Светлана Людвиг – Блики Артефактов (СИ) (страница 41)

— Жарко-то как! — пожаловалась я, снимая перчатки и перевешивая пояс с черными дырами с редингота на брюки.

— Осторожно, вы можете простудиться!

— Да не страшно, — ответила, скидывая верхнюю одежду и оставаясь перед Сергеем в одной тонкой кофточке, местами прилипшей к телу. — Зато от жары не умру!

Сергей внимательно оглядел меня, особо тщательно остановившись как раз на кофточке, не скрывающей фигуру.

— Отсюда видны огни нашей стоянки, нам посчастливилось идти недалеко, — с неожиданной хрипотцой в голосе заговорил Сергей. — Да и луна на небе очень яркая.

— Хорошо, — отозвалась я, но с места никто не двинулся.

— Вы не откажетесь выполнить одну мою просьбу?

— Думаю, что нет, — ответила я, гадая, что же он может попросить. После путешествия я окончательно очаровалась этим мужчиной, сердце трепетало только от одного только взгляда. Эх, опять я наступаю на те же грабли, что и с Костей. — Вы сегодня мой спаситель, так что с меня должок. Наверное, даже не один.

— Вы не могли бы снять линзу?

— Всего лишь? — рассмеялась я, доставая из дыры коробочку, в которой бережно хранился артефакт ночного виденья, пока я его не носила.

Я сняла, и робко взглянула на Сергея. Он чуть помутнел под моим ничем не усиленным взором, потемнел в свете одной лишь, пусть и яркой луны, но остался таким же надёжным героем со светлыми волосами, вытянутым лицом с острым подбородком и небольшими усами.

— Пойдёмте, — наконец, предложил он, поняв, что дольше рассматривать мой глаз с небольшой родинкой под ним просто неприлично.

Я кивнула, пусть и очень хотелось подвинуть приличия в сторону и подольше не возвращаться в лагерь. Но я же скромная девушка, чтоб заявлять такое вслух. Впрочем, молодой человек меня не разочаровал, решительно приобняв за плечи.

— Не могу просто так на вас смотреть, мне кажется, что вы замёрзнете, — заявил он, оправдываясь, а я только улыбнулась, принимая довод.

23. Дела любовные давно минувших дней

Как вдова, обременённая внезапно свалившимся наследством, я имела полное право уйти в свои хлопоты с головой и не задумываться о внешнем виде в целом и о перевязанном опухшем лице в частности. Но после нашей ночной прогулки, когда Сергей с таким восторгом рассматривал мой правый глаз, я занялась скорейшим выздоровлением. Ведь левый у меня тоже красивый.

На следующее утро мне, конечно, ничего исправить так и не удалось, зато через рассвет я уже любовалась прежним отражением в складном зеркале и воде для умывания. И вообще в любых отражающих поверхностях.

— Вы бы косметикой не злоупотребляли, — скептически посмотрел на меня Лёня, предупредив уже после того, как я покрыла лицо с небольшими покраснениями пудрой и один глаз задрапировала тенями.

— А что такое? — поинтересовалась я из праздного любопытства, приступая ко второму веку.

— Мало ли какую аллергическую реакцию может вызывать…

— Оставьте её, Леонид, — посоветовала Наталья, собирая медицинский саквояж и отводя для огонь-травы особое место. — Она позавчера полночи гуляла с Сергеем Фёдоровичем и сейчас спешит показать себя во всей красе. Даже если мир рухнет, вряд ли Ангелина Денисовна обратит вниманием. А какая-то там аллергия, к тому же возможная и когда-нибудь, вообще не считается.

Я улыбнулась, а потом приоткрыла ротик, нанося тушь. Что ни говори, а Наталья полностью права. Аллергия может вылезти позже, чем дороги караванов разойдутся, так что переживу.

Леонид по виду пациентки признал правоту коллеги и с горестным вздохом вышел из моей палатки.

На своё вновь прекрасное лицо и на волосы, как нельзя удачно уложенные сегодня в незамысловатую причёску, в которой две пряди обрамляли лицо, а остальные чуть придерживались заколкой на затылке, я могла бы смотреть долго. Но время не ждёт, я должна ковать железо пока горячо. Окрылённая, я выскочила на свет ясного солнышка и направилась к месту, где завтракали Куприяновы.

— Если я ещё раз и женюсь, то только на такой как Лиза: красавице, умнице и с характером! — услышала я слова Фёдора, перед тем как показаться им. — Кстати, тебе же, вроде, тоже она нравилась?

Я не стала удовлетворять женское любопытство, чтобы разузнать, о той ли Лизе речь, и какие девушки нравятся Сергею, по своему опыту зная, что когда встречаешь действительно симпатичного тебе человека, все выстроенные годами стереотипы рушатся.

— Доброе утро! — поздоровалась я, подбегая к мужчинами и обнимая Женю за шею. — А вот и я! И даже снова красавица!

Моя радость быстро сменилась настороженностью. Фёдор и Сергей, глядя на меня, побледнели, словно увидели ночной кошмар, а не красивую девушку. В себя я верила, к тому же Женя ни капельки не удивился, так что мне осталось только потребовать объяснений:

— Женя?

