Светлана Лубенец – Я поверю в его слёзы (страница 4)

— Я же сказал. Я. Не. Дам. Тебе. Напиться, — процедил Игнат сквозь зубы, ставя коньяк на подоконник. И резко развернул меня к себе спиной, тем самым вышибая весь воздух из моих легких, которые все еще продолжали болеть. Я мимо воли уперлась ладонями в столешницу.

— Ты не имеешь права мне запрещать, мне уже двадцать один год, — все же не смогла я сдержать злость внутри. Ну почему, почему он не может мне дать ни утопиться, ни даже напиться? Неужели он не понимает, что мне это действительно сейчас нужно? Иначе я просто сойду с ума.

— Имею, я твой брат. И старше тебя на три года, — выдохнул Игнат куда-то в область моей шеи, куда тут же пришелся поцелуй. Я вздрогнула и судорожно втянула воздух. Такие ласки были впервые.

— Не имеешь, — все же смогла прошептать.

— Имею, Ника, имею, — пробормотал парень, и проложил дорожку из поцелуев от шеи и до плеча, спуская лямку сарафана.

Я прикрыла глаза, ненавидя себя за то, что мне это нравилось, и что я хотела еще...

А Игнат, тем временем, не останавливался, и продолжил покрывать мое тело поцелуями уже с другой стороны, осторожно убирая волосы. Вот он коснулся губами лопатки, и я прикусила губу, сдерживая стон, и кляня себя за предательские мурашки.

А в следующие секунды я уже была развернута на сто восемьдесят градусов, и Игнат впился в мои губы в грубом поцелуе. И вот я снова не сдерживаю стон и отвечаю. Пальцы тут же скользнули в его волосы, и сжались, то ли в попытке притянуть ближе, то ли наоборот — оторвать от себя.

И снова его губы стали изучать мое тело. Снова шея, плечи, ключица... Грудь... И в этот момент я понимаю, что пропала окончательно, и с моих губ срывается еще один стон.

Я его хотела. Хотела, чтобы он вошел в меня. Прямо сейчас. И снова отвращение и призрение отошли куда-то на задний план, и стали совсем не значительными на фоне охватившей меня страсти.

Вот он стянул с меня сарафан, и усадил на стол, и я не сопротивлялась. Вот его губы стали спускаться еще ниже. Живот, пупок... Заставляя меня выгибаться ему навстречу. И вот они спускаются еще ниже... И я судорожно вдыхаю воздух, сжимая коленки вместе.

— Нет, — лишь и смогла выдохнуть. Разумные мысли тут же стали возвращаться в мою голову.

— Вероника, — выдохнул Игнат, вновь вернувшись к моим губам. Вновь заставляя забыть обо всем, кроме него.

А его пальцы, тем временем, скользнули к самому сокровенному, и осторожно проникли внутрь, вновь заставляя меня стонать, и поддаваться, двигаясь навстречу.

— Вероника, — то ли прошептал, то ли простонал Игнат, и пальцы сменились его разгоряченной плотью. И вновь я уплыла, отдаваясь миру разврата. Зная, что потом буду испытывать отвращение к самой себе.

И снова он довел меня до оргазма. Непонятно как, но ему это удавалось каждый чертовый раз. И вновь я обмякла в его руках, краем сознания отмечая, что он не спешит выходить из меня.

— Ника, — тихий шепот на ухо и поцелуй в висок. Кажется, он хотел сказать что-то еще, но лишь вздохнул и притянул меня к себе ближе.

Точно. Он не извинился.

Что за чертовы изменения?! К чему эти перемены?!

— Отнеси меня в мою комнату, — тихо, но твердо проговорила я, чувствуя, как начинаю разрываться на куски от переполнявших меня чувств. Ведь он так и не дал мне ни утопиться, ни напиться.

— Хорошо, — вздохнул Игнатий. И действительно отнес меня ко мне. Уложил на кровать и укрыл одеялом. После чего оставил одну. А я... Я уставилась в одну точку и тихо заплакала. Не выдавая ни единого звука. Не обращая внимания на то, что где-то там приглушенно звенит мой телефон.

Глава 5

Но мое уединение вновь продлилось недолго. Вскоре Игнат зашел в мою комнату, закрывая за собой дверь. Ничего не говоря, он подошел к кровати и, кажется, что-то на неё положил. И в этот момент вновь раздалась мелодия моего мобильника. Но я так и не подумала пошевелиться.

Но это и не требовалось.

Игнат обошел кровать, присел на неё, и, кажется, осторожно перебирал постель. Вскоре музыка звучала отчетливо, громко и совсем близко.

— Да, — послышался голос брата. — Игнат. Брат Вероники. Нет, она спит, плохо себя чувствует. Да, сегодня её не будет. Может, завтра. Все зависит от того, как она будет себя чувствовать. Да, до свидания.

Он закончил разговор, а мне было все равно на то, что он ответил вместо меня. Было все равно и на то, кто мне звонил. Внутри образовалась пустота, и, кажется, там больше не было ничего. Все эмоции и чувства ушли вместе со слезами.

Минут пять Игнат молчал. А после все же заговорил.

