Светлана Лубенец – Я поверю в его слёзы (страница 33)

— Вероника, — его голос прозвучал в точности так же, как и мой. — Ника, — он провел носом по моей шее. — Зачем?

— Игнат, — я обхватила его лицо ладонями, заставляя посмотреть на себя. Но потеряла дар речи, увидев боль и осуждение в его глазах.

— Я же просил, — едва слышно.

Надо было сказать. Надо было все объяснить. Но меня вновь пробила дрожь от его взгляда, мешая что-то сказать.

Он грустно усмехнулся, легонько провел ладонью по моей щеке. А после сжал челюсть так, что заходили желваки. Закрыл глаза. И я поняла, что если сейчас все не объясню, то это будет конец для наших отношений. Испугалась. Сильно.

— Игнат, я беременна, — едва слышно проговорила. Погладила большими пальцами его скулы. Никакой реакции. — Игнат, посмотри на меня, — чуть громче. Он открыл глаза. Взгляд холодный, жестокий. — Я не делала аборт. Слышишь? Я беременна, — пальцы дрожали. А он совсем не переменился в лице. — Игнат, — в моем голосе появилось отчаяние. — Прости меня, Игнат, — дрожащей ладонью провела по его колючей черепушке. Волосы уже немного отросли, скрывая и без того едва заметные шрамы. — Я просто... хотела увидеть, как ты отреагируешь... - почувствовала соленый привкус на губах. Поняла, что плачу.

А Игнат все продолжал сидеть, не шевелясь и ничего не говоря. Смотрел на меня, на мои слезы, и оставался таким же холодным и чужим. У меня в груди все похолодело.

— Ладно. Хорошо, — прошептала я, убирая от него руки. — Я пойду. Если ты больше не захочешь меня видеть, я пойму, — встала с его колен, выпрямилась. — Я люблю тебя, Игнат, — развернулась и на негнущихся ногах медленно спустилась по ступенькам и отправилась дальше. Куда-нибудь. Неважно куда.

Через пару мгновений, когда я проходила мимо его машины, почувствовала сильные руки на своей талии. Я даже испугаться не успела, как меня уже развернули на сто восемьдесят градусов. Прижали к крепкой груди, сжимая до боли в ребрах.

Я почувствовала родной запах, всхлипнула, уткнулась лицом в футболку Игната и тихо разрыдалась. Он сжал меня еще крепче, мне стало трудно дышать, но сказать ему об этом я не могла. Он осторожно принялся поглаживать меня по спине и волосам.

— Ну все, успокойся, — тихо прошептал Игнат, уткнувшись носом в мою макушку. — Все хорошо, я рядом. И никуда не уйду, — он слегка отстранился и приподнял мое лицо за подбородок. Я уже почти успокоилась. Почти. — Глупая моя маленькая девочка, — он слегка улыбнулся, стирая ладонями влагу с моих щек.

— Глупая, — согласно прошептала в ответ.

— Больше так не делай, ладно? — так же тихо попросил Игнат мне в макушку, вновь обняв.

— Обещаю, — я тоже обняла его, прижав свои ладони к его спине.

Так мы простояли еще минут десять, если не больше.

— Ты из-за меня с работы ушел, — вспомнила я, нарушая молчание. — Тебе за это сильно влетит?

— Не беспокойся об этом, — тихо ответил Игнат, продолжая поглаживать меня по спине.

— Но ты ведь из-за меня... - он не позволил мне договорить, слегка отстранившись и приложив палец к моим губам.

— Я из-за тебя сорвался с работы, приехал к тебе и не жалею об этом. У меня сегодня день рождения, и моя любимая девушка сделала мне самый лучший подарок, пусть перед этим и изрядно потрепала мои нервы, — он усмехнулся, глядя мне в глаза. — Это стоило того, чтобы сорваться с работы, Ника.

— Я не собиралась делать аборт, — тихо ответила и отвела взгляд. — И не собираюсь. Просто вчера, когда я об этом узнала... Знаешь, я поняла, что не смогу его убить, — я непроизвольно положила руку себе на живот. — Даже если он родится неполноценным... - вздохнула. — Это все равно наш ребенок. И он, возможно, будет похож на тебя. Твоя маленькая копия, — слегка улыбнулась. — Просто я испугалась... Вдруг ты вновь уедешь, оставишь нас. А я не смогу без тебя... Ты же уже один раз оставил меня...

— Ника, — он ласково провел пальцами по моей щеке. — Я вас ни за что не оставлю, я люблю вас.

— Я знаю, — я подняла на него глаза. — Я все поняла. И я верю тебе.

— Тогда, я так думаю, пора поговорить с родителями, — Игнат вздохнул и слегка улыбнулся.

— О чем?

— Пусть они расскажут, как так получилось, что меня воспитала не та женщина, которая родила. Что-то мне подсказывает, история будет очень занимательной, — он хмыкнул.

— А может не сейчас? — тихо попросила. — У тебя волосы еще очень короткие. Ты же не хочешь, чтобы они узнали об операции?

— Хорошо, Ника, — он наклонился ближе. — Поговорим, когда ты захочешь, — и ласково, но настойчиво поцеловал меня, слегка приподнимая над землей. Я обхватила его руками за шею, ногами обхватила за талию. — Поехали, хочу себе самый лучший день рождения. У меня сегодня отгул, — усмехнулся, неся меня к пассажирскому сидению.

