Светлана Людвиг – Блики Артефактов (СИ) (страница 50)

— А то случится ещё что-то и у тебя и вовсе попыток не останется, — отшутился старший пасынок, но я почувствовала, что задела его днем своим недоверием.

— Глеб, — окликнула я, когда он уже собирался покинуть нас. — Извини меня, я не права была. И очень некрасиво себя вела. Не знаю, что бы я без тебя делала. До договора бы точно не додумалась, и уж тем более не составила его правильно. Спасибо большое! И…может, ты всё же с нами посидишь?

— Если предлагаешь, — мигом повеселел парень и устроился на диване рядом со мной, — вели нести ещё чашку.

***

Следующие плохие вести через пару дней нам принёс Толя. Он так с порога и сказал:

— У меня плохие вести, господа!

Он был серьёзным, скорбным и обиженным, и выглядел не так легкомысленно, как обычно. Но говорить, какие именно вести отказался, пока не снял своё мантикоровое пальто и не заставил слуг принести нам в библиотеку чего-нибудь вкусненького, чтоб «подсластить жизнь».

— Что там приключилось? — спросила я, забравшись с ногами на диван и успевая поедать свежие булочки. Лёше вчера подарили новую игрушку, и он мне не мешал, а устроился на полу.

— Как у нас с прибылью от фабрик? — спросил Толя для начала Глеба.

— Отлично! Мы уже запустили две простаивающие линии, а если наши акции и по другим городам дадут такой же всплеск, то начнём производство и в ночную смену.

Толя задумчиво почесал веснушчатый нос, потом отпил кипящего чая из кружки, и уточнил на всякий случай:

— На прожить нам хватит?

— Вполне, даже немного сверху останется, — подтвердил брат.

— На нас наложили эмбарго? — нервно усмехнулась я.

— В точку, — подтвердил мои опасения Толя, а заодно залпом допил кружку с чаем. Я только в очередной раз пригубила и поняла, что для меня он слишком горяч. — Личные артефакты брать не хотят, хоть в лепёшку перед ними расшибись!

— Никто? — уточнила я. — Я ещё могу понять артефакторов, мы у них много заказов увели, так что ради гордости могут и своими силами покрутиться. Но зачем это остальным? У кого текстильные фабрики, фарфоровые, мебельные…

— Дело было так. Кое-кто, никто не хочет говорить кто, хотя по всем приметам это младший Говорин со своими дядьями, начал распространять слухи, что артефакторские способности передаются только по наследству. И у Гели без рода и племени никак не может их быть. И даже если у неё что-то и получилось, то через год развалится. Чушь полнейшая! — громко припечатал Толя по столу. Повисла тишина, на ковре расползалась лужа, Лёша предупреждающе задёргал губами.

Первым опомнился сам виновник происшествия, подхватил ребёнка на руки, как только тот разревелся, и начал приговаривать:

— Тише, тише, Лёша! Братик совсем не хотел тебя напугать! Все хорошо, опа!

Дальше мой сын полетел к потолку, с весёлым смехом вернулся обратно в руки брата, а потом они оба вышли ликвидировать последствия.

Когда я снова смогла дышать, закрыла рот и всё-таки отхлебнула немного остывший чай. Обожглась, конечно, но зато пришла в чувство. Вот что я, спрашивается, переживаю? Братья проводят намного больше времени с Лёшей, чем, простите, мать. Впору уже им пугаться, когда ребёнок ко мне в руки попадает.

— Не переживай, продержимся и на фабриках, — попытался подбодрить меня Глеб, пока младшие не вернулись.

— Не долго, Глеб, сам же знаешь, — отозвалась я, пока не представляя, что же делать дальше.

Безвыходных ситуаций не бывает. Можно и в чёрные артефакторы податься, благо, связей хватает. Да только это поставит под удар фабрики, и смотрители начнут наезжать. За руку, может, и не схватят, но кровь попортят. И репутация, естественно, восстановлению уже не поддастся.

— В общем, о чём я! — Толя вернулся уже без Лёши, видать, сдал его на руки нянькам. — Остальные артефакторские дома, естественно, сплетню поддержали, обиженные и разорённые. А другим просто страшно. Я, конечно, попытаюсь сделать всё, что в моих силах. Может, через друзей сбывать начну не от своего имени, но на это потребуется время. Они все тоже перепуганные и обиженные, даже кто ничего не потерял.

— Прорвёмся, — бестолково ответила я, глядя в окно на валивший хлопьями снег.

— Может, цену снизить? — предложил Глеб.

— Бесполезно. Даже составляющие типа крови дракона — Геля же говорила, что у неё много в запасах — не хотят брать. Верят, что подделка, и мы такое добыть не могли.

— Ну уж! — встрепенулась я, окончательно закипая. — Между прочим, тут и подлинность проверить можно!

Они вообще как себя ведут? Бойкотировать хотят — так пускай! Зачем вот эта глупость про то, что я не способна кровь дракона достать! Да я, в конце концов, могла её купить! На какие только ухищрения люди не идут, чтобы опозорить других. Ну ничего! У меня тоже фантазия богатая! Я придумаю, какие сплетни о них распустить! Не по делам так по другому больному месту ударю.