— Ника, — и легонько коснулся моего плеча. Я не вздрогнула. Но и не проявила каких-либо других эмоций. — Вероник, пошли, погуляем? — его голос прозвучал ласкающе. И по моему телу, кажется, пробежались мурашки. Но я все равно ничего не ответила. — Вероник, — почти шепотом вновь позвал меня Игнат, осторожно убирая волосы с моего лица. — Пошли. Тебе станет легче.

"Очень в этом сомневаюсь", — пронеслось в ответ у меня в голове.

— Если тебе все равно. Если для тебя нет разницы — лежать здесь или ходить по улице, тогда почему ты не хочешь пойти?

Я не хотела шевелиться, но говорить ему об этом я не собиралась.

— Вероник, — и вновь шепот. — Хочешь, мы посмотрим "Гордость и предубеждение"? — вот тут-то мое сердце вновь проявило эмоции, сжавшись на мгновение, и тут же забившись в бешеном ритме. Ведь это был мой самый-самый любимый фильм. Откуда он знает?.. — Или я сыграю тебе на гитаре? — и вновь он назвал именно то, что я так любила. И об этом он знал. Но его игры я не слышала вот уже пять лет... И, чего скрывать, успела соскучиться за этим... — Или давай я принесу тебе сгущенку и включу "Винни Пуха"? — на моем лице мимо воли появилась улыбка. Да, именно так я вытаскивала себя из депрессии. Любимым лакомством и любимым мультфильмом.

Только... Это ведь происходило на протяжении этих самых пяти лет. Все мои депрессии были из-за него...

А от того я вновь помрачнела.

Откуда он про это знает?..

— Или...

— Хорошо, — перебила я его. — Пошли гулять, — пока он не придумал что-то еще.

— Тогда собирайся, — просто ответил Игнат, и, поднявшись, удалился. А я... А я, вздохнув, все же села и глянула в окно. Пасмурно. Наконец-то. А то, как для апреля, на улице в последние несколько недель неприлично жарко.

И принялась собираться.

На кровати обнаружился тот самый сарафан... Который остался на кухне. И который, видимо, принес сюда Игнат. Его я, естественно, даже и не подумала одевать.

Заглянув в шкаф, взяла комплект белья, темно-синий сарафан длиной до коленок, и отправилась с этим в ванную комнату, где тут же закрылась на замок.

Залезая в душ, я невольно усмехнулась, вспомнив о том, что еще совсем недавно пыталась тут утопиться. Что ж, больше у меня таких планов не было.

— Вероника? — послышался голос из-за двери, и легкий стук.

— Попытки самоубийства отложу на потом, — громко фыркнула я, и включила воду, делая её прохладной, чтобы хоть немного прийти в себя.

Игнат ничего не ответил, и я спокойно помылась, не торопясь, но, в то же время, впервые не пытаясь отмыть с себя последствия секса. Вероятно, потому что мне уже было все равно.

И вскоре, уже одетая, вышла из ванной. И тут же натолкнулась на взгляд Игната, который почему-то сидел на полу напротив двери с каким-то усталым выражением лица. Хотя, быть может, усталость мне лишь показалась, потому что в следующую секунду брат выглядел собранным, серьезным и внимательным.

Он ничего мне не сказал, а я не стала спрашивать. Просто обогнула его и вернулась в свою комнату. Где тут же подошла к зеркалу, взяла с тумбочки расческу, и принялась приводить свои волосы в порядок.

Когда же с волосами было покончено, я пошла на поиски своего брата. И, как оказалось, он тоже решил принять душ. А потому, немного подумав, я пришла к выводу, что нужно что-нибудь съесть, и отправилась на кухню.

Бутылка коньяка, так же, как и стакан, бесследно пропали. Зато вместо этого на столе стояла открытая банка сгущенки. А рядом еще и тарелка с почищенным и нарезанным яблоком. И еще одна с нарезанным батоном.

И, глядя на это, я поняла, что пропала. Потому что Игнат откуда-то знал абсолютно все мои слабости, все мои желания и предпочтения. И от этого становилось страшно... Потому что он играл с моим настроением так, как ему это было угодно. Захотел — привел в чувство. Захотел — вернул аппетит. Захотел — уговорил на прогулку.

Как ему это удается?.. И почему раньше такого не было?

"Может, потому что ты раньше не была такой сломленной?" — пронеслось в голове. Или потому что мы не общались целых два года.

"За которые он совсем ничего о тебе не забыл", — мелькнула еще одна противная мысль.

Почувствовав, что во мне вновь просыпаются эмоции, я вздохнула и взяла кусочек яблока, который тут же и отправила в рот.

Захотел — вернул к жизни.

"Он меня знает лучше, чем кто-либо другой. Ведь он мой брат. И мы вместе выросли, и он обо мне всегда заботился".

Но действительно ли это все только от того, что он мой брат?..

Я присела на диван, пододвигая к себе батон и сгущенку. Игнат знал и то, что я люблю намазывать второе на первое. И даже ложку для этого оставил.

Он знал и то, что я в любом случае приду поесть, и подготовил именно то, что я и выбрала бы.

Когда брат пришел на кухню, я уже успела умять три своеобразных бутерброда, и теперь ограничивалась простым поеданием сгущенки.