишине, которая с каждой секундой всё больше бередила мою душу. Юра смотрел в окно, повернувшись ко мне спиной, а потом коротко ответил:

— Значит, не люблю.

— Глупо как-то, — покачала я головой, но решимость, с которой я входила в эту комнату, таяла буквально на глазах.

Ну что я могу? Насильно их помирить? Узнать причину, а потом бегать от одного у другой и доказывать, что это мелочи? Были бы мелочи, сами бы разобрались, без посредников, а раз дошло до разрыва, значит, накипело. Вот только это недоверие, эти отговорки сильно обижали. Неужели Юрка думает, что я не пойму? Или считает, что встану на сторону Арии?

Может и встану, внезапно поняла я.

— Снеж, — окликнул парень, когда я коснулась рукой холодной деревянной ручки, — прости меня за то, что я тогда наговорил. И что тебя ещё и виноватой выставил. На тот момент я много не понимал. Ты ведь всегда была для меня лучшим другом, а я оценивал всё с потребительской точки зрения. Мы ведь…