— Как скажешь, — тихо ответила, поцеловав его в шею. Подула на влажную кожу. Игнат дернулся.

— Лисичка моя, — немного хрипло пробормотал он, усаживая меня в машину. — Все у нас будет хорошо, — поцеловал в губы, и, отстранившись, захлопнул дверь с моей стороны и стал обходить машину. Я счастливо рассмеялась, наконец-то расслабляясь. Вот теперь я верила, что у нас действительно все будет хорошо.

Глава 27

На разговор с родителями я согласилась спустя еще несколько месяцев, во время которых тщательно скрывала свою беременность от них. В конце августа, когда понимала, что больше откладывать некуда. В сентябре, по идее, я должна была бы идти на учебу, но на практике я даже не стала подавать документов. На заочном отделении учиться не хотела, а на дневном не позволяла беременность. Точнее, позволяла... Но я не хотела рисковать, да и нервничать мне нельзя.

Игнат всё это время ходил со счастливой улыбкой на губах, что было странным, если учитывать, что он, в общем-то, не любит показывать своих эмоций. Но меня это лишь радовало, и я старалась проводить с ним как можно больше времени. Правда, из-за своего токсикоза я много капризничала и жаловалась на то да сё. Игнат все мужественно терпел и все равно продолжал счастливо улыбаться. И вот как тут его не любить?

Его ежик стал больше, полностью скрывая шрамы. Но от кепки он все равно не отказался, заявив, что привык к ней. Я и не была против.

Вот так вот, в конце августа, я ждала возвращения Игната с работы не в его квартире, а в родительской. И все гадала, кто из них приедет раньше. Мерила кухню шагами, нервничала, и время от времени что-то да бросала в рот. Понимала, что не стоит нервничать, мне нельзя, но ничего не могла с собой поделать.

Когда услышала звук открывающейся двери, замерла посреди кухни.

— Ника? — услышала громкий голос Игната, не сдержала улыбки. В груди тут же стало тепло, хорошо и радостно, не смотря на предстоящий разговор.

Я быстро выскочила к нему. Увидев меня, он тоже широко улыбнулся. Подошел ближе, обнял за талию, наклонился, поцеловал. Я обхватила его за шею, отвечая на поцелуй. Хотела подпрыгнуть, обхватить его талию ногами, но он мне этого не позволил. Отстранился, присел передо мной на колени, уткнулся носом в мой живот. Его ладони скользнули на мои бедра, ничем не прикрытые. В последнее время я щеголяла по дому в неизменных коротких шортиках и свободной футболке, скрывающей слегка округлившийся животик.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, приподнимая край моей футболки. Коснулся губами кожи, лизнул пупок. Я вздрогнула.

— Хорошо, — шепнула, сдергивая с него кепку, и проводя ладонью по его волосам.

В таком положении нас и застали родители, вошедшие в квартиру следом за братом, который почему-то не закрыл за собой дверь. Я лишь успела испуганно вздрогнуть, когда она распахнулась. Игнат же замер на коленях передо мной, отпуская мою футболку, позволяя ей скрыть то, о чем родители пока не знали.

— Игнат? — удивленно произнесли они в один голос.

— Привет, родители, — слегка улыбнулся брат, вставая на ноги.

— А ты что здесь делаешь? — на лице отца отразилось недоумение.

— А когда ты прилетел? — растерялась мама.

Игнат коротко глянул на меня, встал рядом, обнял за талию. Посмотрел на родителей.

— У нас к вам разговор. Серьезный, — добавил он не менее серьезным тоном. Те переглянулись.

— Что ж, тогда, думаю, нам всем стоит пройти на кухню? — приподнял брови папа.

— Мы с Никой вас там подождем, — кивнул Игнат, и двинулся в указанную комнату, заставив и меня перебирать ногами.

— Саша? — услышала обеспокоенный тихий голос мамы.

— Все хорошо, Софи, — ответил ей папа, и, кажется, повел её в их спальню.

Мы с Игнатом вошли на кухню. Я тут же поставила чайник, а он ласково обнял меня со спины, поцеловав в шею.

— Все будет хорошо, не переживай. Тебе нельзя нервничать, — одна его ладонь легла на мой живот. Еще один поцелуй, от которого мурашки бежали по телу.

— Игнат, ты ведь знаешь что-то, чего не знаю я, да? — и повернула к нему голову. Он ответил мне серьезным взглядом.

— Ты сейчас все поймешь. И поймешь, почему я тебе ничего не рассказывал. По большому счету, это лишь набор голых фактов и догадок.

— Мне жалко их, — вздохнула я, поворачиваясь к нему лицом и обнимая за талию. Прижалась щекой к его груди. — Мало того, что мы столько всего скрывали, и теперь это все придется объяснять... Так им еще и придется рассказать то, что они скрывали от нас столько лет.

— Это их вина, что они нам ничего не рассказали. Думаю, они должны были это сделать самостоятельно, как только узнали, что мы с тобой любим друг друга как мужчина и женщина, а не брат и сестра. А теперь они будут рассказывать принудительно, — Игнат принялся поглаживать меня по спине.