— Спешу тебя огорчить, люди, когда сбиваются в стадо, тупы. Донести что-то до их сознания, практически невозможно. Разве что вытаскивать по одному и обрабатывать, чем я как раз и собираюсь заняться, — отрапортовал Толя.

А мне вдруг подумать, что в Арийских горах снега, небось, лежит по колено, что не пройти и не проехать. Да и кровь надо забрать, как бы долго она не стояла. И отдохнуть хочется от людей, пообщаться с умным драконом. Интересно, а когда Ратмир летит над вершинами деревьев, поднимается снежная буря?

— Так, сейчас мне все равно работы нет. Вы отпустите меня дня на три?

29. Где сугробы по пояс, и тепло под крылом

Как я и думала, оказавшись на краю портала, я увидела горы снега. Хорошо, хоть сам проход с верхом не засыпало, но и так белые хлопья закрывали ступеньки. Снега навалило чуть выше моего колена. Вздохнув, я спрыгнула, и начала прорываться к спуску, ведущему к пещере Ратмира.

Дорога давалась с трудом, не желая отпускать из своих снежных объятий. И если сверху я практически не мёрзла — солнце припекало чёрный драконий редингот, заставляя потеть под свитером — то снизу ноги уже начали коченеть и двигались с трудом, когда я высвободилась и выскочила на удивительно отчищенную тропинку. А передо мной расстилались далёкие и близкие, усыпанные вечнозелёными и голыми деревьями по искрящейся пушистой белой шубой, настолько великолепные, что от их сияния в солнечном свете слепли глаза, Арийский горы.

Я постояла без движения ещё с минутку, слушая тишину и ветер, вдыхая свежий морозный воздух, проскользнувший прохладной струйкой в грудь. Главное — здесь совершенно безлюдно. Настроение подскочило в мгновение, поэтому я не задумываясь побежала вниз по тропинке, где-то по дороге поскользнулась и с громким визгом поехала на заднице к обрыву. Я не знаю, много ли я бы пролетела, перед тем как чувство эйфории и беспричинной радости ушло, и я решилась тормозить, но что-то загрохотало, а потом я врезалась в драконью морду, больно впечатавшись сама и заодно «осчастливив» Ратмира.

— Привет! — поздоровалась я, беззастенчиво и довольно улыбаясь. Глаза сияли, а щеки раскраснелись на морозе.

— О, кто ко мне пожаловал! А я уж думал до весны тебя не ждать, но, видимо, предусмотрительность не твоя сильная сторона, — рассмеялся дракон и, оставляя меня сидеть на едва припорошённой снегом и, кажется, немного покрытой льдом, земле, поднял голову.

— Только освободилась от всех дел, и поняла, что безумно соскучилась! — поднимаясь, заверила я, чем польстила Ратмиру, он довольно заухмылялся.

— Что ж, тогда проходи ко мне быстрее, гостем будешь!

Ратмир задвинул за мной железную перегородку, которая выполняла сейчас роль двери, и пещера предстала в совершенно другом свете. Сейчас пол покрывали ломаные лапы ёлок и ковры, до этого пылившиеся без дела. На возвышениях стояли две прозрачных полусферы, в которых горел огонь, а углу возле входа Ратмир выделил место под костёр, потушенный сейчас, но с заранее приготовленным котелком.

— Как дела у юной артефакторши? Помогли мои советы? Чай, вино?

— Давай вино, — неожиданно решилась я, вспоминая одну удивительную вещь, — у меня, вроде как, сегодня день рождение.

— Вот это да! И ты ко мне пришла, вместо того, чтобы с друзьями отмечать? — удивился дракон, поспешно выкатывая бочку. — Мне, конечно, лестно, но как-то неудобно даже.

— Да я привыкла, что отмечаю через неделю, когда меня в приют подбросили. Только недавно от бабушки узнала, что, оказывается, сегодня. Даже из головы со всеми делами вылетело.

Бабушка, наверное, собирается сегодня в гости. Может, даже расстроится, да только вспомнила я обо всем слишком поздно. Никуда сейчас не побегу, и рада, что отмечу с Ратмиром, а то получается, я к нему опять жаловаться прибежала.

— Давай тогда глинт сварим по такому поводу? — предложил дракон, хитро прищурившись.

В угол рядом со спешно разведённым костром полетели несколько небольших относительно габаритов дракона ковриков, после чего Ратмир скомандовал садится туда. Я не стала спрашивать, что такое глинт, только с интересом наблюдала, как Ратмир бросает в котёл разные травки, белый порошок, а потом заливает все вином из большой бочки.

— Советы очень помогли. На фабриках дела идут прекрасно, старший пасынок нарадоваться не может.

— Отлично! Только по глазам вижу, что что-то у тебя не так. Или, скажешь, просто замоталась?

— Да нет, правильно догадался, — я нервно засмеялась.