Светлана Леонтьева – Пьета из Азии (страница 25)
…Гунько притащили на главную площадь. Поставили виселицу.
Это было справедливо. Суд должен быть показательным. Ибо погибнет вся Финляндия.
— Тащи его!
Слово — «простить» было излишне! О мщении взывал дед Никола. Его фото почти выцвело. Стало серым. Но Угольников сделал копию. Увеличил её.
Настало время поквитаться.
У Гунько дрожали колени. Его посадили в сани, запряжённые оленями, чтобы дед последний раз полюбовался полярным кругом. И помчали олени! Быстро! В узком проулке мелькали сцены Страшного Суда:
белые фрески. Синие фрески. Красные фрески. Пожары. Торнадо. Атомный взрыв. Дождь. Снег. Лунный камень.
Гунько крепко держался за поручни саней, но на поворотах заносило. И сколько бы он не орал — хенде хох! Никто не сдавался. Наконец сани тряхнуло так, что гестаповец вывалился в сугроб. Агнешка расхохоталась:
— Ага! Попался, мразь!
Стала душить.
Но народ хотел публичной казни. Страшной и инквизиторской. Чтобы короткие ноги Гунько начали дёргаться в судорогах. Чтобы его серая голова свисла с верёвки. Чтобы вороны налетели и стали разрывать на куски вонючее тело. Ещё кусок. Ещё один.
Но нет. Надо ещё страшнее — надо отпиливать каждый час по пальцу. Затем по кисти руки, по колену, по куску печени…жуть!
…но танец продолжался. Турья — милая, ласковая, нежная — ты со мной! Останься хотя бы на одну ночь! Со мной! Прошу!
Зачем просить? Я здесь. Живая. Настоящая. Лёгкая. Лёша, прости меня… ты любил меня напрасно. И прекрати писать свои дневники. Они бесполезны. Жизнь надиктовала мне иное: она мне надиктовала Арви…Сумасбродного. Не настоящего. Танцующего. Арви — безграничен…
11.
Да, да, Арви безграничен. Он легко преодолевает любые заслоны, заборы, препятствия, он слишком хорош, чтобы его не любить. У него смешные кисточки из жёстких волос, нежный голос. Он так смотрит, что берёт оторопь, словно гипнотизирует взглядом. Он специально выучил русский язык и его речь звучит так:
«Ты не понимаешь, я влюблён в тьебья с детства. Ты моя мечта. Ты моя — всё. Не отказывайся от мьеня…»
«Не выдумывай. Это твои фобии…твоя Турья погибла в катастрофе. Она оставила Оливе Ною. Кстати, как там Ноя?»
«Ты одно лицо с Турьей. Фигура. Грудь. Колени. Я помню их! Они выпирают из-под ситцевого в горошек платья…у тебя есть такое?»
«У кого нет ситцевого в горошек платья? Оно есть у всех! Даже у моей сестры. Я помню, как его покупала на улице Стачек в Свердловске! Но причём тут Финляндия. Холодная, как пломбир?»
«Всё в мире взаимосвязано…Илона!»
Арви сел рядом, приобняв женщину. За окном плескалось море. И надо сказать, что их встреча была неожиданной. И немного обыденной. В Сочи.
Вообще, Илона не любила ездить на отдых одна. Когда Ёжик был маленьким, то она летала с ним, оставляя своего неуклюжего супруга дома. Затем Ёжик женился, Илона ездила отдыхать с внуками. Но и они тоже выросли. Теперь можно насладиться приятным одиночеством…Но не тут-то было! Зайдя вечером поужинать, Илона нос к носу столкнулась с Арви:
— О! о…
— Здрасьте! — оторопело произнесла Илона.
— Целую твои ручки! — Арви схватил женщину за запястья, бросился на колени и уткнулся головой в её колени! — Выходи замуж за мьеня!
Его седые волосы были взъерошены. От Арви пахло чем-то сладким и хмельным.
— Это судьба! Я тут на гастролях…смотри!
Арви махнул рукой в сторону доски объявлений. Его руки были мягкими. Он трепетал весь. губы его подёргивались:
— Ты жизнь моя…
Илона присела на корточки рядом:
— Ты придумал меня. Сочинил…может, встанешь с колен? Я хотела бы поесть. И выпить чашку кофе. А ты — замуж, замуж. Дай хоть глоток воды выпить…
— Конечно! Маэстро, будем ужинать!
Арви вихрем вскочил на ноги, обнял Илону за талию и повёл к столу.
Он выглядел очень артистично не смотря на возраст. Илона, наоборот, слегла располнела, лицо утратило былой румянец, но весь облик по-прежнему был стремительным, моложавым и привлекательным.
— Королева…
— Арви…я замужем, это первое. Далее, я совершенно земная женщина, без всяких ужимок. И я уже старая.
— Нет! ты лучшая!
Они ели виноград, запивая сухим вином. Ели мясо, запивая сладким лимонадом. Ели пирожное, отхлёбывая настоящий мексиканский кофе.
— Можешь, подумать…
— Нет. Не буду…
— Тогда всего лишь ночь? Одну ночь? Я могу попросить тебя об этом? Или всё, что ты хочешь взамен — я куплю тебе роскошный автомобиль, ты будешь в нём любить других мужчин. Куплю тебе дом на берегу моря, там тебя будут ласкать молодые любовники. Я дам тебе много денег, ты будешь купаться в роскоши! Могу приобрести целый остров — там ты будешь загорать, а не в этом затрапезном Сочи. У тебя будет личный самолёт, парусник, земля. А я буду навещать тебя тогда, когда ты захочешь! Соглашайся!
— Пару часов тому назад ты говорил о замужестве. Теперь о том, чтобы я стала любовницей. Ну, ты и романтик! — улыбнулась Илона. — Ещё немного и я соглашусь на остров!
…это был действительно самый настоящий, с песчаным пляжем, великолепной панорамой, уютным двухэтажным домом, с плантацией виноградника и собственной яхтой остров! У Арни было много денег, он осыпал ими Илону с ног до головы, когда та лежала на своём уютном диванчике, читая странный сказочный дневник Лолы…
Но Илона не согласилась. Пусть в сарае, но дома. Пусть плохой муж, но свой. Пусть пока развивающаяся, но своя родина.
— Ты патриот?
— Ага! — кинула Илона, заедая шампанское шоколадом.
шаманское — напиток дивный…
шампанское — шаманское вино!
12.
Муилович добрался хорошо. Он даже был немного рад, что его отправили обратно.
— Значит, тому быть!
Пропажу семи этюдов он обнаружил, когда начал искать на дне сумки пару бутербродов.
— Пусть! Всё равно это — копии…а оригиналы дома.
Не дурак же Муилович — художник тащить натуральные свои работы в эту грёбаную Финляндию. Он ехал и надеялся на «авось», на «а вдруг», на «отчего бы нет».
Но не вышло.
Самое главное, что вдохновение не оставило его. Вот смотрит он, как у иных: и грамот полно, и медальки есть, и премии там разные, а вот картины — пустые, длинные, не цепляют…Что осталось кроме мастерства и зуда в ладонях? Ничего!
Но всё равно эти мазилы ходят по выставкам, суют свою мазню покупателям…
А другие смотрят и видят — исписался…
Всё.
Кранты тебе, как художнику.
И не обольщайся.
Твоё дело теперь: статьи кропать, ну там подхалтуривать в мастерских, прозябать!
А Муилович!
А Муилович!