Он сразу понял намёк, заранее готовый к подобной сцене. Но объяснять не хотел, кривился и решился лишь потому, что не нашлось другого выбора.

— Ты выглядишь точно так же как моя умершая мама, — огорошил меня мальчик. Сразу объяснилось, почему он выделил меня из толпы в тот день.

— Ага, — только и смогла выдавить из себя, сопоставляя факты. Елизавета недавно умерла, некромант говорила о смерти близкого.

— Вы из одного города, вы её родственница? — предположил Сергей, начав искать разумные оправдания.

Женя молчал, зная мою историю. Факты он сопоставил намного раньше меня и Сергея. Правильно, он располагал полной информацией со всех сторон, к тому же нашёл время подумать, а нам приходилось соображать на ходу, попутно приходя в себя от шока.

— Ей сколько лет? Было бы, — поправилась я, понимаю, что только подсчётами могу доказать или опровергнуть свою теорию.

— В этом году тридцать шесть, — ответил Фёдор, внимательно разглядывая моё лицо. И каждый раз его взгляд цеплялся за какую-то новую давно знакомую черту, лишая меня надежды на то, что они обознались. Все втроём.

— А замуж она за вас вышла после восемнадцати? — уточнила я, вычтя свой возраст.

— В двадцать, хотя роман у нас начался задолго до этого, но я бывал в Зайцевске лишь проездами.

— Тогда да, скорее всего родственница, — безразличным голосом заверила я, отводя глаза.

— Вы в родне с Медниковыми? — спросил Сергей, но я пропустила фразу мимо ушей.

Не люблю я такие моменты, когда уже и смирилась со всем, и сделать ничего нельзя, да и не очень хочется. А все равно новые факты обрушатся на голову, все перевернут, разбередив старые раны. Стою я, глядя на светлеющее местами небо, лучащееся беззаботной голубизной рядом с сияющими облаками, и думаю, и что делать с новыми знаниями? Вот она нашлась моя мама, которую я не очень-то и хотела видеть, и что дальше?

— Ты же говорила, что ты из приюта? — все планы по конспиративному вранью об убежавших родителях или прочей подобной чуши, которая позволила бы мне остаться ни при чём и при этом не вызывать подозрений своим лицом, сломал Женя, не понявший моего тонкого намёка. Да мне бы сейчас самой себя понять.

Я по-прежнему обнимала его за плечи, посмотрела на него сверху немного задумчиво. В доверчивых и непонимающих фиалковых глазах сквозило удивление. Нет, так дело не пойдёт. Если эта женщина смогла меня выбросить на порог приюта, то я от брата отказываться не собираюсь. Ошпаренная этой мыслью, я вздёрнулась, мотнула головой, растрепав причёску, и улыбнулась по-настоящему.

— Меня в приют подбросили, как только родилась. Просто не так давно мне говорили, что у меня умер близкий человек в два раза старше меня. Так что очень похоже на родственницу! — подмигнула я Жене, как будто это только наша тайна, хотя Фёдор и имел на неё больше прав. — Вот только не надо на меня смотреть как на давно потерянную дочь, — попросила я, заметив опасный взгляд со стороны старшего Куприянова.

Непонятные эмоции проступали на старческом лице. Злости на неверную невесту не находилось, и я всерьёз начала опасаться проявлений ненужной благодетели. Я не любила, когда меня жалели, даже если ситуация действительно подходящая. Как правило, от сочувствующих похлопываний и утешающий речей я сильнее чувствовала себя одинокой и несчастной, полностью уходя в свои мысли и окончательно скатываясь в депрессию. На фоне предательства мужа, подбросившего мне кучу проблем, давняя измена матери, избавившая меня от лишнего геморроя, не такая и большая беда.

— Но может так и есть, — осторожно сказал Фёдор. Но неожиданно во мне вспыхнула неконтролируемая ярость, перемешанная с давно утихшей ненавистью. Даже Костю я не хотела так сильно убить.

— Здравствуйте! С какой тогда радости от меня избавляться?!

— У нас с Лизой начались отношения за несколько лет до свадьбы, тогда ещё… мать Сергея была жива. Чтобы не компрометировать меня Лиза вполне могла пойти на такой шаг, — взволнованно заявил Фёдор разглядывая во мне, как я теперь понимаю, ещё и свои черты.

— Вот с-с… — заикнулась я, но в последний момент сдержалась, понимая, что Жене неприятно услышать такое о любимой недавно умершей матушке. Мальчики они вообще маму превозносят до небес, девушки в этом плане куда практичнее. — Странная женщина, — успокоившись, закончила я фразу несколько по-иному.

— Мама нехорошо поступила, отдав тебя в приют, — неожиданно поддержал моё возмущение брат.

— Просто отвратительно, — согласилась я, наконец, обессилев и присаживаясь на подготовленный для меня коврик. Женя тоже сел, преданно обнимая меня. Хорошо, что он рядом, иначе бы скатилась в депрессию.